Помани пальцем

Сукуна вот уже месяц безустанно надеется, что его подавленное состояние пройдет само по себе. Не то чтобы он ничего не делал для этого, как известно, само ничего не проходит, но рутинные дела, такие как поездка в универ или на работу, давались ему с большим трудом. И к собственному ужасу парню казалось, что это состояние «легкой грусти» только лишь затягивается. Черная полоса, настигшая его, прошлась по всем больным точкам и в итоге забрала из его мира все краски. Противно и мерзко. От этого состояния, от дурацких мыслей, от ассоциаций, по прежнему настигающих его. И от самого себя противно, от осознания, что все на чем он держался, эта слепая вера и глупая надежда. Та глубокая привязанность, те всполохи бабочек в животе и желание достать с неба звезду так и останутся при нем, никому не нужные. Если бы можно было выбирать, кого любить, а кого нет, Сукуна определенно заклеймил себе статус одиночки. Может, нужно было лучше пытаться разлюбить? От клиентов он часто слышал облегченное «ай, все, разлюбил/разлюбила», судя по интонации, с которой обычно произносилась эта фраза, для них это было легко. Разлюбить, значит найти себя в другом, новом и невиданном человеке. Это открыться ему и показать все свои слабости. Но как это сделать? Образы, преследовавшие даже во снах, ни на миг не дают забыть так прочно въевшийся облик Мегуми. Глаза, синие, как чертово ночное небо со звездами. Бездонные, темные, зачаровывающие, томные и холодные, как зимнее морозное утро. Даже гребаная зима у Сукуны ассоциируется с Мегуми, хотя казалось там нет ничего, что отдаленно напоминало бы о нем. Хотя, конечно же, есть и даже намного больше, чем казалось. Снег, такой же холодный, как руки у брюнета. Белоснежная кожа, холодный тон его голоса. Мегуми воплощение ледяного спокойствия и безразличия, он в целом — воплощение зимы. С колющим ветром, с острым морозом, с хрустящим снегом под ногами, с толщами льда. Осознание, что его попытки растопить холодное сердце ледяного принца оказались тщетными и смешными, неприятно бьет по ребрам. По ним вообще в последнее время часто прилетает. — Ну, — раздраженно цыкает Юджи над ухом, — не мог меня позвать? Почему ты такой упертый, боже… Брат со вздохом берется за край его домашней майки и аккуратно стягивает ее, бросая сразу в стиральную машинку. А потом без всякого смущения управляется со спортивками и бельем и толкает близнеца в душ, настраивая температуру. — Ты после игры вообще сам не свой, — принимается бормотать брат, тщательно вспенивая волосы, — молчишь, все думаешь и думаешь. Надумал что-то полезное? — Нет, — хрипло отзывается старший и прикрывает глаза, когда Юджи направляет душ, чтобы ополоснуть голову. — Тогда может поделишься со мной? — руки брата ложатся на плечи и разворачивают к себе спиной. — И мы вместе что-то придумаем? — Нечем делиться, — все так же без интереса отзывается Сукуна. Юджи замолкает и в повисшей между ними тишине прекрасно чувствует напряжение, за которое Сукуне очень стыдно. Младший возится с ним без устали: моет, помогает одеться, заказывает такси в универ, самолично даже взял больничный в «Гробнице Зла», и все, что получает в благодарность — это хмурую морду и короткие односложные ответы. Игра с Киотским университетом закончилась победой, однако, по мнению Юджи и Нобары, цена этой победы слишком высока. Сукуна же иного мнения. Ничего страшного, подумаешь, одна рука вывихнута, другая сломана, у всех бывают профессиональные травмы, в конце-концов повязку на правой должны снять уже через неделю. Но радости от победы он не чувствовал и не чувствует. Спустя десять минут, Юджи вытаскивает его из душа, убирает влагу с волос, вытирает тело и помогает одеться. — Пойдем, высушим волосы, — шикает младший и толкает брата в гостиную. — Да и так высохнут, — буркает близнец в ответ, но не особо сопротивляется, позволяя утянуть себя в гостиную и усадить на пуфик. — Что ты возишься со мной, как с маленьким? — Разве не должен? — Юджи вскидывает бровь, распутывая шнур от фена. — Когда я в младшей школе сломал правую руку, ты меня с ложечки кормил, помнишь? — улыбается он. Сукуна вздыхает и принимает страдальческий вид, когда брат подходит к нему с расческой и феном. Сначала Юджи просто подсушивает волосы, а потом уже при помощи мелкого брашинга, придает волосам повседневную укладку. Старший терпеливо высиживает полчаса и, когда Юджи отступает, облегченно выдыхает. — Спасибо, — кивает Сукуна и поворачивается к близнецу лицом. — Ага, — отмахивается тот и убирает всё в ящик тумбы. — Сейчас я в душ, а потом ужин. Сукуна кивает и провожает близнеца взглядом. Тот сначала скрывается в своей комнате, а потом через пару минут проходит в ванную. Почти сразу раздается шум воды и звук стиральной машины. Юджи тот еще чистюля, постельное белье стабильно стирает один раз в неделю, бывает даже чаще, шмотки не надевает больше раза, а летом из душа вообще не вылезает. Не один Сукуна помешанный на порядке и чистоте. Отвернувшись, Итадори старший опускает взгляд вниз, на свои руки и раздраженно цыкает. Секундой в нем вскипает злость, но так же быстро утихает. В последнее время он слишком быстро раздражается. Виной тому вспыльчивая натура, а еще накатившая апатия и круглосуточные мысли. У Сукуны проблема. Она настолько огромна, парень без понятия за какой ее конец браться. С Мегуми они не пересекались с того разговора, от Юджи он слышал, что тот притих, и не пишет ни ему, ни Нобаре. Если только сам позвонишь, то тогда да, ответит. С раздражением, Сукуна вновь цыкает и перемещается на диван. Не думать о Мегуми у него не получается, а тяга к нему, даже после месяца игнора и тишины, так и не утихла. Хочется позвонить, узнать, что, как и почему он не отвечает на звонки. Хочется стукнуть брюнета по его умной голове или встряхнуть, чтобы тот наконец осознал, что чувства Сукуны, не его проблемы. Но это ведь Мегуми. Он ведь не может по другому. Чертова ледышка. Не думать о Мегуми. Не думать. Простонав, парень подхватывается с дивана и проходит в свою комнату повинуясь мимолетной мысли. Телефон с тридцатью двумя процентами зарядки вспыхнул, стоило Сукуне поднять его. Итадори старший с усилием разблокирует смартфон и сразу же открывает галерею. Тысячу сто двадцать два фото. И на всех только Мегуми. Многие фото смазанные, некоторые обрезанные, какие-то четкие. Но ни одного фото, где Фушигуро бы смотрел в кадр. Вскользь пролистав папку, Сукуна не сомневаясь в своих действиях, удаляет ее. Процент загрузки на зло еле движется, и на каких-то секундах парень дергается, чтобы прервать процесс, но в итоге дожидается окончания и без сожаления (хотя что-то гадкое и противное все равно скребет внутри) удаляет все из корзины. Следом заходит в контактную книгу и находит его номер. Так привычное и ласкавшее слух имя «Мегуми» превращается в холодное и отстраненное «Фушигуро». С тихим, усталым вздохом, Сукуна кладет телефон на прикроватную тумбу, а сам падает на кровать, лицом в подушку. Все. Вот теперь отчего-то становится легче. Может, его дебильные чувства начнут утихать, когда Фушигуро не будет в каждом кусочке его сознания.

***

Кугисаки не считала себя влюбчивой. Признаться, за двадцать лет на ее пути еще не повстречалось человека тронувшего душу и сердце. Были какие-то всполохи, и по неопытности девушка принимала все за любовь, а когда чувство легкой влюбленности проходило и ничего больше не вызывало желания поддерживать общение с человеком, Нобара по-человечески объяснялась и на этом отношения заканчивались. В старшей школе еще была тяга к отношениям, наверное потому что девчонки из класса что и делали, так это обсуждали любовь, мальчиков, стиль и косметику. Невольно, Кугисаки тянулась за ними, но вскоре поняла, что ей это незачем. Ни отношения, ни мальчики ей особо не интересны, а вот разбирать очередную развалюху в гараже с Мегуми, близнецами Итадори и их дедушкой очень даже. Все гайки, винтики просто горели в руках девушки, и она чересчур резво находила место каждому. Итадори старший часто показывал и рассказывал ей все, что сам знал о моторах, машинах, коробках передач и прочее. И единственная проблема, которая была у нее на тот момент — это неодобрение родителей. Точнее матери, а уже с ее подначиваний отец тоже радоваться этому перестал. Наблюдая за постоянными спорами, все же папа иногда пытался отстоять ее интересы, получая выговоры и наказания, Кугисаки поубавила пыл. Когда родители спорят, ругаются невольно энтузиазм притупляется. Но подростковый, бунтарский возраст сделал свое дело, и свое право в гараже Итадори-старшего Нобара отстояла. Мама просто остановилась на том, что все это возрастное и пройдет само. Но ничего не прошло, даже спустя пару лет. — Эй, — мужчина легонько щелкает по носу, — ты где, Нобара? — Прости, — девушка смущенно улыбается, — Вспомнила школьные годы, — Кугисаки усмехнулась, — Ты сказал, что был приличным учеником и никогда не прогуливал. — Да, — брюнет вздыхает и откидывается на спинку диванчика, — и никогда не сбегал с уроков. И не устраивал сцен родителям. — Вау, — девушка неловко прокашливается, убирая соскочившую прядку волос, обратно за ушко, — А я… делала все, что ты не делал. — Признается она, заглядывая в удивленно распахнувшиеся глаза. — И уроки срывала? — Парень вскидывает бровь. — Ну, да. — И пакостила учителям? — Как только ступала на порог школы. — Твоих родителей вызывали в школу? — Наверное, чаще, чем я сама туда ходила. — Ничего себе, — присвистывает парень и делает глоток из своего стакана. — Значит, ты у нас бунтарка? — Фыркнул брюнет. В словах Зейна (именно так звали молодого человека) не было и тени упрека, но Нобара все же почувствовала какой-то укол, то ли смущение за свою бурную школьную жизнь, то ли за свое тогдашнее поведение. — Ну, — Кугисаки однобоко улыбается, — Люди разные, — выходит как оправдание. Эта ситуация кажется ей сюрреалистичной. По многим критериям, первый и самый главный это то, что парень, сидящий перед ней, которого никак иначе кроме «сын маминой подруги» не охарактеризуешь, приглянулся ей. И если бы это была та самая легкая влюбленность, когда тебе нравится внешность человека, но не нравится он сам. Нет, на этот раз, кажется, Кугисаки влипла по полной. Зейн симпатичен, он высок, хорошее тело (до Сукуны ему очень далеко, он скорее ближе к Мегуми, худоват), умен, с ним действительно приятно проводить время. Он так же учтив, галантен, тактичен — идеал многих девушек. До этого случая Кугисаки почему-то думала, что ее идеал, это такие же бунтари на байках под стать ей самой, а вот, встретив Зейна, она засомневалась. Он покорил ее далеко не с первой встречи, смешно и банально, но чем больше они пересекались, тем больше он ей симпатизировал. В итоге, за случайными встречами, в кафе, на работе, они оба решили, что им нужно встретится вне рабочей атмосферы, и вот так они оказались в небольшом ресторане. Все казалось естественным: они не торопились, и парень не тянул ее в постель, он, кажется, не был из тех богатеньких сынков, которые при возможности покупали все за деньги, а если не было возможности покупать, они покупали возможность. Все хорошо, правда, Кугисаки он искренне симпатичен, только что-то все равно не дает покоя. Маленьких звоночек в груди, нет-нет, да даст знать едва слышимой трелью и зудом. Девушка решила спихнуть это на свою зажатость и отсутствие каких-либо отношений. — Люди разные, — с пониманием кивает молодой человек, улыбаясь, — разве это плохо? — Нет, — на выдохе отвечает Нобара, чувствуя, как камень смущения падает с ее плеч.

***

Мегуми переворачивается на живот, утыкаясь носом в подушку. Солнечная погода за окном никак не отражалась на его настроении. Оно у него в последнее время редко когда бывает хорошим. Нет желания вообще что-либо делать, парень бездумно валяется на кровати уже около часа. Или даже больше, подаваясь прокрастинации и вертя в голове сотню мыслей. И чем больше проходило времени, тем чаще он возвращался к разговору с Сукуной. И мысли об их разговоре приносили в его нутро сомнения и раздрай. С одной стороны, он сделал то, что и должен был, он оказался с ним честен, потому что правда не мог ответить на его чувства. И вряд ли бы смог. Но что-то внутри протяжно воет, раз за разом подкидывая потухшие карие глаза. Сукуна хороший брат, он хороший друг, Мегуми хочет быть ему именно другом, но уже не получится. А были ли они вообще друзьями? Можно ли назвать дружбу там, где один любит? И когда это вообще началось? Сукуна признался ему на втором году старшей школы, после уроков, сказал это так обыденно, как здоровался со всеми учителями. Но тогда его «ты мне нравишься» не несло в себе много смысла для Мегуми, тогда он не воспринял это всерьез. А после просто игнорировал, думая о том, что у Итадори-старшего переходный возраст. И в итоге игнорирование стало чем-то обыденным. В итоге «ты мне нравишься» Мегуми как-то забылось и потерялось. Сукуна больше не повторял этих слов, и Фушигуро думал, что прошло, потом думал, что просто шутки, несерьезность. Сукуна ведь не умеет…быть серьезным. Так казалось Мегуми, так он думал, но сейчас, в который раз прокручивая школьные года, студенческие, все это приобретает огромный смысл, и парень в нем теряется. Что Сукуну привлекло? Он сам не смотрел на Итадори-старшего под таким углом. В принципе, он вообще редко когда смотрел на него. Призывая этот факт, у Мегуми опять что-то щемит в груди. Чувство, что он последний мудак на свете, все еще не покинуло его. Если Сукуна полная копия Юджи, то он довольно привлекательный, но, даже имея в голове образ Юджи, с его сукуновскими повадками, сам Сукуна все равно расплывается перед его глазами, нет четкого портрета. Да, он знает, что Итадори-старший любит цыкать, закатывать глаза и знает его знаменитую, акулью улыбку, от которой у всех ноги подгибались. Но он не видел его улыбки, он вообще, кажется не слышал его смеха, не думал о том, чем он занимается в свободное от учебы и работы время, какую музыку слушает, что любит есть на завтрак. Не то, чтобы Мегуми нужно узнать это, потому что у него вдруг вспыхнули чувства. Просто он думает, что сможет так понять его, понять, почему он, имея определенный вкус в музыке, в одежде, выбрал его? Должна быть связующая нить между этим. Но Мегуми не может ее найти. И так же не может найти ответа ни на один свой вопрос. Если бы он задал эти вопросы Сукуне, тот бы нашел правильные ответы, но спрашивать Мегуми не имеет право. Не хочется делать ему еще больнее, не хочется мозолить ему глаза и тем более одним своим появлением напоминать о том, что сам Мегуми бы предпочел не вспоминать. Его размышления прерывает трель телефона, и он тянется к нему рукой. Подняв экран, брюнет вскочил на кровати, судорожно принимая вызов. — Цу, — выдыхает он, чувствуя в груди невероятное облегчение и прилив бодрости. — Привет, Гуми, — смеется девушка в трубку до боли ласково. — Привет, — брюнет улыбается. — Как ты? — Я неплохо, — фыркает она, ее голос перекрывает какой-то странный шум. Фушигуро озадаченно хмурится. Звук кажется ему подозрительно знакомым. Сердце замирает от внезапной догадки. — Ты свободен сейчас? — говорит она, и Мегуми чувствует, как она улыбается. — Да, для тебя всегда свободен, — на выдохе произносит он, зарываясь рукой в волосы. — Сможешь подъехать в аэропорт и забрать меня? — говорит она совершенно обыденным тоном, в то время как у Мегуми все плывет перед глазами. — Ты…ты приехала? — брюнет подрывается с постели и окидывает комнату на наличие джинс. — Ты правда вернулась в Японию? — Да! — весело кричит в трубку Цумики и счастливо смеется. — Да! — Я уже выезжаю, — счастливо бормочет Мегуми, едва не подпрыгивая от радости. — Я сейчас… Я скоро буду. — Я жду тебя, Гуми, — ласково смеется девушка. — До встречи. — До встречи, — спешно прощается парень и отбрасывает телефон на кровать, принимается бегать по комнате в поисках вещей. Приезд Цу, он совсем забыл о нем. Она обещала вернуться как раз через месяц, и он за всеми его раздумьями пролетел в один миг. Пронесся перед Мегуми скомканным тетрадным листом и все. Фушигуро собирается быстро, в спешке, он едва не забывает ключи от машины, а в лифте перезванивает сестре, уточняя, в каком она аэропорту. И в аэропорт мчится уже не жалея покрышек и двигателя. Наверняка ему придет пару писем за превышение скорости, но Мегуми даже не задумывается об это по дороге. — Ну, где ты? — спрашивает он, выходя из машины. — Я уже выхожу, — говорит Цу сварливым голосом, словно журит брата за отсутствие выдержки. — Я иду к тебе на встречу, — безапелляционно говорит Мегуми, ставит машину на сигнализацию и широким шагом, не кладя трубку, направляется к главному входу. — Видишь меня? — смеется сестра в трубку. — Я тебя да. Мегуми останавливается на ступеньках, поднимает глаза и замечает стройную фигуру, с вытянутой вверх рукой. В ней он узнает улыбающуюся Цумики, с парой чемоданов в руках, с привычным высоким хвостом, едва вьющихся волос, в длинной однотонной юбке и блузке, едва на тон светлее нижней части. Парень тратит на разглядывание пару секунд, а потом стрелой срывается на встречу. Цумики оставляет чемоданы выбегает навстречу, раскидывая руки в стороны для объятий. Мегуми, стоит им оказаться в паре сантиметров, с разгона подхватывает ее на руки, кружа в воздухе. Прохожие ошарашенно пялятся на них, но это совершенно не имеет для них значения. Брюнет отпускает девушку на землю, все еще продолжая обнимать. И Цумики все так же крепко прижимает его за шею к себе. Они долго стоят так, потом начинают раскачиваться из стороны в сторону, похлопывая друг друга. — Привет, — хрипло бормочет Мегуми, зарываясь в приятно пахнущие волосы сестры, и вжимается в ее шею носом. — Привет, — на распев протягивает Цумики, широко улыбаясь и лохматит волосы брата. — Ты так вымахал, но все еще такой же тощий. — хохочет она, притираясь к его макушке щекой. — А ты все такая же красивая, — коротко смеется он, наконец, отлипая от шеи и отстраняясь, чтобы рассмотреть Цу в близости. Все те же пухлые губы, пышные ресницы, родинка под правым глазом, нежная кожа, румяные пухлые щеки. Все та же Цумики, которая уехала пару лет назад за границу. Все та же добрая улыбка и безмерно глубокие глаза, с тонной великодушия. — Ох, ты вырос, Гуми, — шепчет она внезапно собравшимся голосом, и ее глаза наполняются слезами. — Мне так бы хотелось видеть это, — девушка отчаянно качает головой, прикрывая веки. — Ты ведь хотела как лучше, — Мегуми вновь подступает в плотную, обнимает ее, на этот раз прижимает ее макушку к своей груди. — Я бы это лучше променяла на время с тобой, — шепчет брюнетка, обнимая брата за пояс. — Все бы отдала. Ты не представляешь, как я соскучилась по тебе, — она поднимает голову, встречаясь глазами. — Ты такой красивый, — с нежностью бормочет она, обхватывая лицо Фушигуро ладошками. — Весь в тебя, — улыбается Мегуми, притираясь к рукам старшей сестры. — Мой Мегуми, — с небывалой продолжает Цумики, бегая глазами по его лицу, не в силах налюбоваться. — С возвращением, — говорит парень. — С возвращением домой, моя дорогая Цумики. — Я дома, — выдыхает девушка, прикрывая глаза, и вновь припадает к груди брата. — Я дома, — улыбается она и обнимает Мегуми еще сильнее.