Амнезия

В больничной палате Тэхён провёл чуть больше месяца. Не то что бы нанесённые им раны были слишком глубокими, но Минхо, воспользовавшись званием, уговорил уважаемых слуг Гиппократа повременить с выпиской. Чонён приносила ему фрукты, но это оказывалось больше элементом чувства выполненного долга чем реальной помощью, ведь в действительности и яблоки, и бананы, и груши сгнивали на полке, никем не тронутые и не съеденные. Девушка ни раз приходила и для того, чтобы ввести Тэхёна в курс последних новостей. За этим же забегал Минхо, иногда они даже посещали его вместе. Правда, юноша мало на что реагировал. А если и реагировал, то делал это с натяжкой, выражая всё свое недовольство. В тот период он был похож на противного мальчишку, а Чонен — на мамочку с ложкой каши. Спустя пару недель на очередном визите Минхо окликнул Чонён в дверях и предложил ей прогуляться с ним. Они молча прошлись до выхода с территории и в такой же тишине дошли до ближайшей кофейни. Офицер взял два сладких латте и присел за стол. — Знаешь, Чонён, — прервал молчание мужчина. — Люди ведь неспроста слагают легенды о женской логике, — он загадочно улыбнулся и сделал глоток. — Я бы хотел попросить твоей помощи, мне нужен свежий взгляд на дело. Мне хватит всего несколько встреч до выписки Тэхёна, нужно лишь твоё согласие. — Если это не будет мешать учёбе, то проблем возникнуть не должно, — отозвалась девушка. — Я рад, — Минхо отодвинул от себя чашку и положил на стол потрёпанную записную книжку. — Ты когда-нибудь напивалась до беспамятства, Чонён? — начал следователь. Девушка скривилась от такого внезапного вопроса. В голове всё сразу встало на свои места. — Вы позвали меня сюда не потому, что я девушка, ведь так? Минхо прокашлялся. — Вы считаете, что Тэхён нашёл во мне замену Чонгуку, ведь мы похожи мышлением? Я не знала его, поэтому мне трудно отрицать это, но и не менее трудно мне это подтвердить. Даже если вы тоже видите во мне его, это совершенно не значит, что в одинаковой ситуации мы бы делали одно и то же. К тому же, речь про алкогольное опьянение, здесь и вовсе шаблонов быть не может. Мужчина взглянул на Чонён исподлобья и сделал второй глоток. — Так что насчёт моего вопроса? — продолжил он, пренебрегая чужими подозрениями. — Да, я пила, — отрезала она. — И чем это всё закончилось? — Уж точно не моим исчезновением. Ваши методы расследования очень странные, — Чонён дёрнулась, словно собиралась встать из-за стола, но резко передумала. Минхо демонстративно убрал блокнот, залпом допил кофе и попросил официантку унести кружку. — Прямо сейчас в своей голове ты провела следствие, — заговорил он, неотрывно глядя в глаза напротив. — Всё было очевидно, поэтому ты озвучила свои мысли. Исходя из своих выводов, у тебя возникли сомнения насчёт моих детективных способностей. Если ты начнёшь думать дальше над тем, зачем я захожу с этой стороны, то, вероятно, сойдешься на том, что я глуп. Твоё расследование будет закрыто на этом лишь потому, что изначально ты пошла в другую сторону. Понимаешь о чём я? Чонён отрицательно покрутила головой. — Я не видел труп, но видел заключение экспертов. Я могу пойти по линии поиска убийцы Чонгука, но также могу пойти по линии поиска самого Чонгука, ведь точного подтверждения тому, что останки принадлежат ему — нет. Адекватное заключение в условиях недостатка материала получить невозможно. Мы имеем лишь частицы волос, которые запросто могли быть подброшены. Это разные пути, они не пересекаются друг между другом. И сейчас важно сделать выбор, взглянув на вещи другим взглядом. У нас есть несколько дней для того, чтобы выбрать дорогу, больше тянуть нельзя. Я ознакомлю тебя с деталями дела завтра. Помоги мне, Чонён. На следующий день они вместе поехали в Чинхэ. Чонён помогала маме Тэхёна по хозяйству, Минхо пропадал в участке. Вечером в поезде они обсудили некоторые детали и наутро повторили вчерашний сценарий. Постепенно в глазах девушки начинала складываться картина. В конце 3й недели пребывания Тэхёна в изоляторе выбор был сделан. Минхо пожал девушке руку, поблагодарил за помощь и сел в такси. Больше они не виделись, ведь даже на выписке детектив не присутствовал.

***

Тэхён выглядел куда лучше внешне, но выражение лица его оставалось несносным. Он вяло встал с кровати, ворчливо напялил на себя толстовку и, отказавшись от чьей-либо помощи, сам дошел до машины. Они приехали к нему домой, и Тэхен тут же завалился в постель, словно неделю не спал. Чонён тем временем прошлась по квартире, протёрла поверхности от толстого слоя пыли и ушла, оставив на прикроватной тумбочке записку и фенечку. Точно такую же, как видела на запястье у Минхо.

***

Холодный душ приводит в чувства лишь на мгновение. И это мгновение самое болезненное. Реальность, в которой Чонгука больше нет. Тэхён не знает, сколько прошло времени с того звонка, но по календарю дело движется к концу второго месяца. Он не помнит, был ли кто-то рядом всё это время и взаправду ли стояла на столе тарелка горячего супа. Помнится звук хлюпающей лапши, запах переваренных овощей. Во сне мы не чувствуем вкуса, но Тэхён помнит его слишком отчётливо. Повар из неё был отвратительный. Она является вновь, и память наконец проясняется. Ли Чонён, его однокурсница. Она возникла тогда, когда в ней нуждались. Влюблённая девчонка, обречённая на провал, но получившая шанс. Тогда она смотрела на него восторженно, сейчас в этом взгляде читалось отвращение. Она больше не касается его и не зачитывает заученные цитаты из мотивирующих книг. Просто ставит на стол одноразовый контейнер и, вскрыв деревянные палочки, кладёт их на стол справа от юноши. Тэхён левша, и Чонён прекрасно об этом знает, но вместо каких-либо действий она встаёт, учтиво кланяется и хлопает дверью. Содержимое контейнера выглядит гораздо аппетитнее её стряпни, но есть это почему-то не хочется. Для Тэхёна она была разрядкой: секс на вечер и еда под утро. Понять это было не сложно, но принять — намного труднее. Рано или поздно сказка становится былью, скрепы рушатся, принц принимает облик жабы, а белый конь оказывается ободранным прокуренным диваном. В голове кучкуются мысли. Тэхён смотрит на руки, ища на них плетёный браслетик, а потом вспоминает, как яростно сорвал его с запястья и бросил в лицо заплаканной Чонён. Вспоминает, как ежедневно изводил её своими капризами, переворачивал тарелки с едой, если чувствовал недостаток соли, бил по столу, кричал и по-животному вопил. Она больше не придёт к нему. Он остался наедине с беспрестанно всплывающими в голове строками. «Пой, моя молодость! Так, словно в последний раз! Он наступит завтрашним днём» «Интересно, знал ли ты тогда, что твой финал и вправду наступит уже завтра? Или же это была просто песня?»

5 лет спустя

Вы когда-нибудь сталкивались с осознанием того, что абсолютно ничего не чувствуете? Словно мозг ваш находится в дымке или густом тумане. Беспросветно. Дни пролетают на автопилоте. Работаешь там, где платят и выполняешь нетрудную умственно работу. Просто, чтобы в холодильнике была еда и ты жил по той причине, что у тебя инстинкт такой — жить, хотя, по правде то говоря, этого не хочется. У Тэхёна вся жизнь поделилась на «до» и «после». «До» — это 5 лет назад, когда он ещё мог надеяться на счастливый финал. «После» — это все те годы, которые он провел, не ощущая собственное «я» внутри. Обрывал листовки в подворотнях, таскал брёвна, кирпичи и бутылки. Бывало, давали заказы рискованные, один раз даже чуть было не присел за решётку, но пронесло. Учёбу бросил сразу же после выписки из больницы, а родители свято верили в то, что за 5 лет молчания сынок успел получить диплом и построить карьеру. Врал он всегда искусно, даже в таком положении умудрялся. Мама скучала, отец злился, но его решению всё же не препятствовали, дескать нужно дать свободу ребёнку, и он сам пробьётся. В квартире творился полнейший хаос, над переполненной мусорной корзиной стоял ужаснейший смрад и толпами роились мухи. Удивительно, как в таком сарае до сих пор не образовалось тараканье гнездо, а в углу не выросли грибы. Сам же Тэхён выглядел не лучше своего жилища. Если задуматься, он вполне даже вписывался сюда и соответствовал местной атмосфере. За 5 лет на подбородке пробилась щетина, кожа огрубела и покрылась угревыми высыпаниями. Одежда донельзя протёрлась, и в шкафу вряд ли можно было найти что-то сносное. Где не было дыр, там обязательно красовались разноформенные пятна и разводы. Если же вещь чудом была не заляпана и не порвана, то, вероятно, вид её испорчен был закатанными нитками, затяжками или же потрескавшимся рисунком. Это всё стало Тэхёну не просто привычкой, это было стилем его жизни. И его это более чем устраивало. Конечно, он понимал, что рано или поздно родители всё узнают, но сейчас в его ложь верили. И самое главное, он сам верил в эту сладкую картинку. С Чонён они не общались с тех самых пор, как она в последний раз положила на стол контейнер и гулко хлопнула дверью. Тэхён понятия не имел, как протекает её жизнь, но почему-то был уверен в том, что она счастлива, ведь некогда вычеркнула из своей жизни нечто травмирующее. Первое время ему звонили однокурсники, интересовались состоянием и предлагали заехать в гости, но никто до Тэхёна так и не доезжал почему-то. Оно и к лучшему, наверное?

***

Этот день был таким же обычным, как остальные. С утра мобильник затрезвонил и прокуренный голос сообщил Тэхёну очередное поручение за копейки. Он напялил на голое тело дырявую фуфайку и поплёлся вниз по лестнице. Несмотря на раннее время, в автобусе уже не находилось живого места. Потные тела сдавливали друг друга в попытке занять место у поручня, хотя, по правде говоря, в такой давке он не нёс никакого смысла, упасть было негде и некуда. Парень с трудом влез сам, а потом выход за ним перекрыла зрелая тётка. Транспорт тронулся и тут же заиграл рингтон в кармане. Огромных усилий стоило Тэхёну достать устройство и еще больших трудов — расслышать, что ему пытаются донести. Из множественных обрывков фраз он вырвал новость о том, что мама серьезно заболела и он должен срочно приехать в Чинхэ. Больше объяснений не требовалось. Он выскочил на следующей остановке и понёсся обратно домой. Этот день должен был наступить, ему снова придётся встретиться с родителями. Шкаф был доверху забит всяким хламом, но в нём удалось нарыть более-менее приличную футболку и джинсы. Наспех Тэхён помыл голову и почистил зубы, взял со стола коробку конфет, посмотрел на срок годности, скривился и кинул её куда-то в угол. Спускался он намного живее чем на работу, но на улице уже вовсю лил дождь, поэтому из барсетки Тэхён вытащил затёртый кусок визитки, где еле-еле прослеживался номер такси. Стоит хоть раз почувствовать себя успешным человеком, подумал он и набрал цифры на клавиатуре. Водитель словно почувствовал эту атмосферу боящегося опоздать и прибавил газу. Какое-то время они проехали в тишине. В динамиках отдалённо заиграла акустика. До этого радио звучало тихо, и разобрать слов играющих композиций было невозможно, но, услышав знакомую мелодию, водитель радостно воскликнул: «О! Вот это другое дело» и прибавил громкости. По началу Тэхён не вслушивался в лирику, наблюдая за тем, как дождевые капли разбиваются на множество мелкий осколков, ударяясь об капот, но внезапно текст обрёл форму, выстроился в слова, и в салоне отчётливо прозвучало: «Пой, моя молодость! Так, словно в последний раз! Он наступит завтрашним днём. Давай оставим этот момент без миллиона лишних слов и фраз и отдадим почтенье тишине вдвоём» Он впервые слышал продолжение этого припева. На глазах неподвластно выступили слёзы. Даже спустя 6 лет он не может найти в себе силы забыть. — Как называется эта песня? — подавляя дрожь в голосе, произносит Тэхён. — Группа «Амнезия», а играет их дебютный трек «Портрет твоей молодости», — говорит мужчина и добавляет. — Хорошая была группа. Жаль только, что так и не прославились. Раз в сотню лет их песни можно по радио услышать, а в интернете почти никакой информации. Их и крутить то стали после смерти солиста. Новость показали, люди заинтересовались. Правда ажиотаж быстро спал. Всё же жанр у них своеобразный, на любителя. Таксист ещё долго что-то бормотал, но Тэхён потерял нить, как только услышал название. На вокзале он купил дешёвые проводные наушники, нашёл в онлайн-медиатеке трек и нажал на «старт». Мотив был немного отличный от того, что он слышал в такси. Вероятнее всего, это была ремиксованная версия. Однако голос был всё тот же, а слова произносились исполнителем также отрывисто и бодро. Словно он пел о чём-то светлом и радостном, а не о последнем дне. Тёплые слёзы пробежались по обеим щекам. Тэхён нажал верхнюю клавишу громкости, доведя её до максимума. Прохожие озадаченно оборачивались, наблюдая за тем, как ощетинившийся мужчина рыдает под старую попсу, импульсами вырывающуюся из наушников. — Честно говоря, я тоже всегда плачу под эту песню, — сказал кто-то позади. Тэхён не придал этому никакого значения, так как был полностью погружен в прослушивание, но некто звонким голосом продолжил монолог. — Она ведь совсем не грустная… Если только чуть-чуть, местами. Ёнджэ всегда злится, когда я её слушаю, но припев звучит для меня отголоском чего-то тёплого и забытого. У вас тоже такие чувства, да? — Вам не с кем поговорить? — обращается к незнакомцу Тэхён, выключая музыку и потирая заплывшие глаза. — Пожалуй, вы правы. Ежедневные поездки утомляют, в конце дня у меня буквально не хватает сил на общение, поэтому я стараюсь искать его в дороге. Вытащив наушники из ушей и промокнув глаза салфеткой, Тэхён наконец повернулся лицом к источнику этих странных реплик. Дождь прошёл, выглянуло солнце и на секунду ослепило его своими лучами. Мужчина, стоящий рядом, улыбнулся, видя, как тот щурится, пытаясь разглядеть его черты. Наконец зрение прояснилось, и Тэхён замер от ужаса, будучи не в силах поверить собственным глазам. Он не мог ошибиться, перед ним точно стоял Чон Чонгук. Тот самый Чонгук, но уже не худощавый школьник, а рослый мужчина с выбеленной улыбкой и дорогой укладкой. На секунду он даже было подумал, что спятил от горя. Волосяной покров тела то и дело вздымался, сердце неумолимо металось из стороны в сторону, ныло, напоминая о пережитой боли. Мало ли, сколько похожих в мире людей, а экзорцизмом Тэхён не промышлял, да и в роду, кажется, никого на костре инквизиции не сжигали. Но нет, он мог спутать кого угодно, но за время их дружбы, ему ни раз представлялась возможность разглядеть каждое пятнышко на теле Чонгука. Он невзначай дотрагивался до них, шутливо пересчитывал родинки, проводя между ними параллели и выискивая комбинации созвездий. И сейчас парень видел эти отметины на живом человеке, стоящем прямо перед ним. Пальцы предательски пульсировали, желая прикоснуться к этой бархатной и желанной коже. Он точно помнит, пускай и тщетно пытался забыть. Чонгук не оставил его, он ни за что бы так не поступил, Тэхён всегда был в этом уверен. И сейчас он вернулся, потому что обещал быть рядом. — Ну чего замерли? Вы так до вечера простоите, если этот поезд пропустите. — предупредил мужчина, подхватывая Тэхёна под локоть. Двери сомкнулись и состав двинулся. Парень сразу же взялся за телефон и долго-долго разговаривал с кем-то. Тэхён за это время успел вдоль и поперёк изучить его взглядом, улавливая каждую деталь. И как только они выехали за пределы Пусана, незнакомец положил трубку. — Ты же умер 6 лет назад, как такое может быть? — полушепотом произнёс Тэхён, словно боясь спугнуть виденье. Задавать такие вопросы первому встречному было весьма некорректно, но парень на все 100 процентов был уверен в том, что тот ему далеко не незнакомец. В ответ юноша лишь рассмеялся. — Так быстро перешли на «ты»? Господин, а вы, я вижу, не из робких! Меня кстати Доён зовут, а вас? Ох, то есть, «тебя». Мы ведь уже достаточно сблизились за эти 30 минут? А про 6 лет ты, конечно, здорово пошутил. Я на секунду даже сам поверил, что воскрес! — Доён засмеялся ещё сильнее. — Меня зовут Ким Тэхён, — на секунду он задумывается о чём-то и решительно выпаливает. — Тебе знакомо имя Чон Чонгук? — Кажется, моего профессора в университете звали как-то подобно… Хотя нет, он был Чонхёком, да и фамилия, помнится, не та. Больше никаких ассоциаций. — А Чинхэ? Ты был там когда-то? — Чинхэ? Это конечный пункт данного маршрута, ведь так? Я выхожу немного раньше, в районе деревни Ванмок. Там находится предприятие моего мужа, и я временно замещаю там директора. До Чинхэ ещё ни разу не доезжал, хотя говорят, что там красиво. — Я бы не сказал… У тебя есть муж? — Я, кажется, уже упоминал его ранее. Ёнджэ был единственным человеком, кто помог мне вернуться к нормальной жизни. После аварии ко мне в больницу приходили разные люди, представлявшиеся друзьями, но я не помнил никого из них. Их лица сливались воедино, я буквально не видел между ними различий. Но он был другим, выделялся из всех, поэтому я не усомнился в его рассказе. К тому же, я люблю его и точно знаю, что этот человек ни за что не сделает мне больно. В воздухе повисло неловкое молчание. — Как давно это произошло? — заговорил наконец Тэхён. — Авария? — уточнил Доён и сразу же продолжил. — Не могу сказать точно. Знаю просто, что потерял сравнительно немного. Я ведь тогда даже школу, кажется, не закончил. В тамбуре снова воцарилась тишина. Диктор роботизированным голосом объявил станцию «Ванмок» и мужчина, распрощавшись, выскочил на платформу. Тэхён от потрясения даже контактов его не спросил.

***

Мать его была совсем плоха. Женщина полностью приняла лежачий образ жизни и была не в силах даже самостоятельно дойти до туалета. Кожа лица её приобрела синюшность, под глазами образовались припухлости. Сквозь впалые щеки, казалось, просвечивалось очертание черепа. Остатки волос окрасились медным оттенком, что визуально прибавляло ей пару десятков. Она увидела сына, и уголки её губ обессиленно дрогнули. Тэхён выглядел не менее изнемождено и жалко, но материнская нежность никуда не пропала. Времена настали поистине тяжёлые. Отец работал по графику сутки через сутки, поэтому Тэхёну не было нужды оставаться в родительском доме. Поздним вечером он уже планировал сесть на последний поезд в Пусан и, передохнув денёк, вернуться снова. — Выглядишь так себе, — сквозь боль прошептала мать и выдавила из себя жалкое подобие улыбки. — Знаю. — стыдливо бросил Тэхён. — Тётушка Донгён спрашивала о тебе. Говорит, давненько тебя тут не видела. Ко мне то ты раз в год заглядываешь, а к ней больше никто не приходит с того дня, как она похоронила мужа. Старушка уже бредить начала без общения. Честно говоря, Тэхёну не хотелось её видеть. Он попросту не знал, какие слова ему стоит подобрать в разговоре с ней, матерью Чонгука. Стоило бедняге отойти от обнаружения останков сына, как беда вновь явилась к ней на порог. На этот раз небеса забрали горячо любимого супруга. Несчастная женщина с тяжёлым детством и старостью. И чем она только провинилась перед богами, раз ей была уготована такая судьба? Тэхён греет в микроволновке какое-то варево из холодильника и ставит на тумбу рядом с маминой кроватью. Она благодарит его, дрожащими руками приподнимает бульонницу и скромно надпивает так, будто бы наслаждается чаем на церемонии. Мужчина выходит на террасу и затягивается дешёвым табаком. На улице пасмурно, но асфальт сухой, значит дождь сюда не доходил либо же прошёл раньше и успел высохнуть. В нестриженных зарослях травы попискивают тиркушки, и Тэхёну начинает казаться, что даже в их пении он слышит мотив «Амнезии». И с каждой секундой это ощущение всё больше и больше перестаёт являться всего лишь отголоском памяти. Напротив ворот останавливается велосипед, и некто выключает колонку, из которой то и дело рвётся наружу отрывистое мужское пение. Очевидно, это не та песня, но голос и манеру исполнения Тэхён всё же узнал. Гость заходит на территорию без стука и, оголив белоснежные зубы, несётся в сторону мужчины. Тэхён не сразу узнает в нём полицейского Ли Минхо. Лишь тогда, когда его обдаёт резким сладковатым запахом мужского парфюма. Даже спустя 5 лет он пользуется всё теми же духами. — Боже мой, Ким Тэхён, ты ли это? Возмужал то как! Кажется, его голос немного огрубел. Приобрёл какой-то командующий мотив что ли. Хотя вполне вероятно, что Тэхён просто очень давно его не слышал. Должно быть, Минхо уж скоро стукнет четвёртый десяток. Если тому не изменяет память, конечно. Былая красота почти что иссякла. Офицер располнел, носогубные складки обвисли, белки глаз стали сероватыми, а веки спустились ниже, перекрывая собой длинные ресницы и несвойственно большие для азиата глаза. — А вы всё никак не оставите Чинхэ. — усмехнулся Тэхён, вспоминая некоторые детали прошлого. — Наён слишком привязана к этому городу, поэтому мы купили здесь участок и построили скромный домик для отдыха. Она вынашивает второго ребёнка, беременность в этот раз тяжёлая, поэтому я взял отпуск на работе и мы временно перебрались сюда. — Наён Пак? Учитель начальной школы? Так вот кем оказалась та загадочная сила, что тянула вас сюда! — Мы обручились примерно в тот период, когда ты начал учёбу в Пусане, но я всё равно удивлён, что ты не знал об этом. — Было не до чужих свадеб, уж простите меня. Из спальни донёсся протяжный зов и Тэхён последовал в дом. Мать поинтересовалась, кого занесло к ним в столь ненастную погоду, и мужчина подозвал Минхо, который, судя по звукам, уже находился в доме. Даже сейчас она рада его видеть, за годы ничего не изменилось. С улицы послышались постукивания и за несколько секунд внезапно пошедший дождик разразился громом и косым тяжёлым ливнем. Тэхён по-хозяйски заварил зелёный чай с лаймом и разнёс кружки по комнатам. Цветастую фарфоровую в спальню, белую стеклянную — в гостиную. Электрический камин потрескивал и заполнял рыжеватым светом помещение. Тэхён присел подле Минхо на диван и с его разрешения выкурил очередную сигарету, не выходя на улицу. Потом затушил её в отцовской пепельнице и, хлебнув чаю, обратился к гостю. — Сегодня утром я встретил Чонгука. — сходу заявил он. — Во сне? — отшутился Минхо. — Наяву. В поезде сообщением Пусан–Чинхэ. Он назвался Доёном и вышел на станции Ванмок. — Уверен, что тебе не привиделось? Мало ли сколько таких Чонгуков по земле ходит. К тому же, ты не имеешь возможности увидеть его в свои 23, а значит не можешь быть уверенным, что этот человек 6 лет назад выглядел точно также. — Я допускаю возможность, что это просто побочные действия моего сумасшествия, но я точно уверен, что видел шрам на виске, который был получен Чонгуком на моих же глазах. И ещё эта родинка под губой. Точь-в-точь! Тэхён вкратце пересказал события сегодняшнего утра, не забыв упомянуть «Амнезию», как группу и как диагноз Доёна. Рассказал о неком Ёнджэ, аварии и обо всём том, что ему показалось странным в их диалоге. Минхо внимательно слушал и в конце томно вздохнул, поглаживая собственный затылок. — Это странно, — резюмировал он. — Я хотел бы убедиться в том, что ты не сошёл с ума, поэтому вечером поедем вместе и утром отправимся сюда на том же поезде. Тэхён коротко кивает в знак согласия. Минхо заливает в себя остаток напитка и обречённо вздыхает, понимая, что если Чонгук и вправду жив, то служебный долг обязует его вновь заняться архивным делом. Получается, он всё же был на правильном пути, но потом снова свернул не туда. Наён застала Чонгука на его последних годах обучения и всем сердцем полюбила этого солнечного мальчишку. В разговоре с мужем она нередко упоминала свою скорбь по юноше, которому стала второй матерью. Вспоминая об этом, Минхо в который раз убеждался, что она не должна знать о расследовании, ей попросту были противопоказаны переживания в столь опасный для плода период. Сверху громко захрапели, и Тэхён уже точно знал, что мама проспит до утра. Даже болезнь не могла повлиять на крепкость её сна. Однако планы свои он менять не стал, поэтому, прежде чем сесть на поезд, они просидели у телевизора до самого позднего вечера, после чего Тэхён поставил у кровати ведёрко, блюдце с сушками и термос с яблочным компотом.

***

Удивительно, что Тэхён только сейчас прочувствовал эту ужасающую атмосферу здешних переулков. Обычно в юношестве воспринимаешь всё гиперболизировано, но, повзрослев, осознаешь, насколько глупыми были твои страхи. Но Тэхён, напротив, испытал ранее незнакомую тревогу. Здесь раньше лежала огромная бетонная плита, на которой они с Чонгуком просиживали дни напролёт, а сейчас стоит охранная будка. Их много понатыкали по всему городу, усадили туда невесть кого и спесиво заявили жителям, что теперь горожане могут спать спокойно. Правда, ничего опасного в действительности и не происходило со дня пропажи, да и предотвращать было ровным счётом нечего. Минхо что-то настойчиво рыскал в смартфоне, пока Тэхён неторопливо катил за собой его велосипед и нервно постукивал ногтем по металлическому звоночку. Поезд уже стоял на перроне, ожидая своего часа в расписании. Пожилой полицейский прошёлся вдоль вагона и, подмигнув Минхо в знак приветствия, проследовал дальше сквозь «гармошку». Поезд тронулся. Тэхён то и дело бегал до туалета, всматриваясь в лица пассажиров в надежде увидеть Доёна, но до самого Пусана никто, даже отдалённо напоминающий Чонгука, так и не зашёл.