Maths

Вы когда-нибудь задумывались, нахрена придумана высшая математика? Ну, то есть, конечно же она нужна для каких-то научных открытий в сфере технологий. Наверное. Но блять, зачем она нужна в гуманитарном колледже? Или в любом другом, который не связан с инженерией? Ну серьёзно. Кастиэль Новак задаёт этот вопрос уже второй год. Но кто он такой, чтобы рассуждать об этом? Круглый ботаник отличник, поступивший в Гарвардский колледж искусств, стоя на вручении дипломов об окончании старшей школы два года назад, даже и не подозревал о том, что его ждёт. Кто бы мог подумать, что нужно будет изучать сраную высшую математику для того, чтобы стать учителем рисования? Серьёзно? Но реальность такова, что имея твёрдую «A» по всем дисциплинам, пресловутая «В» по высшей математике, натянутая за уши, уже второй год красуется в его оценочном листе за семестр. Лучше не придумаешь. На самом деле, у него никогда не было проблем с математикой. Ну, почти. Он усердно зубрил теорию и решал практические задачи, и плевать, что в формулах то и дело появлялась лишняя буква или цифра. Проблема была не только в его знаниях. Самый главный фактор «неуспеваемости» Кастиэля в математике — его профессор. Чёртов мудак возомнил себя богом, и начиная с первого курса, как Новак поступил в колледж, домогается до него. И не то чтобы Кас был против, совсем нет. Профессор был весьма горяч, молод и очень красив. Но воспитание и принципы Кастиэля не позволяли ответить взаимностью своему преподавателю, который был старше его на десять лет. Всё-таки это — неэтично. Но его профессор так не считал и с благоговением занижал Касу отметки, надеясь, что парень, ради высокого балла, всё равно согласится сходить с ним на свидание. За два года это превратилось в некую игру, где Кас выступает в роли недотроги, получая нездоровое удовлетворение от разочарования в глазах профессора от его очередного отказа и заниженный балл на экзамене. И вот сейчас, он сидит на диване, обложившись учебниками, и пытается разобраться как найти игрек вершины параболы. Боже. Полторы недели он готовится к самому страшному дню в семестре — экзамену по высшей математике. И вот, завтра — день икс. А с игреком он так разобраться и не может. Смешно. Чёртов профессор явно снова будет пытаться подкатить к нему и будет задавать вопросы не по теме. Но в этот раз Кас будет готов. Он специально начал готовиться заранее, разбирая дополнительные вопросы, прекрасно зная, что профессор их задаст. На пару мгновений он прикрывает глаза, желая чтобы это всё поскорее закончилось. Он так чертовски устал от этих букв — зачем они только нужны в математике? — и очень соскучился по Дину. Полторы недели он только и сидит на диване, пытаясь тщетно вызубрить эти странные формулы, совершенно не замечая присутствия Винчестера в их квартире. Всё их общение сводилось к тому, что они просыпались с утра, вместе завтракали, затем Кас уходил на занятия, а Дин на работу, и вечером, когда Винчестер возвращался, парень уже сидел на диване, обложившись книгами до тех пор, пока силы не покидали его, и он засыпал, совершенно не имея желания ползти до постели и тревожить Дина. Полторы недели. С ума сойти. Сидя с закрытыми глазами, и размышляя о бренности своей жизни, он чувствует мягкое прикосновение тёплых ладоней, скользящих по его плечам. Дин. Конечно, он всё прекрасно понимает. Учёба — это важно, особенно для Кастиэля, но черт. Он не железный. Каждый раз, приходя домой, он видит сгорбленную фигуру на диване, и с тяжелым вздохом принимает свою участь быть проигнорированным. Осталось потерпеть совсем немного. Не-мно-го. Но черт, как же хочется прикоснуться. Кас блаженно стонет, чувствуя любимые руки, которые так приятно разминают его затекшие мышцы. Как же хорошо. Он настолько расслабляется, что не замечает, как эти самые руки настойчиво заползают под его футболку, оглаживая живот, а губы Винчестера уже во всю исследуют его шею. Черт! — Дин, отвали, — Кас резко дергается и отталкивает его от себя. — Да блять, Кас, сколько можно? — Дин загнанно дышит, совершенно оскорбленный резким отказом, — я не трахал тебя уже полторы недели, я устал! — Ты думаешь я, блять, не устал? — повышает голос Новак, — ты прекрасно знаешь правило! Одно, сука, единственное правило — не трогать меня перед экзаменом по математике! Сколько раз я тебе говорил, что не хочу, чтобы повторилось то, что было на первом курсе…

***

О да. Тогда Кас ещё не осознавал всех масштабов бедствия, и самозабвенно отдавался Дину всю ночь перед экзаменом. И утром, проснувшись с совершенно затраханным видом в девять часов, вместо положенных восьми, он проклинал Винчестера за свое катастрофическое опоздание на чёртов экзамен, хотя что уж тут говорить — сам виноват. Он спешно добрался до колледжа, неприлично опоздав на полчаса, ввалился в аудиторию, и только тогда понял, как сильно он влип. Если спутанные волосы и помятый вид ещё можно было оправдать, то огромный алеющий засос на шее — никак. Вот и Кастиэль Новак — один из лучших студентов курса… В общем стыдно тогда было не только за свой внешний вид, но и за тотальную неподготовленность к экзамену. А всё чёртов Дин со своим «Да ладно, Кас, ты же умный, сдашь ты свою математику» затащил его в постель и вытрахал последние формулы, которые оставались в его голове. Экзамен он тогда конечно же завалил, а бонусом ко всему потерял статус лучшего студента и отличника. Ладно хоть профессор разрешил прийти на пересдачу, но это означало лишь то, что как бы Кас не постарался — выше «С» он, увы, не получит. Вот тогда-то всё и началось.

***

— Да сколько можно уже? — не унимался Дин, — хватит винить меня в той ситуации! Если ты забыл, то ты сам тогда не слезал с моего члена всю ночь! — Да, я прекрасно помню ту ночь! И именно поэтому я решил, что не будет никакого секса, пока я сдаю экзамены! — Кас начинал кричать, — Ты прекрасно знаешь моего профессора, он до сих пор не может простить мне тот засос и периодически подъёбывает перед всем курсом! — Ты решил! А моё мнение здесь вообще не важно? Идите нахуй и ты, и твой профессор! — Дин развернулся, и ушел в комнату, не забыв громко хлопнуть дверью. Кас закатил глаза, кидая взгляд на формулу игрека, и устало вздохнул. Учить что-то уже не было ни сил, ни желания. Чёртов Дин Винчестер, и чёртова высшая математика!

***

Первое, что увидел Кастиэль, проснувшись утром — записку. «Ушёл пораньше, не теряй. У тебя всё получится! Я тебя люблю! Д.» Кас улыбнулся, но резко нахмурился, осознав, что сегодня неминуемо настало. Собираясь на чертову «казнь», он запереживал еще больше, потому что знал перед кем будет позориться. Позор — именно это слово характеризовало его математические познания. Вовремя (с того раза Кас приходил на занятия и экзамены проклятого профессора на час раньше) добравшись до нужной ему аудитории, занял самое паршивое место — перед профессорским столом, заранее зная, что так или иначе его сюда пересадят. Наученный горьким опытом, он достал синюю ручку, зная, что все остальные профессор просто выбросит в урну, и морально настраивался на экзамен. Когда в аудиторию вошёл никто иной, как Дин Винчестер, улыбаясь своей милой улыбочкой, у Новака побежали мурашки. Игра началась.

***

Дин и Кастиэль познакомились, когда Новак еще учился в школе. Они встретились на школьной ярмарке профессий, где Винчестер представлял Гарвардский технический колледж. Довольно симпатичный синеглазый лохматый старшеклассник сразу приглянулся Дину. И не смотря на то, что парень еще учился в школе, Винчестер понял, что влип. Он был старше Каса на 10 лет, но какая разница? Парень свиду был ботаником и испытывал явный интерес к поступлению в престижный колледж. И под предлогом того, что Дин как никто лучше знает о Гарварде, Винчестер пригласил парня со странным именем на свидание в кофейню после окончания ярмарки. Тот вечер неминуемо закончился в постели, и будь Дин Винчестер проклят за секс с несовершеннолетним школьником, это был лучший грех в его жизни. С того момента Кастиэль стал неотъемлемой частью его жизни. Перед Дином открывались новые горизонты, ведь мистер Сингер предложил ему работу педагогом после окончания обучения как лучшему студенту физико-математического факультета. Учился на инженера, а стал — учителем, ха. Пока Кас успешно оканчивал старшую школу и поступал в колледж, Дин строил карьеру молодого успешного профессора математики. И как только Новак увидел свою фамилию в списке поступивших, Дин спешно перевёз его вещи в свою квартиру. Всё протекало спокойно и гладко, пока у Каса не начался курс высшей математики. Конечно, он видел фамилию Винчестера в своём расписании, как и Дин видел номер курса Новака в своём. Но оба проигнорировали этот факт. И когда Кас впервые зашёл к нему в аудиторию и увидел его приветливую улыбку, то сделал вид, что они не знакомы. Винчестер принял эту игру, сразу записав Кастиэля Новака в свои «любимчики», коих у него было немного. Точнее — нисколько. Каса веселило происходящее, так как он стал всеобщим эпицентром внимания, потому что чёрт возьми, Дин Винчестер — «самый добрый профессор в мире» по мнению его однокурсников, откровенно ненавидел Кастиэля. И мало кто представлял, что буквально несколько часов назад профессор медленно трахал ненавистного им студента, почти крича от ощущения сдавливающей член задницы. Так продолжалось до первого экзамена. Любой, сука, любой другой бы, не заморачиваясь, поставил ему «А», припомнив какой-нибудь хороший минет вместо оценки его математических знаний, но не Дин Винчестер. Сучёныш чётко разграничил их взаимоотношения в колледже и дома. Бесстыдный флирт во время их занятий будоражил кровь и, конечно же, выливался в бурный секс, что устраивало обоих. Однажды, в порыве страсти Дин предложил Новаку высокую оценку, если тот ему хорошенько отсосёт, за что получил удар по яйцам, сопровождаемый «Пошёл ты нахуй, Дин. Мне не нужны твои подачки!», и месяц без секса. С тех пор Кас получает оценки исключительно за свои знания, а не за умения в постели. А знания у него — так себе. Сейчас же Кас понимает, что у них не было близости полторы недели и Дин возбуждён. И зол. И кажется, не только он попадёт под раздачу. Спустя два часа и восемь проваливших экзамен студентов, очередь доходит до Каса. Винчестер — изверг! — Мистер Кастиэль Новак, — оглашает Дин, и Кас, обречённо встав со своего места, отправляется к нему. — Номер билета, Мистер Новак, — самодовольно. — Билет номер четырнадцать, — Кас старается ответить как можно отрешеннее, но предательский голос всё равно немного дрожит. — Назовите свойства неопределенных интегралов, — тяжело вздыхает. Вау, Новак помнит этот вопрос, ведь он зубрил формулировку целый час! — Неопределенный интеграл от алгебраической суммы конечного числа функций равен алгебраической сумме неопределенных интегралов от каждого слагаемого в отдельности, — с гордостью произносит Кастиэль, с вызовом глядя на Винчестера. — Прекрасно, но это лишь одно свойство, мистер Новак, — с усмешкой произносит Дин, — насколько я знаю, их несколько. — Вы правы, профессор, — выделяет голосом, — Винчестер. Второе свойство: постоянный множитель можно выносить за знак неопределенного интеграла. — Неплохо, мистер Новак, — Дин удивлён. Он искренне не понимает — почему страдает от отсутствия секса почти две недели, если Кас так хорошо разбирается в теории? — Переходим к следующему вопросу. Как найти вершину игрек параболы? — читает вопрос Винчестер и Кас забывает как дышать. Вот и всё блять, приехали. Конечно же, вчера он психанул и не доучил этот вопрос. А зря! Кажется Дин понял, что попал в самую точку, но в его глазах растерянность, а не торжество. С одной стороны, он уделал этого напыщенного юнца, но с другой стороны — что это дало? Он искреннее не знает что делать дальше — помочь Касу и спровоцировать дома конфликт, или же наоборот забить на ситуацию и позволить парню завалить экзамен? В обеих ситуациях он останется тем ещё мудаком. Пока Винчестера разрывает внутренняя дилемма, Кас пытается вспомнить сраную формулу. — Что… Чтобы найти верши… Вершину игрек параболы… Нужно… Нужно использовать формулу… — о боже, это озарение, — Нужно использовать формулу x0=-b/2a, — быстро выпаливает Кас. Ура, он всё-таки её запомнил. Он ликует, потому что кажется сдал экзамен. Но Винчестер не был бы Винчестером, если бы всё не испортил. — Это один из способов, мистер Новак. А как это можно сделать через производную? Какой же Дин Винчестер всё-таки мудак! Кас готов под землю провалиться от злости, но чувствует, как студенты, сидевшие сзади него затаили дыхание и с интересом ждут развязки. Он не учил такую формулу, и в принципе не знает что такое, блять, производная! — Я не знаю ответа на этот вопрос, мистер Винчестер, — разочарованно произносит Кас. Дин победил. И отомстил. — Очень плохо, мистер Новак. Очень плохо! Это одна из важных формул в высшей математике, — красуется Винчестер, — вынужден поставить вам «С», — произносит он, и в противоречие своим словам ставит «В» в оценочный лист Кастиэля так, чтобы тот не видел. Да, он нарушил правило, но ему так насрать. Всё-таки он не совсем конченый мудак, да и Кас вполне заслужил эту оценку. Но ведь Дин тоже имеет право повыебываться! — Но, Ди… Мистер Винчестер… — Кас осекается под его взглядом. — Всего доброго, мистер Новак! Мистер Миллиган, вы следующий, — произносит Дин, и Кастиэль, произнеся одними губами «Пошёл ты нахуй», покидает аудиторию. Винчестер самодовольно улыбается.

***

Дин не торопится возвращаться домой. Зайдя в квартиру он слышит… телевизор. Кас все так же сидит на диване, но уже не обложившись книгами, а залипая на какое-то ток-шоу. Дин осторожничает. Медленно подходит к дивану и кладет руки по обе стороны от Кастиэля, носом зарываясь в его макушку. Блаженство. Новак делает вид, что ничего не происходит. И как только Дин немного смелеет и ведёт ладонью по его предплечью, Кас не выдерживает: — Мне кажется, я слишком глуп, чтобы трахаться с Дином Винчестером — великим Гарвардским профессором, — язвит он и отталкивает его руку. — Ну, Кас! Ты же знаешь, что я не мог поступить иначе! Там были другие студенты! Я бы испортил свою репутацию! — Свою репутацию ты испортил, когда спросил про производную, козёл! Из-за тебя я снова получил «С»… — обреченно произносит Кастиэль. — Ты всегда можешь повысить эту оценку в моих глазах, детка, — какой же дешёвый подкат. Браво, Винчестер. — Три дня спишь на диване, детка, — этими словами Кас скрылся за дверью спальни. — Я всё равно выебу тебя, Кас! — обречённо прокричал Дин. — Производные еби, придурок! — послышалось в ответ. Кажется, Дин влип по-крупному.

***

Полторы недели, день экзамена и ещё три дня, как Винчестер забыл, что такое секс. Посчитать нетрудно. Математик он всё же или кто? Две грёбаных недели Кастиэль динамит его, и Дин готов уже на стены лезть. Он распинается перед аудиторией первокурсников, вводя тему «Производная», пока сам мысленно раскладывает гребаного Кастиэля на всех плоскостях их квартиры. В перерыв между лекциями он получает сухое сообщение от воображаемого им объекта: «Не задерживайся». И дай бог, Дин доедет сегодня до дома, не превысив скорость несколько раз. Он спешно заходит в квартиру, и видит необычную картину. Вместо пресловутого дивана посреди комнаты стоит… стол. Кастиэль сидит на стуле около него, одетый в развратно расстегнутую белоснежную рубашку и… кружевное чёрноё бельё. Блять. — Не хорошо опаздывать на экзамен, профессор Винчестер, — томно произносит Кас, взглядом указывая на кресло, отодвинутое с противоположной стороны стола. Дин проходит в комнату и присаживается на указанное ему место и старается сосредоточиться. Правда старается. — Знаете, мистер Винчестер, я позанимался дополнительно и готов повысить свою оценку за экзамен по вашей дисциплине, — томно шепчет Кас, проводя пальцем по его запястью. Дин правда старается смотреть ему в глаза, но то и дело задерживает взгляд на открытой коже груди и ключицах своего парня. — И как вы собираетесь сделать это, мистер Новак? — кажется Дин принял эту игру. — Производная — одна из важных тем в высшей математике, профессор, я начну с неё, а затем вы дадите мне практическое задание, — переходит на шёпот Кас, пока Дин пытается вспомнить как дышать. — И на какую оценку вы рассчитываете, Кастиэль? — произносит он. — О, мистер Винчестер, вы сами должны оценить мои навыки, — с хрипотцой произносит Кастиэль. — Хорошо, Мистер Новак, начнём, — показушно хлопает в ладоши и облизывает губы Дин, — что же такое производная функции? — Производная функции — это предел отношения приращения функции к приращению аргумента, когда приращение аргумента стремится к нулю. — Прекрасно, Кастиэль! Но я задам вам дополнительный вопрос. Как вы думаете, насколько высок мой предел не отодрать вас на этом столе сию же минуту? — Я с радостью отвечу на ваш вопрос, мистер Винчестер, но… — Кас встаёт со своего места и по-хозяйски усаживается на столешницу, разведя колени прямо перед Винчестером, и открывая прекрасный обзор на своё тело, — я думаю мне нужно больше практики, — ставит босые ступни на подлокотники кресла, тем самым перекрывая Дину проход. Не то, чтобы тот хотел уйти. Дин медленно ведёт руками по его икрам, мягко оглаживая нежную кожу. Встаёт с кресла, оказываясь между разведённых ног Кастиэля, продолжая при этом вести ладонями по его бёдрам. Дыхание сбивается, руки дрожат. Слишком пошло. Слишком развратно. Слишком хорошо. Кас протягивает ладони к плечам Винчестера, пока тот тщетно пытается сдерживать внутреннего дьявола, ведёт их к его затылку, взъерошивая волосы и смотрит в почерневшие от похоти зелёные глаза. Именно это напрочь срывает Дину все тормоза. Он прижимается вставшим членом к заднице Кастиэля, имитируя толчки, и впивается в рот Новака жадным поцелуем. Зубы яростно стучат друг о друга, языки путаются и сталкиваются, борясь за превосходство. Воздуха не хватает. Кас разрывает поцелуй, пытаясь отдышаться, пока Дин оставляет засосы на его шее и ведет руками к заднице, пробираясь в нижнее бельё и оглаживая ягодицы. Новак скрещивает ноги на спине Винчестера, прижимая его ещё ближе, и медленно расстёгивает ремень его брюк, чтобы без проблем вытащить заправленную рубашку и благополучно распахнуть её, не утруждая себя работой с маленькими пуговками, которые обречённо посыпались под стол. Руки скользят по обнажённой груди к лопатками, сжимая. Ногти впиваются в спину, когда Винчестер впервые прикасается к его дырочке пальцем. Кас стонет совершенно бесстыдно. — Посмотри на себя, Кастиэль. Так сладко стонешь от моих прикосновений. Нужно было отодрать тебя еще три дня назад, прямо в аудитории, на глазах у всех, — тянет трусики вверх, натягивая между ягодиц, вызывая острое трение, и Кас, правда, готов кричать. — Чтобы все видели, как самый горячий профессор колледжа трахает своего студента? Тебе бы явно это понравилось, — подхватывает Новак и чувствует как плечи Винчестера дрожат. Всё таки две недели воздержания сводят с ума. Винчестер снова целует Новака, пока тот наощупь открывает верхний ящик стола и достаёт оттуда смазку. Кастиэль отталкивает Дина от себя так, что тот усаживается обратно в кресло, загнанно дыша, а сам встаёт на колени перед ним и мучительно медленно ведёт руками к ширинке его брюк, оглаживая вставший член через ткань. Он завороженно наблюдает за Кастиэлем, рисуя в памяти картинки их первого раза. С виду тихий Новак оказался просто ураганом в постели, самозабвенно насаживаясь на член Винчестера так хорошо, что о возрасте Кастиэля тот вспомнил только после того, как кончил глубоко в него. Пока Дин восстанавливал связь между прошлым и реальностью, Кас уже вытащил ремень из шлёвок, расстегнул пуговицу и потянулся к язычку ширинки. Ртом. Он подхватывает бегунок зубами и тянет его вниз, тем самым открывая доступ к члену Винчестера. Тот в свою очередь зарывается рукой в его волосы и начинает двигать бёдрами, призывая парня к действию. Кас стягивает с него брюки и прижимается к члену ртом через ткань, облизывая по всей длине и покусывая головку. Дин понимает, что его парень тоже изголодался по сексу и сейчас абсолютно не контролирует себя, полностью отдавшись страсти. И Дин не против поиграть, совсем нет. Он отпускает его голову и сам снимает свои боксеры, изрядно намокшие от собственной смазки и слюны Каса. Член стоит колом, и Новак завороженно уставился на него. Дин обхватывает его рукой, начиная подрачивать себе, другой гладя парня по щеке, направляя к своему достоинству. Видимо Кас решил поиздеваться, потому что делает вид, что совершенно не знает что с этим делать. Он целомудренно целует головку, не пытаясь взять даже на половину, и просто водит указательным пальцем вдоль всего члена вверх-вниз. Дин рычит, хватает его за волосы и резко насаживает на всю длину и громко стонет. Кас стонет в ответ, посылая вибрацию по всему его телу, и кажется, что Винчестер сейчас кончит. Кас пережимает член у основания, и продолжает усердно сосать, вновь и вновь доводя Дина до края. Когда он вбирает в рот яички, при этом водя по члену рукой, у Винчестера заканчивается терпение. Он отталкивает Каса от своего члена, поднимая его на ноги и нагибает над столом, задницей кверху. Смачный шлепок по правой ягодице заставляет Каса восторженно и нетерпеливо вскрикнуть. Дин снимает с него кружевные трусики — и где он их только взял? — и опускается перед ним на колени. Повторный шлепок дарит острые ощущения, и Кас протяжно стонет, чувствуя мягкие поцелуи, успокаивающие место удара. Как только Новак расслабляется, мокрый язык касается его входа. Дин проводит им от мошонки до входа, и обратно, вызывая стаю мурашек. Он усердно вылизывает его, пока открывает смазку, смачивая свои пальцы и проникает внутрь одним. Кас стонет, ведь он чёртову вечность не ощущал пальцы Дина в себе, позабыв насколько же это охуенно. Но когда Винчестер, всё так же прокручивая палец внутри него, добавляет язык — Кас кричит. Надрывно и умоляюще. Дин ухмыляется, добавляя второй палец в поисках заветной точки. Задница парня настолько узкая, что у Винчестера пальцы на ногах поджимаются от предвкушения, когда он сможет прочувствовать это членом. Он добавляет третий палец, когда Кастиэль чуть ли в судорогах не бьётся, повторяя как мантру «Ещё!» и яростно двигает бёдрами, насаживаясь. Он убирает руку, наблюдая как мокрый от смазки вход пульсирует, и прижимается к нему губами, посасывая. Кастиэль протягивает руку к его голове, прижимая ближе к себе, и, о боже, Дин трахает его языком. Когда Винчестер выпрямляется, Кас сам хватает его член и вводит в себя. Поза неудобная для такого действия, но у него больше нет сил терпеть. Дин стоит, замерев на месте, наблюдая за действиями парня, пока тот тщетно пытается насаживаться, но не может набрать нужный темп, злится и всё равно пытается. — Может уже начнёшь что-то делать, Дин? — рассержено твердит Кас на выдохе, прислоняясь лбом к столешнице. — Это же твоё практическое задание, дак найдите решение, мистер Новак! — Дин не понимает, почему сдерживается и до сих пор не трахнул его, но это правда становится интересным. — Хорошо, профессор, кажется я знаю один способ решения задачи, — произносит Кас, отталкивая Дина от себя и поднимаясь со стола. Он берёт Винчестера за руку, томно глядя в глаза, и поправив до сих пор одетую рубашку, ведёт того в спальню. Он толкает Дина на постель, забираясь на него сверху, направляя его член в себя. Он насаживается на полную длину, задерживаясь на основании члена, и выписывает восьмёрку, при этом сильно сжимая задницу. Винчестер выгибается на постели, сжимая простынь в кулаках, и протяжно стонет, сильно зажмурив глаза. Спустя пару секунд он приходит в себя, сбрасывает Кастиэля на соседнюю половину кровати и наклоняется сверху. Он оглаживает его грудь, покусывая соски, и стягивает пресловутую рубашку с его плеч. Кастиэль, кажется, уже не понимает происходящего, он судорожно подбрасывает бёдра в поисках трения и очень хочет кончить. Дин входит в него резко, одним толчком и сразу набирает бешенный темп, каждый раз задевая простату. Кас охрип и надрывно стонет, и что это? Из его глаз покатилась одинокая слеза. Блять. Новаку настолько хорошо, что он плачет. Дин слизывает слезу и мокро целует его, продолжая двигать бёдрами, доводя Каса до края. В какой-то момент Новак сжимается настолько сильно, что становится больно. Винчестер кончает в него, загнанно дыша и видя яркие вспышки перед глазами. Когда он приходит в себя, он видит улыбающегося Каса и чувствует что-то мокрое на своём животе. Кас кончил без рук. Браво. Дину Винчестеру 30 лет. Дин Винчестер влюблён как школьник. Дин Винчестер счастлив. — Ну, это было… — Кас пытается отдышаться, -… просто вау! — Это было не просто вау! Это было просто охуеть, как вау! — Дин благодарно целует Новака в губы, — что на тебя нашло, Кас? — Две недели без секса и абсолютно несносный профессор математики, — отвечает Кастиэль. Дин смеётся и резко осекается, вспоминая. — Кас, мне нужно кое в чём тебе признаться. Я поставил тебе «В» вместо «С». И нет! Не думай, что это из-за того что я трахаю тебя! Ты правда хорошо ответил, а я мудак, решил повыёбываться. — Я знаю, Дин. Я видел оценочный лист, — спокойно отвечает Кас. — Но… Почему ты тогда не наорал на меня? — А смысл? Я просто решил динамить тебя еще три дня, чтобы проучить. И в следующий раз тремя днями я не ограничусь, поверь, — грозно сказал Новак, смотря ему в глаза. — Ладно-ладно, — Дин встал с постели, отправляясь в ванную за мокрым полотенцем. Спустя секунду Кас услышал крик из гостиной: — Ка-ас! А где наш диван?