Тревожно

«Это ты меня убил.»

По спине побежали мурашки, тело обдало холодом. Антон поёжился, вглядываясь в темноту коридора. Резкий запах гнилой, разлагающейся плоти не предвещал ничего хорошего. «Не смотри туда, не смотри! Вернись в постель!» — раздавался голос в голове.

«Признайся! Это ты!»

В коридоре послышался какой-то звук, слабый, на грани слышимости. Шорох. Скрип половицы. Создавалось впечатление, что кто-то пытается незаметно подкрасться к Антону. Тихо, словно хищник он выжидает свою жертву, готовый в самый подходящий момент выпрыгнуть, вцепиться когтями в бледные плечи, раскрыть пасть и разорвать тонкую юношескую шею. Вопреки ожиданиям, ничего не происходит. Запах чего-то гниющего улетучивается. Движений за дверью больше не слышно. Напрягает одно: из тонкой щели двери, прямо из темноты кто-то пронзительно смотрит. Тоша уверен, что так оно и есть. Кто-то или что-то смотрит прямо на него. Залезает в каждый потаённый уголок души, наслаждается страхом. Мальчик перевёл взгляд с проёма на дверную ручку. Нужно закрыть дверь и тогда он будет в безопасности. Он уверен в этом. Просто закрыть, повернуть замок и все! Ничего сложного, правда? Аккуратно передвигая ногами, боясь сделать резкие телодвижения, подходит ближе. Едва белоснежные пальцы коснулись ручки, как тут же мясистая, разлагающаяся кисть чьей-то руки вынырнула из темноты и схватила Антона за запястье. Нечто толкнуло его назад. Упав на пол, ему все же удалось разглядеть нападавшего, благодаря тусклому свету луны, пробивавшемуся через щель в шторках. Это был… Семён? Точнее кто-то, похожий на Семёна: разорванный рот, искалеченное глубокими ранами от когтей тело, на месте левого глаза зияет глубокая дыра, из которой выглядывает с десяток опарышей.  — ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА! — истошно кричит существо, издавая булькающие звуки из-за переполненной кровью глотки, — ЭТО ТЫ МЕНЯ УБИЛ! Антон пытается закричать.

***

Тоша подскочил на своей кровати; в горле застрял крик, холодный пот стекал по спине, тонкие пальцы сильно стискивали одеяло. Тело бил озноб. Осмотревшись по сторонам на смену страха пришло облегчение — он в своей комнате, дверь и шторки плотно закрыты. Он в безопасности. «Очередной кошмар». В связи с последними событиями это неудивительно. Только вчера его чудом нашёл в лесу отец. В маске, среди кучи чьих-то игрушек и горстей конфет. Мальчик перевёл взгляд на часы. Двадцать минут седьмого. Оставалось спать полчаса. Но ночной кошмар напрочь отбил желание спать вообще. Включив настольный светильник, стоявший на тумбочке рядом с кроватью, он проморгал, протёр глаза и потянулся к очкам, принесенным ночью… совой.  — Я точно начинаю сходить с ума, — пролепетал под нос Тоша и потянулся. Встав с мокрой из-за пота постели, он направился к окну и, как-то боязливо схватившись за шторы, аккуратно их распахнул. За окном было тихо. Никаких собак, танцующих человекоподобных животных, сов и лисиц там не было. Оно и к лучшему. Но тёмное зимнее утро все равно не внушало никакого доверия. Тихо прошмыгнув мимо Олиной комнаты, Антон добрёл до ванной. Умыв лицо, глянул в зеркало и не узнал сам себя: полопанные глазные капилляры, мешки и синеватые круги под глазами были слишком заметны, вызывая яркий контраст на фоне бледной кожи. Вся эта картина придавала ему максимально болезненный вид, вызывая отвращение и желание больше никогда не смотреть в отражение. Тяжкий вздох. В последние дни все переживания слишком сильно навалились на юношу, оказывая невыносимое давление. А ведь ему и некому было высказаться. Одноклассники обсмеют и до конца учебы на нём будет висеть ярлык «конченный шизофреник»; родители не поймут, спихнут все на последствия стресса из-за переезда на новое место. О реакции Олечки не может быть и речи. И без того хрупкая психика маленькой девочки может окончательно пошатнуться. Так что приходится всё держать в себе и страдать в одиночестве. Закончив с принятием душа, Тоша почистил зубы и расчесал непослушные белокурые волосы, тщетно пытаясь хоть как-то нормализовать свой внешний вид. Спустился на кухню, попутно прислушиваясь к звукам из родительской комнаты. Тихо, значит все ещё спят. Времени еще полно, можно спокойно позавтракать. Антон старался лишний раз не смотреть в окно, вглядываться в темный лес. Он боялся однажды повернуться к окошку и увидеть, что на него тоже кто-то смотрит. Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, без конца лезущих в голову, включил радио. Из динамиков с помехами раздавалась песня Home Sweet Home, группы «Motley Crue». Сделав себе пару бутербродов с колбасой и сыром, Антон налил себе крепкого горячего чаю. Хлеб оказался чёрствым, а сыр успел обветриться, пока лежал неприкрытым на полке холодильника. Но это лучше, чем манка с комочками. По-крайней мере так считал Антон. Пока он молча и бездумно жевал, из динамика доносилась тихая мелодия: «…home sweet home…Tonight, tonight, i'm on my way, just set me free…*». Несмотря на плохие знания английского языка, мальчику все же было под силу понять смысл строк. «Да, отвлечешься тут с такими… песнями» — пронеслось в голове Петрова. Поставив опустевшую тарелку в раковину, Тоша щёлкнул по выключателю. Свет в кухне потух. Он вышел в коридор, так ни разу и не посмотрев в окно. Обулся, надел куртку и шапку, перекинул рюкзак через плечо, посмотрел в темноту коридора второго этажа и прислушался. Тихо. Все спят. Повернул защелку двери и тихонько вышел, не смотря в глазок. Немного дальше двора, спиной к Антону, стояла до боли знакомая фигура.  — Ромка? — тихо задал вопрос юноша, подойдя ближе. — Тоха, — фигура повернулась, улыбнувшись. Как только Пятифан увидел мрачное лицо Антона, поднятые уголки губ медленно сползли вниз. — Ты чего это? Выглядишь дерьмово. — Что ты тут делаешь? — очевидно, заданный вопрос он пропустил мимо ушей. Тоша действительно не понимал, почему Пятифан пришёл сюда, да еще и без Бяши. Пробежавшись по нему глазами, блондин остановил взгляд на волосах и шапке. Они были сплошь усыпаны снегом, который хлопьями спускался с неба. Либо он шёл до него настолько долго, что успел покрыться тонким слоем осадков, либо он стоял тут неподвижно не меньше 10 минут. Ни тот, ни другой вариант Антону не нравился. Вчера, когда он убежал от Бяши и Ромы в беспамятстве, он успел сделать что-то не то? Сейчас собеседник повалит его на землю и изобьет? Прямо перед домом? Нет, быть такого не может, он «пацан, живущий по понятиям». Тогда что ему нужно? — Да вот, решил узнать, как ты. Пришёл домой или нет, — Роман запустил руки в карманы спортивных штанов, — ты же вчера в лес убежал, как ужаленный. Приходим к тебе домой, а тебя нет. И что ответить? «Извини, я сумасшедший, который везде видит говорящих антропоморфных зверей, вчера вот бежал на встречу к Хозяину Леса»? Антон просто молчал, потупив взгляд в пол. Пятифан осмотрел его с ног до головы и остановил взгляд на лице. — Т-о-ох, — протянул он, — ты где свои окуляры достал? Слова врезались в голову так, будто кто-то ударил в гонг. А на это что ответить? «Сова принесла»? Ромка как будто специально ставил Тошу в неудобное положение. Будто специально подбирал вопросы, на которые второй не мог дать внятный ответ. Антон промямлил:  — Так это… это запасные, — ладони вспотели и замерзли, он так же спрятал их в карманы куртки, отведя взгляд в сторону. Боялся смотреть в глаза, боялся, что уличат в обмане. Да и в принципе, он самого Ромки боялся. Судя по всему, тот был главным в местной шайке двенадцатилетних «будущих уголовников» (как назвала бы их его мать). Было страшно вот так брать и нагло врать в лицо такому человеку. Секунды молчания, казалось, постепенно растягивались в минуты, часы. От пристального взгляда Ромы хотелось спрятаться, убежать как можно дальше. Почему он молчит? Понял, что его обманывают? — Ладно, — брюнет выпустил клубок пара изо рта, — сделаю вид, что я тебе поверил. Антон поднял голову и заметил, что собеседник что-то ищет в кармане. Ромка достал открытую пачку дешёвых сигарет, что продаются в местном ларьке, недалеко от школы. Достал одну и зажал между губами. Протянул открытую пачку блондину: — Угощайся. — Так я же это… Не курю. — А, точно, — Ромка слегка ударил себя по лбу, — ты же у нас спортсмен. — Он сделал акцент на последнем слове и ухмыльнулся, обнажив зубы. Антон молча подметил, что у Пятифана привлекательная улыбка. Похожа на оскал, но что-то в ней есть такое, из-за чего она становится притягательной. Может ровные зубы или выпирающие клыки, а может и все сразу. За ним, наверное, все девчонки бегают. При этой мысли у него неприятно защемило где-то в грудине. А Полина? Полина тоже считает его привлекательным? Отчасти он не жалел, что пошёл вчера с Алисой. Но, с другой стороны, думал о чувствах Полины. Вдруг она подумает, что ему неприятно её внимание? В голове так и застрял её образ с грустным выражением на личике. Он представил, как она стоит и чуть не плачет, все повторяя: «Я тебе противна? Почему ты не пошёл со мной?» Представил, как она подходит к нему, нежно берет за руку и смотрит на него. В уголках её глаз скапливаются маленькие крупинки слез, и она говорит: «Тоша, за что ты так со мной?.. Тоха! Ты чего завис, снова переклинило?» Антона словно током ударило. На месте плачущей Полины вдруг появился Рома, щелкающий пальцами перед его лицом: — Ты чего это? Ещё и раскраснелся весь, — Пятифан поднял правую бровь и затушил уже использованную сигарету. — Слушай, какой-то ты странный, Тох. На чудика похож. У нас таких не любят. — Я просто задумался… — Антон поправил очки, — задумался и всё. — Ну-ну, — Ромка улыбнулся вновь, — смотри, чтобы Бяша за вчерашнее не проболтался. Я-то тебя точно не сдам, мы же закорешились. Ну, вроде как. — Да. Конечно, — Антон не переставал отвечать односложными предложениями. — Да не боись ты, — брюнет встал рядом и перекинул левую руку через шею блондина, чуть прижав к себе. Тоша смутился. — Пока я рядом, тебя никто не тронет! Уж это я обещаю. Рома, пытаясь замять неловкость, отступил и тихонько ударил в плечо: — Да ладно, че ты как девчонка, — пройдя вперёд, крикнул через плечо, — пошли уже! А то задницу отморозишь. Антон улыбнулся и пошёл следом.

***

Возле школьного стенда с расписанием собралась толпа школьников, заинтересованных явно не занятиями. — А ну разойдитесь! — распихивая толпу кричал Ромка, волоча за собой Антона, — разойдитесь, я сказал! Подойдя ближе, он недоуменно глядел на новое объявление о пропаже ребёнка. Петров встал рядом и также обратил внимание на стенд. — Семён… Пропал? — подал голос Пятифан. Очевидно, вопрос был риторическим. Антон вспомнил ночной кошмар и поджал губы. Глаза его округлились, зрачки уменьшились. Неужели он действительно сходит с ума? Ромка покосился на него и посмотрел исподлобья, задумчиво, явно пытаясь сложить паззл между вчерашними событиями и пропажей Бабурина. Он наклонился к плечу Антона и тихонько, чтобы никто не услышал, прошептал: — Запасные очки, говоришь? — ухо Тоши обожгло горячим дыханием. —  — Пошли со мной, быстро, — грубоватым тоном отчеканил Рома и направился в конец школьного коридора, в сторону кладовой. Блондин поплелся за ним, сжимая лямку рюкзака вспотевшими руками.