Паразитка

Волонтёрка сидела в дешёвой кафешке и пила уже остывший молочный улун. Аля не разбиралась в чаях, и находилась в счастливой уверенности, что улун — показатель хорошего вкуса. Девушка держала в руках телефон и одно за другим сносила объявления о раздаче животных, которых никто так и не успел взять. Их уже не спасти. Чаще всего оставались неустроенными взрослые коты и собаки, но на этот раз были и щенки. На Гурского с Алей не церемонились, и не разрешили продлить срок содержания для щенков, несмотря на то, что оставалось ещё много пустых вольеров. «У нас отчётность» — сухо ответила сотрудница усыпалки. Закусив язык, Аля удержалась от конфликта, чтобы ей окончательно не перекрыли доступ к вольерам. Девушка сделала несколько красивых снимков новоприбывших животных, а учитывая их потрёпанное состояние и ужасный вид вольеров, это было не просто. «Ну ничего, — подумала Аля, — главное, что свет хороший, чуть-чуть в редакторе подправлю и будут, как с выставки». Так и прошло порядка двух часов, девушка выбирала лучшие фотографии, писала душещипательные посты, рассылала всем знакомым волонтерам для распространения и выставляла на досках объявлений. Закончив работу, девушка откинулась на спинку стула, отупело глядя в пустой зал кафешки. Аля чувствовала гордость от проделанной работы и некоторую опустошенность… Волонтёрство на Гурского давалось ей сложнее всего. Девушка помахала официанту рукой, привлекая внимание к единственному занятому столику. — Что, опять кипятка в чайник подлить? — ехидно спросил юноша, неспешно подойдя к столику. — Нет, — девушка смутилась и запнулась от такой наглости. Если бы она так обслуживала гостей, то за один этот презрительный тон получила бы штраф в ползарплаты, — Будьте добры, счёт. Впрочем, теперь Аля безработная, и если Аркадий не раздобудет денег в ближайшее время, то девушку выпрут из квартиры и придётся возвращаться к родителям. А этого Аля не могла допустить ни в коем случае. Не то, чтобы они плохо ладили, просто хорошие отношения на расстоянии было поддерживать куда проще, чем находясь в непосредственном контакте. Аля была тем ребенком, который не оправдал ожидания. Первым крупным разочарованием для родителей было, когда дочка пошла не в престижный экономический вуз, где были и полезные знакомства и шанс выбиться в люди, на худой конец — удачно выйти замуж! Вместо этого Аля поступила в художественный универ, где нет ни перспектив, ни денег, ни женихов — одни лишь дурики и тяга к великому искусству. Вторым крупным разочарованием было, что Аля не закончила универ, а вылетела со второго курса, так и не справившись с апатией, накопив кучу долгов и не выдержав давления деканата. С тех пор родители поставили на дочке крест и посоветовали ей побыстрее свалить из родного гнезда, намекнув, что жизни ей тут не будет. «Не хочешь учиться? Ради бога, иди работай! Мой полы, разноси подносы. Раз тебе так хочется взрослой жизни — пожалуйста, только не за наш счёт!» — напутствовала мать. Аля расплатилась за чай и пошла на метро, раздумывая, что будет делать, если всё, что наговорил ей Аркадий с утра — ложь. Не то, чтобы он лгал ей с каким-то намерением, просто оказался психом. Ну какой нормальный человек отрубит себе палец? А то, что он в кота превращался можно списать на шок и черепно-мозговую. Нехило ей, наверно, тогда в машине по башке прилетело, раз Аля так надолго отключилась. Волонтёрка прощупала затылок, но на удивление не обнаружила под волосами ни шишки, ни ссадины. Напрасно только волосы взлохматила. Наспех пригладив пальцами петухи, Аля зашла в метро. Поездка была мучительной. Алю через несколько станций согнала с сиденья какая-то бабулька, а потом в вагон набилось так много людей, что не возможно было стоять, никого не задевая — час пик. Девушка разглядывала пассажиров и думала о том, как интересно в начале мая люди выбирают себе одежду. Вот юноша в шортах и футболке, а вот рядом с ним дама в пуховике и вязаной шапочке. Сама Аля была одета в длинную синюю юбку, блузку с мелким цветочным принтом, ухваченую в сэконде за копейки, и легкий коричневый джемпер. На ногах были белые удобные кроссы, впрочем это была единственная носибельная пара обуви. Все вместе выглядело просто и неброско, отличный городской камуфляж. Выйдя из метро на свежий воздух, девушка почувствала облегчение. До дома Аля добралась быстро и без приключений. Аля вошла в квартиру, стащила с уставших ног кроссы и бросила ключи на тумбочку. Зайдя в комнату, девушка обнаружила Аркадия на подоконнике. Кажется фамильяр облюбовал себе это место. Впрочем, в маленькой комнатке не было вариантов расположиться с комфортом, кроме как в кровати или на окне. — Здравствуйте, Госпожа, как прошел ваш день? Разогреть вам ужин? — спросил Аркадий с дежурной улыбкой. — Привет. Как ты сюда вошёл? — изумленно спросила Аля. — Я не давала тебе ключи. — Я сделал дубликат по слепку. — Ааа… — протянула девушка, — Предупреждай меня о таких вещах, ладно? Я не против. Но ставь меня в известность перед тем как выкинуть что-то подобное, договорились? — Договорились. — Отлично выглядишь, — отметила девушка, окинув Аркадия взглядом. — Немного по-цыгански… Где ты взял эти вещи? Аркадий и впрямь выглядел не совсем обычно. Широкие, но по фигуре, брюки, заправленная черная водолазка, а поверх яркая рубашка с абстрактным узором. Все вместе выглядело даже стильно, но совсем не повседневно. — В магазине купил. Я попросил консультантку помочь мне с выбором… — признался юноша. — Ладно, — пожала плечами Аля. — Ты узнал куда пропал дневник? Лицо Аркадия помрачнело. — Нет, Госпожа. Камеры никого не засняли. Только вот… — фамильяр сделал паузу, задумавшись. — Только вот что? — Аля плюхнулась на кровать и подключила телефон к зарядке. — Только вот на камерах со стороны палаты Глафиры и в общем коридоре не работали несколько минут в районе двух часов ночи, — Аркадий задумчиво вгляделся в окно. Жёлтые по-кошачьи раскосые глаза наблюдали за птичками, скакавшими по соседней берёзе. — И что бы это могло значить? — спросила Аля, сложив ноги по-турецки. — Что возможно тетрадь украл кто-то, кто всё знал. Кто-то, кто специально дождался, пока Глафира останется одна, кто-то, кто обезвредил камеры и скрылся. Кто-то, кто возможно и не человек вовсе, — сказав это, Аркадий тяжело вздохнул. От слов фамильяра у Али по спине пробежали муражки, а сердце будто пропустило один удар. — А кто? Ты знаешь? — спросила Аля, встревоженно. — Я догадываюсь, но я очень надеюсь, что моя догадка неверна, Госпожа.