Чёрный мир

— Господин, уже поздно. Вам давно пора спать...       Девушка не спрашивает разрешения зайти в зал. Она молча открывает дверь, входя внутрь и, не обращая внимания на громкие мелодичные звуки пианино, раздающиеся на весь особняк, подходит к мужчине сзади, мягко кладя руку на его плечо, стараясь не испугать господина. — Мирабилит...       Пастор останавливается на секунду, сделав невероятно глубокий вдох, будто переводя дыхание после длительного монотонного перебирания бело-черных клавиш в попытках выстроить ровную, медленную и красивую мелодию, затем косит свои карие глаза на лицо телохранительницы, что, как всегда, мило и предельно спокойно.       Эльдорадо ухмыляется, поправляя очки и прикрывая глаза, отводит взгляд в пол. Худые длинные пальцы падают с клавиш пианино на собственные колени, и почти сразу после он закидывает правую ногу на левую, издавая странный звук — не то смешок, не то некоторый усталый стон, не то вообще очередной слишком громкий выдох. — Что ты думаешь о нашем мире? — взгляд богача устремляется в окно, а левая рука накрывает ладонь девушки абсолютно с такой же мягкостью и нежностью как и ее рука, когда минуту назад она легла на плечо Эльдорадо. — Как ты его видишь? Какой у него цвет?       Лицо пепельноволосой ничуть не содрогается. Глаза остаются неподвижны, а дыхание не сбивается ни на йоту от этого вопроса.       Спустя секунду Глаубер запрокинула голову, выдохнув и направив взгляд на стеклянную дверь балкона.       За ней всегда видны лишь красивые виды неба — будь то небо, заволоченное тучами, с которых капают серые капли дождя, солнечный теплый день без единого облачка или прекрасная ночь, когда звезды озаряют темно-синий холст, а всеми ими повелевает идеально изогнутый белый месяц, не имеющий ни одного изъяна.       Эльдорадо видит в этом месяце Мирабилит. Лишь эта девушка настолько схожа с ним, что, порой, задумываясь над этим, миллиардеру начинает казаться, что его телохранительница вовсе не человек, а совершенно иная форма жизни, не похожая ни на одну известную науке. — Вы правда это хотите знать, господин? — подчиненная совсем слабо ухмыляется, резко вырывая руку из-под ладони светловолосого, размеренными шагами подходя к балкону, стуча своими маленькими каблучками ботинок.       Глаубер отворяет двери, позволяя прохладному ночному ветру проникнуть внутрь комнаты, исследуя пространство, но не выходя за ее пределы. Пепельные волосы, завязанные в хвостики плавно развиваются, будто читаешь описание персонажа в какой-то романтической книге, и богач в очередной раз убеждается, что в этом человеке определенно есть что-то необычное, внеземное. — Мне интересно твое мнение, — миллиардер смотрит на ее ровную женственную фигуру, что стоит неподвижно уже несколько минут, созерцая прекрасное ночное небо с миллионами звезд. — Твое мышление куда интереснее обычных обителей этого дома... Поэтому… — Черное небо, — вдруг произносит девушка, заставляя глаза Пастора несколько округлиться, но все же в большей степени они остаются невозмутимыми. Богач вновь поправил очки, ожидая дальнейшего описания собеседницы того, что она созерцает вокруг себя.       Но телохранительница явно не спешила продолжать.       Мирабилит вздохнула полной грудью, встав в проходе между балконом и комнатой, раскинув руки по сторонам. Глаубер будто хотела почувствовать себя свободной, будто желала слиться с ветром, улететь куда-то далеко, где ее никто не будет искать, и она вечно сможет бороздить океан и те земли, что они никогда не смогут увидеть, будучи людьми.       Эльдорадо не прерывал девушку. Он продолжал наблюдать, пытаясь угадать мысли пепельноволосой. Но почему-то у кареглазого не получалось представить ни единого образа, который хотя бы в теории мог возникнуть в ее голове. — Черное небо, черное солнце, черные птицы... Весь мир черного цвета, — подчиненная вдруг повернулась на каблуках своих ботинок к нему, а на лице этой внеземной красавицы была яркая улыбка, похожая на нежданно взошедшее солнце посреди ночи. — И лишь Вы в этом мире сияете так, что ни одна звезда никогда бы не могла затмить Вас, господин Эльдорадо.       Светловолосый молча встает со стула, совершенно спокойно подходя к телохранительнице, глаза которой следуют той же траектории, что и тело богача. — Мирабилит, — он кладет руку на щеку Глаубер, чуть гладя ее шершавую кожу большим пальцем. Девушка чувствует его теплые прикосновения, приносящие удовлетворение и радость душе. Дыхание замирает, а сердце начинает биться чаще. Он не может этого не почувствовать, — скажи, почему я единственный, кто сияет в твоем мире? Почему все остальное в нем черное, начиная от неба и заканчивая птицами? — Я не способна объяснить... — она кладет руку на сердце, закрывая глаза, но все еще продолжая слабо улыбаться взгляду господина. — Но для меня Вы единственное солнце в этом мире, единственный человек, без которого я не вижу смысла жить дальше!       Пастор резко кладет свою руку на прекрасную фигуру партнерши, становясь в позу, с которой обычно начинается вальс. Глаза Эльдорадо устремляются в сторону, а руки с ногами, что изогнулись для более изящной стойки так и норовят начать движения, когда-то заученные наизусть до самого конца жизни.       Мирабилит смотрит на свою руку, пальцы которой нежно переплелись с пальцами господина, а затем переводит взгляд на невозмутимое лицо светловолосого, чей взгляд уверен настолько, что даже пугает.       Господин несокрушим, непобедим. И Глаубер чувствует это. Чувствует именно сейчас, именно в эту секунду. Чувствует так четко, как никогда до этого. — Ты прекрасно знаешь движения вальса, Мирабилит, — вдруг сказал миллиардер, будто предупреждая о начале их танца, чтобы подчиненная успела прийти в себя и моментально подхватить темп. — Вы правы, — кивает телохранительница, закрывая глаза, после чего мужчина делает первый шаг.       А она успевает за движениями господина, ловко переставляя ноги, не задерживаясь ни на секунду. Их пара двигается так плавно и ровно, словно танцевали всю жизнь и весь их смысл жизни — один единственный танец.       Отсутствие музыки совсем не сбивает и не мешает, они прекрасно двигаются и в полной тишине. Знакомая мелодия сама заиграла в головах, стоило телам двинуться с места.       Эльдорадо не смотрит под ноги: он интуитивно чувствует, как стоит ставить ногу, чтобы не нанести вреда партнерше. Мужчина смотрит лишь на ее умиротворенное лицо, совсем ненапряженное и очень даже расслабленное.       Телохранительница будто спит прямо в танце, не напрягая ни одну мышцу. Это завораживает Пастора, и он просто не может сдержаться, от того резко выполняет другое танцевальное движение и опрокидывает девушку назад, держа одной рукой ее, на первый взгляд, слабые ладони, а второй рукой придерживает спину Глаубер, наклоняясь к шее подчиненной и плавно поднимаясь к лицу, останавливаясь так чтобы их взгляды сошлись на одной линии, чтобы ничего не мешало им созерцать красоту глаз друг друга. — Мирабилит... — шепчет Эльдорадо ей, не отрывая глаз от закрытых век телохранительницы. — Что, господин? — Давай уйдем отсюда вместе куда-нибудь подальше, где нам не помешает ни одна тварь, что обитает в этом доме? — Господин... Вы прекрасно знаете... Вы связаны с этим домом, а я связана с Вами, и мы... Никогда не уйдем отсюда, — она позволяет себе слишком много, кладя свои голые руки миллиардеру на грудную клетку, и даже немного скользя по ней, изучая очертания тела Пастора. — Мы заложники этого мира... Навсегда. — Даже так... — прижимая руки девушки к своей груди еще плотнее, мужчина желает почувствовать тепло тела Мирабилит даже сквозь свою одежду. — Я верю, что мы убежим. Однажды убежим. Убежим вместе. И забудем об этом месте, словно о страшном сне. — Даже если способом побега станет смерть..?       Сероглазая боится своего же вопроса. Боится услышать ответ на него, но все же... Рискует спросить. Ей важно знать, что ответит господин. Невероятно важно.       Но Эльдорадо лишь ухмыляется, помогая подчиненной твердо встать на ноги, после чего отворачивается от Глаубер и поправляя очки смотрит в потолок, будто желая найти там правильный ответ на этот ужасный вопрос.       Не одна она боится этой темы, и не одна она боится услышать ответ другого...       ...И все же... — Наверное, это решаю не я, и сказать точно... Не смогу никогда, — вновь повернувшись к собеседнице, решается сказать богач. — Я не знаю верного ответа, как не знаю и неверного. Полагаю, верным ответ станет лишь... Когда мы попытаемся сделать хоть что-то.       Руки дрожат, но в конце концов Мирабилит тяжело выдыхает, опуская их, прижимая к телу и вновь возвращая взгляду спокойствие и равнодушие, а стойка прекращает быть расслабленной. Девушка опять встает прямо, будто повторяя рисунки солдат из детских книжек, которые когда-то читал каждый. — Я не смею не согласиться с Вами, господин. И считаю, что Вы правы... Абсолютно правы... — Ты все еще напугана, Мирабилит? — богач смотрит на ее бегающий взгляд, что ни на секунду не останавливаются на одном месте. — Вы, как всегда, смотрите людям в души... — поворачивая голову в сторону, пепельноволосая закрывает глаза, словно больше не желая, чтобы господин читал ее самые сокровенные и страшные мысли. — Но я не считаю, что Вы не правы... Вернее Вашего ответа я не услышу никогда. — Прошу, запомни... Мы станем свободными только вместе, — он резко хватает ее руку, чем выбивает телохранительницу из колеи и своего спокойного образа, который она старалась сохранить изо всех сил. — Только одним и тем же способом. Умрем — умрем вместе. Сбежим — сбежим вместе. Запомни раз и навсегда, Мирабилит... — Господин... — Глаубер прикрывает глаза, глядя на свою руку, которая находится в "объятиях" руки миллиардера. — Если умрете Вы — умру и я, но если умру я... Вы не обязаны. — Я не обязан, я знаю, — мужчина все еще смотрит в ее большие черные зрачки, видя в них не только свое отражение, но и что-то еще. Что-то приятное, теплое и даже родное. — Но я хочу. И я сделаю это по своему желанию. Я не только твой господин, Мира-би... Не забывай. Не забывай об этом никогда. — Я помню... Я не забыла... — она прикусывает губу, а ее рука, что плотно держит Эльдорадо, сжимается в кулак. На серые глаза девушки наступают слезы, но она старается их подавить. — Не смотрите на меня, пожалуйста... — Как скажешь, Мира-би, — миллиардер подходит к ней, обнимая так, что лицо подчиненной полностью утыкается в плечо богача, а взгляд карих глаз мужчины направлен в стену, и он никак не увидит ее плачущего лица.       Мирабилит всхлипывает, позволяя себе слишком много в этот вечер. Ее руки сжимают дорогую одежду своего господина, будто стараясь выплеснуть таким образом всю боль, обиду, дискомфорт и неприязнь, накопившиеся в ее душе за приличный период времени.       Ей хочется провалиться под землю от своего жалкого детского вида, но Эльдорадо молча приобнимает ее, совсем не противясь девушке и ее эмоциям. — Господин... Уже правда очень поздно, прошу Вас, пойдемте спать...