Третья звезда

      Мужчина в один прыжок преодолевает ограждение и вылетает на оживленную проезжую часть. Свет фар приближающейся машины резко бьет ему в глаза, он закрывает лицо руками, морщась от жжения, которое дошло, он клянется богом, до самой сетчатки. Армия клаксонов ревет на всю магистраль, кто-то выскакивает из автомобиля, дабы дать по роже местному сумасшедшему, бросающемуся под колеса машин.       Беглец обернулся и почувствовал прилив сил и легкость в ногах, когда он увидел преследовавших его людей снова в поле зрения. Легкие жгло огнем, зеленые глаза застилали слезы, но он все равно бежал вперед. Бежал, не обращая внимания на прохожих, спотыкаясь о кусты, поскальзываясь на лужах, не обращая внимания на пятна грязи, что осели на дорогом костюме. Бежал, переворачивая мебель на летней террасе и отталкивая на дорогу парочку, которая, хихикая, выходила под руку из ресторана. Его снова оглушил рев клаксонов. Воздуха в легких не хватало, и вся палитра звуков смешалась в один отвратительный рев древнего монстра, который ждал свой час под бетонными сводами городов-гигантов.       Мужчина выбежал на мост и остановился отдышаться, но у него нет даже минуты, потому что он слышит снова стук каблуков своих преследователей и их крики. За ним следили год, поэтому он закончит это здесь и сейчас. За год он спустился с олимпа и жил словно крыса, скрывался под землей, блуждал в тени, в подполье, сливался с глиной заброшенных промышленных комплексов. Он древний хтонический монстр, ждавший свой час, антихрист, который родится в парад планет, яркая комета, которая рассеет его тьму. Тьму, которая спустилась над городом, сливаясь с черной водой.       «Я стану незримой тенью и спасу этот мир своим вынужденным бегством».       Мужчина поднялся на смотровую вышку, влетев в железную решетку. Толкнув ее, на ватных ногах, он поднимается еще выше, упираясь в узкое окошко. Поправил пиджак, пригладил русые волосы, он оборачивается лицом к лестничному проему, внизу которого он уже слышит шаги своих преследователей.       Первым, запыхавшись, на вышку забежал высокий мужчина, на ходу поправляя очки: – Пожалуйста, остановись. Ты же понимаешь, что отсюда нет выхода. Мы можем все обсудить. – Он говорил тихо и вкрадчиво, пытаясь унять тяжелое дыхание. За его спиной образовался напарник, который делал вид, что происходящее его только забавляет и не вызывает ровно никакого беспокойства. – Я не могу остановиться. И переговоры в данной ситуации не имеют ровно никакого смысла. Вы не понимаете и не хотите понять, что я сделал для всех вас! – беглец сделал шаг назад и чуть не потерял равновесие. Преследователи сделали рывок вперед и уже хотели ловить его за ноги. – Но это безумие! То, что ты делаешь – это безумие. – Хрипло выплюнул светловолосый парень. – Безумие порождает еще большее безумие. – Блаженно улыбнулся мужчина, держась рукой за оконную раму.       Парень, стоявший позади напарника, кашлянул, прервав дискуссию: – Куникида, притормози. Слушай, друг, – он обратился уже напрямую к парню, который пытался удержать равновесие на парапете, – даже, если ты по глупости или смелости шагнешь – помрешь вряд ли. Высота этого моста не слишком высока, чтоб наверняка отдать концы. Поверь мне, я пробовал, как видишь, неудачно. Но, если ты так хочешь, мы можем пробежаться до еще одного, он недалеко: в паре километрах отсюда. Статистика удачных летальных случаев там намного больше. Планирую заглянуть туда на неделе, кстати. – Глаза паренька загорелись странным блеском. – Дазай, заткнись. – Рыкнул на него напарник. – Пожалуйста, слезай, пока не поздно. – Пытается уговаривать мужчину Куникида, запустив руку во внутренний карман жилетки.       Парень качнулся и разжал пальцы, устремив взор через плечо на черную водную гладь. В переливающихся темных волнах он увидел ее глаза. Грустные, обеспокоенные, полные любви и восхищения. Ее никто не найдет, они хорошо ее спрятали. Их «Алая чума» далеко отсюда, зреет, набирается сил и злости, чтоб однажды взорваться прекрасным рассветом нового мира. – Упрямые вы кретины. – Блаженно улыбался он. – Вы не понимаете, как прекрасно и необходимо миру то, что я сделал. Я с честью именно здесь и сейчас, приношу себя в жертву новой эре. Ни вы, никто другой не найдете то, что ищете.       Мужчина занес руку за спину, продолжая речь: – Они запомнят меня не как чудовище, а как спасителя. Это мое истинное предназначение, мой путь. И даже вы поймете рано или поздно, смысл того дара, который я вам оставляю. Я спасу вас. Я дарю вам будущее. Я искупление. Я комета Галлея.       Дадзай скрипнул зубами и рванулся вперед, но мужчина оказался быстрее, достав из-за спины револьвер, выпустив пулю себе в рот. От оглушительного выстрела время будто остановилось. – Блядь! – выругался Дадзай, пытаясь схватить беглеца за ворот пиджака, будто это могло что-то исправить.       На глазах мужчины застыли слезы, свой последний шаг он сделал в бездну черных вод.

***

      Часом позднее в другом конце этого света, в северных водах Атлантики рассекает закатную дымку яхта «Бисмарк». Сто восемьдесят метров по палубе, корпус яхты был выкрашен в темно – серый цвет, из-за чего внешне она выглядела очень сурово, будто военное судно шестидесятых годов.       Некогда эта махина стоила около более двухсот миллионов долларов и служила хорошей игрушкой для одного русского богача. Потом в жизни этого человека произошел ряд неприятных событий, и его любимица была быстро продана за бесценок, а о судьбе ее хозяина не было известно более ничего. «Бисмарк» был снабжен всеми атрибутами красивой жизни – бассейн, спа-зона, казино, просторный гараж и вертолетная площадка.       Однако сейчас нынешнего владельца яхты не особо волновала роскошь, потому «Бисмарк» был быстро очищен от ненужной атрибутики. Корабельные отсеки быстро опустели, взамен владелец начинил их передовой электроникой и защищенной свинцовыми и цинковыми сплавами центром управления.       Станция «Гидра» была оснащена тремя основными каналами спутниковой связи и широкой наземной сетью и имела в своем составе около пятидесяти основных сотрудников – аналитиков, техников, компьютерщиков и координаторов, которые жили на борту и вели непрерывный контакт с центрами организации, которых было еще 8, находящимися на суше.       Так же на корабле работала служба безопасности «Октан», состоявшая из группы одаренных спецов, прошедших серьезную подготовку, имевших военное, либо силовое прошлое за спиной. Причин сбежать от внешнего мира у них было много, и все достаточно весомы, но суть была одна: они оказались в одном месте, в одном время, под командованием довольно интересного джентльмена. «Октан» располагал тремя системами распознавания ракет, а так же внушительным арсеналом новейшего оружия. Если посчитать поваров, уборщиков и прочий рядовой персонал, на «Бисмарке» находилось на данный момент более ста человек.       Фактически, «Бисмарк» представлял собой плавучую корпорацию, одну из частей гигантского консорциума, откуда владелец корабля управлял своей империей из тени.       Жуков, известный своим подчиненным, как маршал, прислонился широкой спиной к стене, стряхнул пепел с сигареты и наблюдал немигающим взглядом, как солнце растворяется в молочной морской дымке. Зрелище было умиротворяющим, настраивающее на неспешное размышление о времени и, например, судьбе, если бы не жужжащий, как гнездо шершней, рой не самых приятных мыслей, который копошился у Жукова в голове. Рой заглушал даже шум волн, врезающихся в корпус судна.       Жуков был красивым мужчиной в возрасте, самой стандартной европейской внешности. Возраст его выдавала лишь седина, только недавно тронувшая темную шевелюру. Его строгий образ и решительные, практически военные повадки выдавали в нем успешного бизнесмена, который нажил свое состояние путем оказания особых услуг сомнительным личностям. Как говорится, любой каприз, но наличные вперед.       Сам Жуков и его организация имели не самую приятную репутацию, как их только не называли – ублюдками без души, дьявольскими пособниками, толпой террористов – но они не являлись ничем из перечисленного. Просто в нужное время они давали своим клиентам возможность для их амбиций, а так же быстро и безопасно достичь желаемых результатов без неприятных последствий. Жуков был уверен, что сами люди греховны по своей природе, но это уже его не заботы. Он всего лишь протягивал им руку, когда она была нужна, а не подталкивал на грех.       Сотрудники организации всегда руководствовались своими золотыми стандартами, без которых компания бы пошла на дно: не давай обещаний, которые не можешь выполнить; никогда не лги своим клиентам. Вот и все.       За все время своей карьеры маршал не нарушил своих же правил и никогда не шел на попятный. Даже, когда вся корпорация рвала на головах волосы от проблем, которых иногда было слишком много из-за некоторых особых контрактов, вопрос об их расторжении даже не поднимался. Все выполнялось четко согласно регламенту, а главное в срок. Иногда решения, которые они принимали в прошлом, заводили их на минные поля, Жуков всегда выводил себя и свою команду сухими из воды. Но сейчас, глядя на мигающие сигнальные огоньки на мачте, мужчину точило очень плохое предчувствие. Ровно год назад он заключил контракт, который сейчас мог запороть все, что он создавал по крупицам большую часть своей карьеры.       «Я доверился на этот раз из ряда вон сомнительному человеку», – крутилась у мужчины в голове навязчивая мысль. Сейчас этот просчет повлек за собой шквал непредвиденных угроз, которые могли собраться в гигантскую лавину, снося на своем пути всех и вся.        Маршал затушил о стену сигарету и поправил плащ: «Нужно держать голову под контролем». Жуков как никто умел контролировать происходящее, мог предвидеть все варианты и грамотно рассчитывал риски, направлял события в такое русло, которое приведет его и его команду к нужному результату. За его плечами был блестящий послужной список постоянной клиентуры: известные политики, преступные организации, миллиардеры и даже небольшие правительства.       Звезды, висевшие у северного горизонта, начали ярко поблескивать в чистом небе. Жуков направился в свою каюту. Когда он приближался к техническому сектору, до мужчины донесся из-за двери шквал голосов, криков и заливистый смех, отражавшийся от железных стен звонким эхом. «Бестолочи», – нежно пронеслось у мужчины в голове. Он легко улыбнулся, отчего его сердце стянуло вязкая тоска.

***

– Кхм! – прокашлялся невысокий мужчина, привлекая всеобщее внимание к себе, поглаживая пышные усы. – Кхм, кхм!       Когда взгляды были обращены уже на него, он, зардевшись, взревел, взобравшись на чей – то рабочий стол: – Итак, прекрасные и не очень, дамы и господа, сегодня, именно здесь и сейчас, мы узнаем, свершится ли технический террор всех времен и народов! Битый месяц мы точили этих сукиных детей и вот этот момент настал! Коррумпированные ублюдки всех мастей и сортов вот-вот просрут все, что собиралось тайком из всех щелей! – Оруэлл закашлялся, схватившись на грудь, пытаясь вытереть слезы, которые уже стекали по красным щекам. Эхо его глухого кашля разнеслось сразу по всему просторному техническому отсеку. Кто-то из неравнодушных коллег пытался стащить его со стола и дать воды. – Руки! – отмахивался мужчина. – Руки, кому сказал, сейчас я их вам отгрызу! Ну, в общем, суть вы поняли. – Он выпрямился, и, поправив галстук, продолжил вещать уже спокойнее: – А пока, уважаемые мои коллеги, на самом деле далеко не все, конечно, напоминаю, что вы можете сделать свои ставки в этот скромный боксик. – Мужчина пальцем указал на обычный картонный ящик, ранее служивший для переноски документов. – До конца ваших скромных ставок осталось минут десять, и мы скоро узнаем, кто преуспеет, а кто пойдет на дно с этим ржавым кораблем, на котором мы тут болтаемся уже третью неделю, мать ее. Эу! Чарльз! – Обратился он к статному мужчине, который засел за соседним столом, поглаживая симпатичную пухлую ассистентку за белое бедро, приподняв ее юбку. – Приглашаю делать ставки, я понимаю, ты сейчас занят, но прояви к старому товарищу немного уважения! – Э, нет, – отмахнулся от него Диккенс. – Хоть ты мне и друг, и товарищ, но деньги я больше не ставлю. И не играю. – Мужчина отсалютовал Оруэллу и ущипнул ассистентку за сладкое бедро. Та покраснела и обняла Диккенса за шею, зарывшись носиком в его темную шевелюру. – Антон Павлович? Ну, хоть вы то, ну? Или вы тоже решили примкнуть к компании снобов? – Пас. – Чехов дружелюбно улыбнулся. – А ты – то чего? – такой подставы Оруэлл точно не ожидал. – Джордж, у меня жена вот-вот родит, если я спущу здесь хоть часть моих командировочных, и она узнает, а она уж точно об этом узнает, ребенок будет расти без отца. – Эм, простите, я тут… Я здесь! – невысокая девушка стояла возле стола с Оруэллом, выжидающе на него поглядывая, вцепившись маленькой ручкой в штанину мужчины. – Боже мой, ребятенок, а ты тут что делаешь? Да отцепись ты от меня, сейчас штаны стянешь! – Я хочу сделать ставку! – воинственно заявила та. – А ты вообще тут откуда? – Я, – она слегка покраснела. – Секретарь я. С финансового отдела. – Сек-ре-тарь. О, как. Сек-ре-тарь. – По слогам протянул мужчина, прищурив глаза. – Ну, давай, малыш сек-ре-тарь, что там у тебя? – Джордж вырвал пару купюр из маленькой ручки и закинул их в бокс. – Вот так вот надо, старые вы снобы, с собаками да младенцами. Молодец, секретарь, заходи в сектор подрывников на покер, сделаем из тебя порядочную женщину!       Девушка, ставшая пунцовой, поспешила быстро слиться с толпой, чтоб избежать внимания громогласного мужчины.       Оруэлл, забавно пыхтя, сполз со стола, отряхнул идеально выглаженные брюки и, гордо вздернув подбородок, направился к выходу из технического сектора, на высокой стене которого была выкрашена гигантская буква «С». – Вы не смущайтесь, вносите средства, так сказать, а я пока посмотрю, не соизволили ли они починить этот вонючий кофейный аппарат. – С этими словами мужчина прислонился к датчику считывания параметров сетчатки. Дверь с глухим сигналом открылась и в этот момент в Оруэлла влетела маленькая женская фигурка, забавно чертыхнувшись.       Мужчина пошатнулся и громко выругался: – Ясперс, мать твою, я тебя застрелю когда-нибудь и буду абсолютно прав в своем решении! – Оруэлл отодвинул женщину и скрылся за поворотом, что-то бурча себе под нос про морскую болезнь и изжившие себя методы воспитания молодых людей и… нелюдей. – Чтоб ты за борт упал. – Пожелала женщина Оруэллу от всей души.       Ясперс поправила хвост и повернулась к смутившемуся охраннику, предъявляя свое удостоверение сотрудника корпуса внешней разведки: – Спокойно, я тут абсолютно легально. Пришла вот посмотреть на плоды многодневных трудов, и, между прочим, своих тоже. Ух, какая веселуха, такими темпами нас услышат на континенте.       Охранник заторможено кивнул и уставшим взглядом окинул все гудевшее сомнительное сборище. Девушка пожала плечами, закинула в бокс пару купюр и налила себе воды из бойлера. – Раньше не видела вас в этом отделе. – Протянула она, осматривая молодого человека. – Первый выход? У нас да, но не за карьеру. Далеко от дома?       Он только открыл рот, как Ясперс продолжила: – Да, очень далеко. Всю жизнь на контрактах, получил травму левого бедра, но навыков особых для обычной жизни в социуме нет. Да и учиться долго и денег много сразу не дадут. Да и чтоб учиться – нужны деньги, а денег нет. А тут дадут. – Она сделала глоток и потерла кольцо в носу. – Ну, слушай, вполне неплохо. Работа не пыльная, разве что может укачивать первое время. Хотя, тебе – то какая разница, ты же во флоте служил, уже привыкший.       Мужчина посмотрел на Ясперс так, как будто на месте девушки стояла балтийская нерпа и жонглировала грецкими орехами: – Вы читаете досье всей охраны перед сном, или я чего-то не понимаю? – он нахмурился и потер виски: в голове мужчина почувствовал неприятный зуд, будто между извилинами роились мелкие частицы, как насекомые. – Я такими делами не занимаюсь. – Она примирительно улыбнулась. – Я вообще не этим тут занимаюсь. – Она сделала паузу и продолжила: – Да, я согласна с тобой полностью, сегодня тут дурдом. – Подмигнула парню Ясперс, когда в помещение вернулся взгрустнувший Оруэлл: судя по всему, вонючий аппарат не починили. – Нет, вы не подумайте, – охранник смутился и сцепил руки за спиной, – Просто я представлял себе это как-то… – Цивильно? Строго под красную нить? Все по струнке в глаженой форме? Или в белых рубашечках, сгорбившись за мониторами? В глухой тишине, только пальцы по клавишам стучат. У, у меня аж зубы подсвело.       Парень сдержанно кивнул. – Ну да, это было бы более ожидаемо. Ну, слушай, у нас не самая простая на планете работа и, пожалуй, небольшой эмоциональный отрыв немного скрасит прекрасные будни в жестяной коробке с не самыми прекрасными людьми. Это как премия в конце месяца, только здесь и сейчас. Ты привыкнешь. – А нужно ли привыкать? – Сам смотри. – Женщина перевела взгляд на тучную фигуру за монитором в дальнем углу сектора. – И не кисни ты так. Не могу сказать, ждет ли тебя невеста так, как ты ждешь ее, но вот с матушкой твоей все будет в порядке. Я вообще доктор, знаю, о чем говорю. И денег тебе хватит. Закроешь счета страховой компании, и твоей собаке еще на печеньки останется. Ну, – она хлопнула парня по плечу и прицельно закинула пластиковый стаканчик в урну. – Бывай. Хорошей службы. Ах, да, съешь плитку горького шоколада, башка перестанет гудеть.       Ясперс направилась к сгорбившейся фигуре и стала прямо за спиной у коллеги, сцепив руки за спиной. Тот, в свою очередь, вообще не шевелился, не обращал никакого внимания на суматоху вокруг, и, казалось, даже не дышал, настолько его волновало происходящее на экране.       Наконец, на мониторе выскочила надпись: «Mission Accomplished».       Троица вскочил из-за стола, откинул стул, затопал ногами, исполняя какой-то дикий танец, и закричал хриплым безумным голосом. Окружение вокруг взорвалось аплодисментами и улюканием: их сектор точно мало чем напоминал место, где происходили перевороты в сфере политики национальной безопасности высшего международного уровня контроля одаренных. В кино точно все показывается не так.       Троица так много времени проводил за компьютером, что и там, что от него самого пахло чем – то затхлым. На письменном столе валялись обертки от протеиновых батончиков, жестяные банки из-под энергетиков и колы, крошки от кексов, и пирамидой выстраивались грязные кофейные кружки, в основном чужие. Их пытались отвоевать обратно, но любой, кто подходил к столу Троицы, получал такой взгляд, что не хотелось ни кофе, ни жить эту жизнь. Если какой-то мусор и попадал в контейнер, который был давно переполнен, потому что не опустошался днями, то он валялся просто на полу, по этой же причине никто и шага не мог сделать, не пошуршав пакетиком, крошками, не раздавив банку от энергетика. Хотя, команду Троицы это давно не удивляло и даже не смущало. Своего начальника они старались не отвлекать по пустякам, а просто заботливо установили в углу автоматический освежитель воздуха с запахом японского сада, который на деле пах средством для чистки ванн. К тому же, жил Троица в основном перед компьютером в своей скромной обители, практически не покидая лайнера.       Мужчина был огромным, даже гигантским, походив чем-то на горного тролля. Раньше он носил модную аккуратную бородку: сейчас же она походила на большой лохматый ком на его лице. Передвигался он тяжело, грузно, при этом забавно пыхтел. Но, несмотря на грозный и нелюдимый вид, человеком он был простым и добродушным. Но были у него и достоинства: он был превосходным компьютерщиком и в сети был ловок настолько, насколько в жизни был неуклюжим. За тем, как его пальцы порхают по клавиатуре, можно было наблюдать часами.       На «Бисмарк» он попал очень просто и тупо: взломал сервера военной базы, поменял координаты для подводных лодок и заставил их выстроиться так, что на радарах отчетливо читалось слово: «жопа». Он был молод, и ему казалось это безумно смешным. А вот военной английской разведке не очень. К счастью, в сети он уже имел статус легенды и влиятельных друзей, так что это позволило Троице сохранить не только свободу, но еще приобрести хорошую работу и даже друзей.       Троица рухнул в кресло и блаженно улыбнулся: сейчас он наслаждался триумфом. Гул вокруг слился в прекрасную симфонию его прорыва, его лучшего и самого масштабного проекта за всю его жизнь. Задача перед ними стояла непосильная, но чем тернистее был путь, тем отчаяннее было желание ступить на его тропу. А возможные мины, зарытые под землей, были для них всего лишь мелкими ямами на дорожной магистрали для внедорожника. В сети команда Троицы двигалась бесшумно и изящно, будто корабль призрак, забирая награбленное себе и не оставляя никаких следов. «Бери все и не отдавай ничего!» – таков был девиз сетевых волков.       Анна Ясперс облокотилась на спину Троицы, не обращая никакого внимания на спертый запах: – Да ты гений, я как погляжу. Я согласна внести дополнительные средства на памятник для тебя. – Анна чмокнула мужчину в макушку. – Клянусь, Джордж сейчас пересчитает в десятый раз свой выигрыш, и воздвигнет его для тебя на месте вертолетной площадки. Будет стоять. Огромный и красивый. – Мечтательно протянула женщина, мысленно набрасывая эскиз монумента.       Подключиться к Министерству внутренних дел контроля эсперов Йокогамы стало для них очень важной задачей. С момента феноменального выступления одного их интересного клиента, те сорвались с цепи как гончие псы, почуяв испуганную лисицу, и запускали когти все глубже и глубже, контролируя как можно больше путей, которые к этому клиенту и вели. Побеждает тот, кто контролирует ситуацию, а отдавать бразды правления людям из правительства нельзя было ни в коем случае. Для компании существовало очень важное правило, их небесный свод: они должны оставаться в тени и сохранить там же весь свой послужной список. Напади Министерство на их след – их свод превратился бы в пепелище молниеносно.       На сегодняшний день Министерство прослушивало не только опасных преступников и крупные организации, но даже самых мелких одаренных, которые выбрали путь обычной жизни и не ввязывались ни в какие криминальные конфликты. Отслеживались миллионы, миллиарды разговоров, звонков, зашифрованных сигналов, переписок и контактов, а само Министерство стремительно превращалось в гигантское недремлющее око. Око, которое нужно было, во что бы то ни стало отвести от корпорации и от ее клиентов. В особенности, от одного очень важного клиента.       Был созван консилиум сотрудников из технического отсека, отдела внешней разведки и внутренней аналитики. Вместе они пришли к выводу, что коррумпированная власть, находящаяся без надзора, за определенные блага допускала атаки государственным гигантам, которые стремились к тотальному контролю одаренного населения и их приближенных.       Задача была поставлена не из легких. Было проще организовать ограбление монетного двора Испании, не используя оружия и заложников. Нужно было не только незаметно скользить по системе, а полностью контролировать ее, владеть ею, отслеживать красные маркеры, систематизировать тонну данных и по отдельному каналу сливать информацию аналитическому отделу.       Начали они с социальной инженерии. Нужно было просканировать системных администраторов и аналитиков, которые владели сложными комбинированными паролями. Подключившись к камерам внутреннего наблюдения через засланного казачка, который пробрался в технический сектор министерства и установил там манжетку от Троицы, Анна сутками по камерам изучала сотрудников, в надежде найти того самого раздолбая, который забил на меры безопасности хотя бы один раз. Одного раза было достаточно. Можно воздвигнуть гигантскую бетонную коробку, начинить ее мощнейшим техническим оснащением, но пока этим самым оснащением владеют люди – жди момента, пока кто – то облажается.       И, о, да, бинго – этот самый дурень нашелся. – Такеучи Тоши. Классический хороший парень, ну прям пирожочек. – Резюмировала Ясперс, обращаясь к коллегам за круглым столом. – Прекрасный диплом, образцовый белый воротничок, жизнь, как по сценарию, я даже завидую. – Очень прошу, давай ближе к сути, мы потом насладимся твоим профессиональным триумфом. – Жуков улыбнулся. – О’кей. Кроме хорошего образования, блестящей карьеры и успешного брака, у нашего нового друга присутствует биполярное расстройство личности. В последнее время он очень любит побаловаться кокаином и спустить деньги в казино. Уверена, что сейчас он находится в стадии мании, в самом ее соку, так сказать. – Женщина щелкнула портсигаром и закурила. – Так, – поморщился Чехов, – хватит тут вонять. Помещение, если ты не заметила, не особо проветривается. – Прекращу вонять, как только начну работать в офисе. – Парировала Анна, выпустив в мужчину едкий дым. – На этой печальной ноте его брак трещит по швам, что добавляет немного кризиса в его общий эмоциональный фон и сносит к чертям рабочий ритм. Во всяком случае, несколько раз он не до конца просканировал полученные файлы и сразу отправил их в «песочницу». От себя добавлю, он очень хорошенький.       Троица закатил глаза, а Чехов громко заржал: – Господа, я все решил! Отправляем Ясперс в Йокогаму, она его подцепит в казино, свяжет, устроит сладкий медовый месяц, заодно выведает все пароли. Кстати, – Антон подмигнул женщине, – навестишь родителей женишка. Анна, я тебя умоляю, кричу тебе просто, выдури у его матушки рисовых пирожков. Не поверишь, сколько искал, прямо вот носом землю рыл, вкуснее нигде не ел. Жена готовить пыталась, и близко таких же не получилось. Я уже готов был разводиться, богом клянусь. – Дорогой милый друг, – сладко протянула женщина, – пошел бы ты в жопу. – Змееныш. – Так, – Жуков постучал ручкой по столу, – если вы не перестанете превращать собрания в балаган, я выкину вас за борт и сделаю вынужденную должностную рокировку. Возвращаемся к делу.       Подселить Root в один из файлов для Тоши было бы стандартным планом, и избавило бы их от многих технических проблем. Но Троица отказался занимать выжидающую позицию, подселять вирусы в рандомные файлы и рассчитывать на чужую тупость и зависимость от веществ. Мужчина принял решение брать ситуацию в свои руки, быка за рога, а систему штурмом.       Анна помогла Троице убирать рабочий стол. Пустая банка из-под колы качнулась и покатилась по полу: крейсер немного покачивало и стало ясно – за его стенами собирался шторм. – Что ты чувствуешь? – женщина уселась на столе, ее глаза фанатично блестели. – У нас в руках сейчас ядерная бомба. Это как… Это как кинуть гранату в улей шершней. Держать палец над кнопкой, которая снесет дамбу. Рассказывай. – На самом деле, я будто мертв внутри. – Коротко ответил Троица, сминая очередную банку из-под энергетика. – Я не чувствую себя вот… как будто я на дамбе стою. Я как будто снова подросток, который шарится по внутренним сетям полицейской сети и отлавливаю коррумпированных жуков. Возможно, у меня немного притупилась жажда справедливости или творческая жилка уже не та. – А. Ага. Кажется, поняла. Хочешь сказать, что раньше это было дань этой самой справедливости во имя искусства, а сейчас просто работа? И ты не чувствуешь того выброса адреналина? – Клерки они и в Африке клерки. – Усмехнулся мужчина. – Вот ты даешь. А я ужасно возбужденная. – Анна потянулась и сомкнула руки на тонкой шее.       Троица закатил глаза и посмотрел на блеснувшее обручальное кольцо на женской ручке: – Оно и видно. Бедный женишок, заездишь его до смерти по возвращению – неделю ходить не сможет. – Это правда. – Игриво улыбнулась женщина, практически разложившись на столе и, закинув нога на ногу. – Кстати, о птичках. Выдури себе отпуск, что ли. Думаю, после сегодняшнего триумфа тебе красную дорожку проведут до самого трапа. Я серьезно, не делай ты такое лицо. Ты почти не спал и очень плохо ел. На кексах далеко не уедешь. А еще у тебя скоро лопнут сосуды в глазах, и не прекращает уже третьи сутки болеть голова. Мы с Дайске после свадьбы хотели в Занзибар махнуть. Буду греть кости на солнце и копошиться в мозгах разве что у местной фауны. – Красота, должна быть, неземная. Там есть обезьянки? – Да фиг знает, если честно. Вроде есть. А если нет – организуем. – Звучит как скрытая реклама нашей компании.       На рабочий планшет женщины пришло оповещение, помеченное артикулом «В». Молодые люди нахмурились. Кружка, стоявшая на краю стола, съехала и звонко разбилась о бетонный пол. Шторм снаружи набирал обороты.

***

– Едят ли кошки мошек, едят ли кошки мошек… – без конца бубнил Диккенс, ходя из угла в угол, докуривая уже третью сигарету. – А вот мошка может съесть кошку?       Жуков повис на рабочем кресле, тихо застонав. Он позволил себе сорваться и дал эмоциям взять вверх над холодным аналитическим рассудком. Взгляд его был мрачен, а волосы взъерошены. За последний час он постарел будто на 5 лет. Анна собирала разбросанные по всей каюте бумаги и аккуратно сортировала их по стопкам. Женщина ойкнула, наступив на битое стекло: – Блин, шеф, ты разбил мою чашку с мышатами. Компьютерный экран вспыхнул, сообщая, что поступил сигнал с японского номера. Жуков включил громкую связь: – Слушаю. Говорите. – Информация подтвердилась. Алан Мур покончил с собой, застрелившись. Два часа сорок пять минут назад. – Чеканил холодный мужской голос. – Обстоятельства известны? – подал голос Диккенс. – Могу предполагать, что он погиб в ходе нападения и последующего преследования. Есть еще новости. – Голос на том краю резко дрогнул.       Все трое молчали, дожидаясь продолжения.       Когда информатор заговорил снова, его голос был нарочито спокоен – попытка сохранить мину при отвратительной актерской игре: – Преследователи смогли уйти незамеченными. А местонахождение объекта неизвестно. – Известно что-то о тех лицах, которые совершили нападение? Если вспомнить всех недругов и критиков господина Мура, нам придется проверить треть острова и половину континента, чтоб понять, кто хотел удавить его сильнее. – Анна нахмурилась.       Информатор снова запнулся, видимо, собирался с мыслями, чтоб далее продолжить спокойным тоном: – Точно ничего не известно. Мы потеряли связь с камерами видеонаблюдения, как только Мур покинул убежище. Уличные камеры так же не вели записи его маршрута, их отключили от общей сети, нет даже резервных копий на случай аварии. – Послышался вздох. – Мы проложили по сбою наружного видеонаблюдения его траекторию, пытались разговаривать с людьми, но работники местных заведений ничего не видели, записи так же отсутствуют. Как будто что-то стерло всем память. – Или кто-то. – Хмыкнула женщина. – Интересненько, кто это у нас тут такой старательный. Если я все правильно понимаю, его взяли в капкан и довели до самоубийства. Чудненько.       В голосе информатора начала чувствоваться нарастающая нервозность. Оперативники редко связывались с Жуковым напрямую и очень редко оставались нести службу после такого рода провалов. В живых они оставались после отстранения еще реже. В любом случае, пока они не составят оперативную группу, им требовался человек, который будет оперативно работать на месте. – Я понял, – произнес Жуков наконец. – Вопрос в том, задействованы ли в этом государственные структуры.       Маршал закончил сеанс связи. – Ставки невероятно высоки, – начал он. – Невероятно. Мы больше не можем ошибаться. И теперь нам придется вторгнуться на незнакомую нам территорию и брать все под свой контроль.       Он уставил немигающим взглядом в монитор и продолжил через минуту молчания: – Я лично беру ситуацию под свой контроль.       Хотя в настоящее время по всему свету проводилась дюжина операций, все их контролировали старшие оперативники и разведчики компании, так что и Жуков, и его сотрудники на «Бисмарке» могли все время и силы бросить на проект, который на данный момент вызывал самое большое беспокойство.       Диккенс снова закурил: – Итак. Резюмирую. Наш клиент покончил с собой, и теперь его мозги будут плавать в радужной бензинной пленке Накамуры. Это главное. Однако, наш договор предусматривает, напомню, целый ряд пунктов и инструкций, даже требований, которые мы должны удовлетворить независимо от обстоятельств. Думаю, – мужчина шумно выдохнул дым, – его смерть вписывается в понятие непредвиденного «обстоятельства». – Я прекрасно помню наш золотой стандарт, Чарльз, – вставил Жуков, – я сам его и написал. – Чарльз, Георгий. – Жестко прервала их Анна, сохранявшая молчание долгое время. Брови женщины сошлись на переносице, отчего мягкие черты лица приобрели грубый характер, а при тусклом освещении были заметны все мимические морщины. – По части договора, к нам должно поступить его последнее обращение. Инструкции, так сказать. В формате записи. Я бы хотела… – Исключено. – Резко прервал ее Маршал. – Сейчас двадцать третье марта. Запись должна к нам поступить двадцать четвертого апреля. В тот же день мы должны ее просмотреть на момент неисправности. Ни днем раньше. Это закреплено в нашем контракте. – Ты, блин, серьезно? – возмутилась женщина в ответ. – Мы понятия не имеем, во что нас втянул этот клиент, и мне хотелось бы знать, с какими рисками мы столкнемся. Ты правда хочешь оставить нас в полной неготовности?       Диккенс не стал встревать в спор и мысленно занял центристскую позицию: за пять лет службы на «Бисмарке» ему приходилось выполнять много странных, незаконных и даже с моральной точки зрения абсолютно ужасных заданий. Однако то, что всегда было неизменным кредо, моральной звездой: обещание клиента должно быть исполнено – если пообещали смотреть последние указания двадцать четвертого апреля, значит, так и должно быть. И то, что их клиент вышиб себе мозг самостоятельно, или его убили, обставив все под самоубийство, вообще никак не меняло сути дела или правил. – Ясперс, прости, пожалуйста, но сейчас я попрошу тебя только заткнуться. – Жуков подвел черту в этой дискуссии. – Чарльз? – умоляюще посмотрела Анна на коллегу. – Не дуйся, котенок, регламент есть регламент. Мы не можем сломя голову разрушать все на своем пути. Мы должны собраться с мыслями и выработать план, как будет работать в данной ситуации разведывательный корпус. Будем действовать по ситуации. У нас есть в лучшем случае месяц, в худшем, мы уже опоздали. Но сначала соберем воедино порядок событий, от которого и будем отталкиваться. – Тогда, пора собираться, да? – Уточнила женщина. – Пора. – Ответил Диккенс.