Паразитка

Аля проснулась в ужасе. Перед глазами ещё некоторое время стояла кошмарная картина. Сделав несколько глубоких вдохов, девушка взяла себя в руки. Аля взяла в руки телефон и раздосадовано простонала: уже полдень, а на экране шесть пропущенных от начальницы. — С добрым утром, Госпожа, — раздался радостный голос Аркадия. Аля вздрогнула. Потом пришло приятное осознание. — Ты? Фамильяр сидел на залитом солнцем подоконнике и держал в руках какие-то бумаги, одна его нога беззаботно болталась в воздухе. — Да, опять я. Сварить кофе? — добродушно ответил юноша и улыбнулся. — У меня нет кофе. Да и мне уже давно пора быть на работе. Как ты проникаешь в квартиру? — Аля взяла со стула домашние растянутые треники и затащила к себе под одеяло, чтобы надеть. Штаны хоть и уродливые, но всё же лучше, чем в трусах разгуливать. — Я взял ключи. И купил кофе, и ещё еды на завтрак, в холодильнике совсем ничего не было. — Хорошо, тогда давай позавтракаем. Я уже так сильно опоздала, что нет смысла торопиться, — смягчилась Аля и подошла к Аркадию, чтобы заглянуть в его бумаги. — Ах да, это жировки. Я забрал их из почтового ящика. У тебя накопился долг. — Я в курсе, — буркнула девушка, она вырвала из рук фамильяра счета и вышла из комнаты, по пути заметив, что на сушилке заботливо развешаны ее вещи. — Надо же, даже стиралку разобрал? — Да, моя Госпожа, — с гордым видом откликнулся юноша, довольный, что его старания отметили. Аля зашла в ванну и открыла воду, чтобы ополоснуть лицо. Нагнувшись к раковине, девушка заметила на полу несколько засохших капелек крови. «Ох черт, у меня же вчера пошли месячные, на кровати наверняка огромное пятно, а я забыла вставить тампон» — пронеслась в голове паническая мысль. Аля стянула треники и трусы, но на белье не было крови. Как странно. Девушка умылась и почистила зубы, радуясь, что не придется чистить матрас. Осталось только придумать уважительную причину ее опозданию на работу. А причина должна быть реально уважительная, ведь менеджер в кафе, где Аля подрабатывала официанткой, была жуткой невротичкой и начисляла штрафы за каждую оплошность. Хотя Аля боялась не столько штрафов, сколько выговора в истеричной манере, свойственной всем неудачникам, дорвавшимся до минимальной власти. На кухне уже пахло кофе - не растворимой бурдой, а нормальным кофе. Непривычный для этой кухни запах. Аркадий, высунув от усердия кончик языка, нарезал кекс. — Садитесь, моя Госпожа, уже все готово. Аля села на табуретку, Аркадий подал кофе и кусочек кекса. — Так значит ты ночью в магазин пошёл? — девушка пригубила ароматный напиток. — Да. Вы же сказали свалить. А куда именно не сказали, вот я и свалил в магазин. Фамильяры не могут ослушаться приказа хозяйки. — Правда? А чего еще не могут фамильяры? — спросила девушка, подтрунивая. — Правда. Фамильяры не могут лгать. А еще не могут причинить Госпоже вред. — А что будет, если хозяйка прикажет фамильяра причинить ей вред или солгать? — Тогда фамильяр имеет право выбора, — жёлтые глаза Аркадия пристально вгляделись в лицо Али, — но я очень надеюсь, Госпожа, что вы не будете ставить меня перед таким выбором. — Ты не шутишь? Ты сделаешь что угодно для меня? Любой мой приказ? Аркадий утвердительно кинул, не отводя от Али взгляда. — Даже если я прикажу тебе выйти из окна? — Да, Госпожа. — Даже если прикажу тебе, — Аля облизнула пересохшие губы, не в силах оторвать взгляд от зачаровывающих кошачьих глаз, — поцеловать меня? — Я был бы счастлив, Госпожа, — лицо Аркадия медленно приближалось к девушке. — Ещё чего! — Аля отшатнулась и воинственно откинула косу, на её щеках проступил румянец, шея покраснела. Девушка в последний раз целовалась ещё в школе. Это было нелепо и не очень приятно. Сама мысль, что она может представлять интерес для кого-то типа Аркадия, была слишком неправдоподобна. Такие вот Аркадии встречаются с себе подобными Аркадиями. Нормальный гетеросексуальный мужчина не может так выглядеть. — Лучше расскажи мне вот что, — Аля решила сменить тему, — ты можешь превращаться в кота, но не можешь наколдовать кекс? — Ну почему же, могу. Просто это энергетически не выгодно. Использовать СИЛУ для созидания кексов так же расточительно, как топить печку антикварной мебелью. — Аркадий улыбнулся, а в голосе проскользнули самодовольные нотки. Было видно, что ему нравится быть в роли учителя. — Если и использовать СИЛУ, то по-крупному. Например, логичнее при помощи СИЛЫ один раз стащить из банка миллион долларов для покрытия всех материальных нужд, чем каждый день наколдовывать на завтрак кекс. — Так и почему же никто не ворует миллионы долларов из банков? — решила подловить фамильяра на слове Аля. — Воруют, Госпожа, еще как воруют. Да разве же эти банкиры признаются? Это ж такие репутационные издержки, никто тогда деньги в их банки не понесёт и экономика накроется медным тазом. — Аркадий пригубил кофе и уставился в окно на асфальтовый двор-парковку. — Деньги достать не вопрос, моя Госпожа, другое дело, что люди быстро пресыщаются деньгами. Человек мечтает о хлебе, когда голоден, но вдоволь наевшись, думает совсем о другом. Так и с деньгами. — А на какие деньги ты купил всё? — Аля указала ложечкой на кекс и кофе. — Я забрал деньги у тех джентльменов, которые обещали вас подвезти, Госпожа. Деньги им больше не пригодятся, впрочем, как и одежда. Девушка только сейчас заметила, что Аркадий одет во что-то очень странное. Дурацкие джинсы не в размер, которые держатся на одном лишь ремне, огромная спортивная кофта блевотно-зеленого цвета и лаковые, вычурные туфли. Тем не менее, человека с таким красивым лицом и с такими грациозными повадками не изуродовал даже такой лук. — Это Митяя что ли шмотки? — изумленно спросила Аля. В её памяти всплыл отрывок вчерашнего вечера. — Кого-то из этих. — сухо ответил фамильяр. — И что он теперь? Голый ходит? — Он больше не ходит. И его дружки тоже больше не ходят, — было видно, что Аркадию неприятна эта беседа, он встал с табуретки и начал раздраженно прибирать со стола. В воздухе повисла напряженная тишина. Аля все никак не могла раскусить Аркадия. Его жестокие слова никак не сочетались со смазливой внешностью и угодливым характером. Тишину прервала вибрация звонка, и прежде, чем Аля успела собраться с мыслями, её телефон оказался в руках у фамильяра. Аркадий принял звонок и приложил мобильник к уху под изумленным взглядом Али. Динамик был достаточно громкий, чтобы Аля разобрала несколько фраз: «Ну и где ты прохлаждаешься, дрянь? Неужели так сложно предупредить? …что-то неразборчиво… Не отделаешься! Пиши заявление!». Аркадий молча выслушал истеричные вопли, лицо его становилось все более хмурым, как только поток оскорблений и угроз иссяк, фамильяр заговорил и голос его звучал более чем убедительно: «Я найду тебя, сука, где бы ты ни была. Я вырву твой мерзкий язык и скормлю крысам, грязная...». Аля выхватила телефон и не придумала ничего лучшего, чем пискнуть в трубку: «Извините!», и сбросить звонок.