чупа-чупс

Джисон не то, что не понимает, он просто не видит смысла в том, что делает. Его жизнь, словно рандеву из разноцветных пятен, то и дело меняет свой оттенок от светлого к более тёмному, и наоборот. Джисон не знает причины. Давно смирившись, он пытается выудить хоть какое-то удовольствие и понять причину резкого изменения. Может, в этом виноват не сам Джисон, а кто-то, кто всегда рядом? Может, юноша настолько забылся в себе, что перестал замечать окружающих себя людей? Может, если бы он хотел, то давно определил виноватого? Но Джисон не знает. Искать несуществующего человека — себе дороже. Хан Джисон не похож на того, кто станет жертвовать своим комфортом и вылезать из среды обитания в надежде что-то изменить. Лучше не станет, даже если и появится этот человек, нарушающий чужую жизнь. Джисон знает, потому что не раз так происходило. А если попытаться? Нет, точно, это полный бред, который не требует, чтобы на нём акцентировали внимание. Никто никогда не будет виноват в сложности твоей собственной жизни. Этому поспособствовал лишь ты сам, придурок, пойми это! Джисон фыркает и опускает голову на согнутые руки. Сегодня пары выдались долгими и ужасно скучными. Непонятно из-за чего, но чувствуется привкус усталости, который так чётко смешивается с приторно-сладким и вяжущим на языке, ароматным, как ваниль, клубничным чупа-чупсом. Джисон причмокивает и смотрит ровно перед собой, разгрызает острыми зубами остатки конфеты и выдыхает. Голова ощущается тяжёлой, а мысли в ней не желают собираться в одну кучу. — Чего нос повесил? — Феликс — друг Джисона и напарник, с которым они таскают сигареты у старшеков — шепчет, прижимаясь всем телом к парте, чтобы быть на одном уровне с Ханом. Джисон ведёт носом и сгибает палочку от съеденной конфеты пополам. — Курить хочу, — бубнит он. Феликс хихикает, кивает и смотрит на преподавателя. — И трахаться. — Ну, со вторым я тебе точно помочь не смогу, — Джисон кривит губы. — Помню, у Хёнджина оставалось несколько в пачке, — Феликс сводит брови к переносице и дует губы. — Да, точно! — Тише будь, — Джисон шикает на друга, не отрывая головы от рук, — не хочу, чтобы ещё и задержали, — голос звучит немного тише. Феликс кивает. Джисон прикрывает глаза, вслушиваясь в то, что говорит преподаватель. Правой рукой он роется в карманах рюкзака и улыбается уголками губ, когда между пальцами начинает шелестеть нетронутая обёртка от конфеты. Джисон понимает, что распаковывать её прямо сейчас — себе дороже. Он косится на преподавателя, который, отвернувшись от студентов, шкарябает мелом по доске. Хан хмыкает. Пальцами он пытается освободить леденец от шелестящей обёртки, и ему это почти удаётся, как в нескольких миллиметрах от его лица пролетает нечто, похожее на мел, и разбивается о стену позади. Джисон замирает, а Феликс опасливо косится на подходящего преподавателя. — Дай сюда, — Хан поднимает свои глаза и встречается взглядом с тёмными преподавательскими. Минхо смотрит на него сверху вниз и вытягивает руку вперёд. Джисон мнётся несколько секунд, а потом вкладывает в чужую ладонь неразвёрнутый до конца леденец. — После пары заберёшь. Минхо отходит к своему месту. Джисон дует щёки, опускает голову на руки и бурчит тихое: — Идиот. Рядом сидящий Феликс шикает, тыкает локтём по рёбрам и вжимает голову в плечи. Джисон ведёт носом, поднимает взгляд и видит, как на него смотрят впритык два чёрных глаза, в которых читается открытое доигрался. Джисон усмехается. Он уже привык. Пара заканчивается, все спешат покинуть аудиторию, чтобы поскорее разбрестись по своим делам. Джисон сидит, зажав ладони коленями, и смотрит на Феликса, который лишь пожимает плечами и морщит нос. Хан выдыхает. Феликс, ясное дело, ничем помочь не сможет, остаётся лишь ждать своей участи и надеяться на лучший исход неизвестных событий. Минхо сидит и разбирает какие-то документы, лишь иногда бросая тёмный взгляд на нерадивого студента, непойми откуда свалившегося ему на голову. Джисон ловит каждый взгляд, поджимает губы и фыркает, стоит Минхо задержаться на мальчишке чуточку дольше. Надоели эти переглядки! Джисон встаёт со своего места. — Странно, в твоём взгляде я прочёл одно, что ты хочешь трахнуть меня, — Джисон жуёт свои губы, — но соответствующих действий я не наблюдаю. Минхо улыбается уголками губ. Отложив свои документы, он смотрит на студента и выдыхает, когда видит, что тот мнётся на месте и не решается присесть. — Так хочешь свою конфету? — Минхо тянет губы в ухмылке и хлопает себя по бедру. — Не стесняйся. Джисон присаживается на чужие колени и тут же чувствует ладони на своей заднице, что тянут ближе. Он жмурится и выдыхает, ерзает на месте и ощущает стояк Минхо, который упирается ему в бедро. — Как так получилось, что с чупа-чупсов ты перешёл на хуи? — он целует в основание шеи. — М, малышка, не знаешь? — ещё один поцелуй приходится ближе к уху. Минхо мажет языком по линии челюсти и цепляет клыками кожу возле родинки. Джисон тихо хнычет. Откинув голову назад, он жмётся ближе, сводит бёдра плотнее и чувствует горячие прикосновения рук по всему своему телу. От Джисона пасёт сладким ароматом. Минхо лижет чужие губы и ухмыляется, подмахивает бёдрами и слышит чудесные всхлипы, которые оседают на слуху замечательной мелодией. Джисон смотрит на него слезящимися глазами, и губами шепчет тихое сука. — Не знаешь значит, — пальцами Минхо касается копчика. Джисон пищит и цепляется за пиджак в районе груди. Его щёки красные и горячие, Минхо зацеловывает их, улыбается, когда Джисон зажимает рот ладошками и приглушённо стонет. — Такой открытый и нуждающийся. Будешь рад всему, что я сделаю. Не так ли, куколка? Джисон кивает. Теперь не только щёки, но шея и уши красные. Он стягивает с плеч Минхо пиджак и прижимается ближе, чувствуя, как от возбуждения член в штанах дёргается и течёт. Минхо встаёт с мальчишкой на руках. Смахнув со стола бумаги, он сажает на него Джисона и встаёт между его ног. — Трахаться на столе? Как же это обыденно, — Джисон кусает свои губы, щурит глаза и ложится на плоскую поверхность полностью, задрав футболку до груди. Он видит, как темнеет чужой взгляд. Минхо наклоняется и целует. Язык его скользит по ровному ряду зубов, а потом касается джисонового тёплого. Мальчишка закатывает глаза и слюна течёт по подбородку. Он стонет в поцелуй и притягивает Минхо ближе к себе, вынимает рубашку из его брюк и расстёгивает ремень. Член в руке горячий и жилистый, местами мокрый и пульсирует. Джисон ахает, ведёт рукой вверх-вниз и слышит, как Минхо тихо стонет. У того рвутся все шаблоны и летит крыша. Минхо стягивает с мальчишки его джинсы, обводит пальцами пульсирующий анус и проникает двумя сразу. Стенки мягкие и тёплые. Джисон кусает свои костяшки, смотрит мимо и всхлипывает, стоит Минхо сделать пару толчков внутрь. Он выгибается в спине и царапает ногтями чужую спину сквозь рубашку, облизывает губы, целуя Минхо в основание шеи. — Раздвинь ножки шире, куколка, — просит Минхо, и Джисон слушается. Он разводит ноги шире, отводит взгляд и краснеет щеками. Сколько бы они не трахались, Джисон всё равно будет смущаться каждый чёртов раз. Минхо находит в одном из выдвижных ящиков бутылочку со смазкой, смазывает себя и Хана, приподнимает того за бёдра и резко входит. Джисон стонет, надрывает глотку и зажимает рот ладонями. Минхо опускается на локти. Зарывшись лицом в изгиб джисоновой шеи, он двигает бёдрами, вколачиваясь в мальчишку. Стол под ними скрипит от сильных толчков, воздух становится тяжёлым, а испарина покрывает лоб. Джисон выгибается навстречу. Его глаза слезятся, щёки красные, а губы влажные и искусанные. Он стонет Минхо в плечо и внезапно осознаёт, что это именно он — Ли Минхо — причина чёртового рандеву в его жизни. Как он раньше не понял этого! Однако, любым мыслям мешают сильные толчки и рваные вздохи. Своим членом Минхо приятно растирает мягкие стенки, а головкой долбится по простате. Джисон скулит, его бёдра дрожат от подступающего оргазма, который касается каждого нерва в хрупком теле. — Я сейчас, — джисонов голос дрожит, и он, приподняв бёдра, позволяет войти в себя глубже. Минхо хмурит брови и видит, как дрожат чужие ресницы и губы. Он обхватывает член Джисона и делает несколько движений сжатым кулаком, ощущая, как тело под ним сжимается. Мальчишка кончает себе на живот, дышит глубоко и вытирает слёзы со своих красных щёк. Выйдя из размякшего тела, Минхо доводит себя обычной дрочкой. — В следующий раз трахай меня, где угодно, но не на столе, — Джисон морщится, стоит принять сидячее положение, — вся спина болит. — Как пожелаешь, куколка! — Минхо ухмыляется уголками губ и смотрит хитрым зверем. — Конфету хоть отдай, животное, — Хан дует свои щёки. Он наблюдает за Минхо и выдыхает, когда тот вкладывает в его ладонь нетронутый леденец. — И всё-таки, куколка, как же так получилось?