One who holds the sword

— Королю не стоит утруждаться и присутствовать здесь — в этом нет нужды. — Увы, ничего не поделать. Он, в конце концов, исполняет свой долг. — Но так ли важно ему быть со своими рыцарями? Мы понимаем, вы были одним из них, и всё же… — Если однажды ты был рыцарем, то остаешься им навсегда. Мужчина вновь слышит, как горничные болтают о всяких глупостях, и даже со всей мощью мира никто не сумел бы заткнуть их. Блондин молча смотрел перед собой, глядя на то, как который день подряд упражняются воины. Королевство Идеалия было одним из самых старых царств, существующих на всем белом свете. Оно расположилось за горными хребтами, на севере, где зимняя пора длилась дольше остальных. Проблемой это, всё же, не было, поскольку королевство процветало экономически и культурно даже в самые тяжелые годы. Правящим ныне королем был Доппо Куникида, из рода Куникида, который являлся единственным ребёнком покойной королевской четы и был вправе наследовать трон. У молодого человека были и другие родственники, раскиданные по миру, но лишь он один был прямым потомком и прежнего государя, и основателя королевства, давным-давно прозванного «Справедливым». Куникида также унаследовал это ставшее едва ли не титулом прозвище. Во всяком случае, блондин был истинным и справедливым королём, сражающимся только в случае необходимости. Доппо был способен выстоять и в одиночку, но он верил в своих рыцарей, которые сражались в битвах, где сам он участвовать не мог. Все восхищались королём и за последнее десятилетие, полное счастья и благосостояния, он существенно возвысился в глазах своих людей. Но это не значило, что у него не было врагов. Ох, нет, у короля их была изрядная доля, равно как и мятежников. Однако сказывался его воинский опыт, пусть у него и была поддержка со стороны. *** — Опаздываешь. Мне уже стало любопытно, не умер ли ты в самом деле на этот раз, — Куникида даже не повернулся, неотрывно выводя что-то в записной книге поздней ночью, после долгого дня встреч и визитов в городе. Послышался смешок и некто выскользнул из тени: «Приношу извинения, ваше высочество. Я намеревался поспешить, однако, прибыв сюда, я, так бы сказать, наткнулся на препятствие. Но всё разрешилось». — Свидетели? — Куникида хмыкнул, обмакивая перо в чернила. Зеленоглазый слегка откинулся назад, ощутив обвившие шею руки. — Никаких, — промурлыкал гость. — Это всё ни о чем: те третьесортные наёмники даже не сумели должным образом скрыть своего присутствия. Детская забава, бога ради. — Любой наёмный убийца в сравнении с тобой будет третьего сорта, Осаму, — покачал головой король. — Никому не превзойти тебя, когда ты выкладываешься на полную. Худая рука обхватила подбородок блондина и тот сильнее откинул голову, чтобы видеть визитера позади себя. — Что ж, а кое-кто подобрался очень даже близко, — напомнил ему Осаму со смешком, прежде чем наклониться и поцеловать правителя. Куникида промычал, подаваясь на поцелуй. Мало-помалу тело его расслабилось, а прикосновение чужих кончиков пальцев, пробегающих по шее, вызвало мурашки. — Всё дело в разных боевых навыках и только, — скромно заявил блондин. — И мы оба это знаем. — Да-да, конечно, ваше высочество, как скажете, — фыркнул Осаму, похлопав по щеке едва не надувшегося на это мужчину и поцеловал того в лоб. *** Осаму был одним из лучших наёмных убийц. Смертоносный и ловкий, он получил прозвище «палач», ибо был в равной степени безжалостен и любезен к своим жертвам, пусть никто и не видел разницы. Осаму воспитал прежний хозяин, после чего юноша должен был направиться в Идеалию и предположительно лишить жизни правителя, ибо такой потенциал королевских сил был направлен не во зло. Ничто другое не имело значения: за услугу хорошо платили, а он и не жаловался. Между тем, когда он проскользнул в королевскую спальню, прежде оценив охрану, то не ожидал ни того, что владыка не спит, ни того, что он готов сразиться. Кареглазый мог лишь благодарить звёзды за то, что едва увернулся от меча, наградившего шрамом на лице. После такого выпада лезвие чужого клинка окрасилось в алый. Они схлестнулись в схватке и, откровенно говоря, в последний раз очень давно с шатеном кто-то был способен биться на равных. Пусть и по сей день считается, что победил король, если бы Осаму только был чуточку быстрее, то имел бы небольшой шанс одержать победу. Говоря начистоту, у Осаму никогда не было особой причины жить. Но нечто в этом человеке вынудило его захотеть остаться, пусть некоторое время кареглазого держали в темнице, а освободили только при условии, что он станет работать на короля. Шатен всегда думал, что человеческая доброта опасна и приводит всенепременно к падению, но вскоре он кое-что осознал. Эта доброта человеческая вовсе не есть слабость, но оружие. Оружие, которое приобретается и оттачивается годами. Он мог бы быть жестоким и хладнокровным в виду пережитых трудностей — но не опустился до этого. Мужчина и знать не знал, когда уважение превращается в восхищение, а после во что-то большее, но его это мало волновало. В то время, стоит заметить. *** — Как дела с обучением твоего подопечного? — Мм…неплохо, Ацуши быстро учится, но всё равно бывает неуклюж. Лет, быть может, через пять он будет так же хорош, как я. Куникида закатил глаза, устроив голову на коленях Осаму. — Я всё ещё думаю, что он мог бы быть рыцарем. С другой стороны, оба Акутагавы вполне преуспевают в войсковом округе. Осаму и сам закатил глаза, усмехаясь. Этот разговор происходил уже не впервые и всплывал только когда всё было тихо. — Не жадничайте, ваше высочество. В итоге они итак будут работать на вас. Чем гибче люди вокруг вас, тем лучше. Доверять своим рыцарям славно, но и те, кто ими не являются, достойны веры ничуть не меньше. Таким образом у тебя появился я. С этим Куникида не мог поспорить. — Я…ну…просто странно, что кто-то способен проделать такой путь в королевство, чтобы убить меня. Я осведомлен о врагах, но уже годы не посещал береговую линию и это утомляет меня больше всего. — Согласен, — хмыкнул Осаму. Особенно после того, как узнал, что его бывший хозяин и не надеялся, что он вернется живым. Казалось, даже тут у людей были невысказанные обиды к королю. — Но что сделано, то сделано, и ничего не изменить. Так я встретил тебя и не хочу думать о том, как могло бы сложиться иначе. Куникида лишь удобнее устроился, фыркнув, но следом напрягся, ощущая что-то не то. — Осаму… — блондин поднял голову. — Знаю, я тоже это чувствую, — держа оружие наготове, Осаму поднялся с кровати, затем вновь растягивая губы в улыбке. — Как насчет поглядеть, кто первым расправится с незваными гостями? Проигравший исполняет волю победителя. — Обязательно. Только не плачь, когда проиграешь, — Куникида обнажил собственный меч, в коем-то веке настроенный на небольшую шалость. — Боже упаси, — Осаму издал смешок, прикрыв рот рукой. *** — Ещё слово и я рассеку тебя лезвием своего меча. Не думай, что я помилую тебя за совершенные преступления, и не вздумай лгать мне в попытке очиститься от них. Зелено-голубой отблеск в глазах блондина не должен был казаться Осаму привлекательным, и всё же он находил его таковым. Это был верный признак принадлежности к королевскому роду, а может даже возможного перерождения его предка по прозвищу «Справедливый». Только вот так ли это на самом деле или нет, они, увы, никогда не узнают. — На твоем месте я бы его послушал. Как ты понимаешь, он лишь отсрочивает твою неизбежную кончину. Вот какой он добрый. Потенциальный убийца сдался и признал поражение. Едва Рюноскэ и Гин увели нападавшего, король и наёмник остались в коридоре наедине. — Ну вот, я проиграл. Уговор есть уговор, ваше высочество, — Осаму со вздохом уперся руками в бока, а после повернулся и заулыбался мужчине. — Так чего же вы желаете? Что я, поверженный, могу сделать для вас? Куникида, по правде говоря, уже и запамятовать успел об этом. В порыве поймать убийцу он забывал вообще обо всём. Несмотря на это, раз уж мужчина напомнил, то он обязан довести дело до конца. — Действительно. В этот раз я победил, и у меня всё же есть одно желание, — зеленоглазый сделал вид, что обдумывает задание, приближаясь. — И что же за желание? — Осаму кивнул, готовый на всё. Выражение лица шатена смягчилось, стоило королю взять его за руку. — Проведи со мной ночь. Это не значит ждать, как обычно, когда я усну. Я имею в виду, я хочу видеть тебя, когда проснусь. Я знаю, что на мне лежит ответственность правителя, но я бываю немного эгоистом… — он замолчал, слегка заалев. Всё бы хорошо, да только к такому Осаму не был готов. Он похлопал распахнутыми от удивления глазами, прежде чем блондин с легкой улыбкой вздохнул. — Я бы сделал это для вас и ранее, стоило лишь попросить. А ещё я спрашивал о желаниях Доппо, а не правителя. Если он хочет, ночь может превратиться в две и больше, раз уж он склонен быть «немного эгоистом». Король потерял дар речи, сперва не зная, что и сказать. Даже было подумал отказаться от своего желания из-за захлестнувшего смущения. Что ни говори, он не мог отрицать, что желал этого наёмника больше, чем следовало. Они уже пересекли эту черту, а остальное было делом времени для обоих. Вновь вздыхая, он сжал чужую руку и откашлялся: «Две или больше…это было бы…чудесно…для начала». — Тогда, пожалуй, пора начинать. Уже поздно. — Осаму довольно чмокнул того в щеку, затем потянув за руку к королевским покоям. Дверь за ними медленно притворилась, в последний миг в проеме сверкнула улыбка правителя. Никто не ожидает, что влюбится, и, быть может, оно и к лучшему, ведь жизнь полна сюрпризов. А этим двоим остается лишь из раза в раз повторять их первую ночь до конца жизни.