Амнезия

Чонгук встал достаточно рано, но Ёнджэ к тому времени уже уехал на работу. Служанка вовсю работала на кухне и очевидно опаздывала к завтраку, отчего явно переживала. Услышав на лестнице шаги, она ускорилась ещё сильнее и демонстративно подула на кончики пальцев, дабы, вероятно, вызвать жалость. Однако Чонгук ругаться и не планировал. Он молча сел напротив телевизора и начал переключать каналы до тех пор, пока что-то не заставило его остановиться. «Член национального собрания Пак Бонгёль назвал 10 самых комфортных для проживания пригородных посёлков. На последнем месте рейтинга оказался Чинхэ, расположенный вблизи Пусана. На встрече с журналистами депутат выражениями не жадничал, поэтому с уверенностью назвал Чинхэ экологическим центром Пусанского округа.» — вещали по новостям. — Как думаешь, Сэбёк, почему люди едут жить в пригород? — обратился Чонгук к домработнице. — Думаю, господин, потому что там безопаснее. — Очень скоро нам всем придётся в этом усомниться, — парень сказал это максимально тихо, поэтому женщина промолчала в ответ. Чонгук поёрзал ещё немного на подушках, потом встал и уверенно зашагал наверх, отказавшись от завтрака. На втором этаже располагалась ещё одна просторная гостиная с камином, санузел и три комнаты, одна из которых принадлежала ему, вторая Ёнджэ, а третья была их общей спальней. Правда, последняя почти всегда пустовала, так как Ёнджэ подолгу засиживался за компьютером, чем мешал Чонгуку спать. Вопреки желанию полежать в собственной кровати, парень направился в другую точку. Сегодня его интересовала комната супруга. Обычно Чонгук туда не заходил, так как ловить ему в ней было нечего. Ёнджэ, будучи свободным, либо спускался вниз, либо приходил к нему сам, у себя же он работал или отдыхал. В комнате стоял запах дорогих сигар. Ёнджэ давненько к ним пристрастился, однако изо дня в день обещал бросить. Окна были плотно зашторены, поэтому в комнате стояла кромешная тьма. Чонгук нащупал сбоку выключатель и щёлкнул по нему. Наконец помещение озарилось. На первый взгляд ничего интересного. Впрочем, мужчина эту комнату никогда и не скрывал. На столе стояла рамка со снимком их скромной свадьбы, а над кроватью висела ещё одна, до их знакомства. На ней рядом с Ёнджэ стоял его отец, да и сам Ёнджэ был ещё ребёнком. Раз ничего больше не заставляло присмотреться, Чонгук перешёл к главному. То, зачем он пришел сюда — ноутбук. Устройство лежало посреди кровати, словно так и готовилось попасть в руки любопытному мальчишке. Парень нервно огляделся и плюхнулся на покрывало, тотчас открывая крышку. На экране засветилась заставка apple и выскочило окно с призывом ввести пароль. Чонгук повёл бровью и цокнул: данных он не знал, однако же был уверен в том, что у Ёнджэ плохая память на числа, поэтому он не мог не оставить себе подсказку. И подсказка нашлась. Паролем оказался его старый номер телефона, он был записан на клочке бумаги в верхнем ящике прикроватной тумбы. Парень ввёл его в пустое поле, и посередине появился кружок загрузки. Рыться по папкам тоже долго не пришлось, ведь вместо рабочего стола на экране замерцали непрочитанные уведомления из почты. В закреплённых диалогах висел десяток сообщений от некой Чон Донгён, Чонгук тут же щёлкнул по ним. Перед его глазами словно развернулась чья-то медицинская карта. Женщина то и дело упоминала множественные жалобы на здоровье и сетовала на бесполезность выписанных ей кем-то пилюль. Парень стал вчитываться усиленнее и побледнел от осознания. Губы его бессознательно двигались как у рыбы, а в голове царил полный хаос. Незнакомка неспроста делилась этой информацией с Ёнджэ. Он назначил ей лекарства. Но на каком основании? На протяжении 6-ти лет совместной жизни Чонгук не слышал ни единого упоминания медицинского образования мужа. Более того, из разговоров с его лечащим врачом он мог лишь на все сто процентов убеждаться в том, что в фармацевтике знаний у Ёнджэ нет. Однако же в переписке мужчина умело оперировал врачебными терминами, отчего Чонгук испытывал диссонанс в наивысшей степени. «Доктор, он всё ещё приходит ко мне во снах, жалуется, плачет, говорит, как ему холодно в сырой земле. Чонгук винит меня в своей смерти. Рвотные позывы участились с тех пор, как вы повысили мне дозировку. Теперь я уверена в том, что лекарства отрицательно сказываются на моем здоровье. Мы должны встретиться с вами в ближайшее время и что-то решить. Пожалуйста, напишите мне время и место, я буду ждать» Юноша срывается с места и падает к тумбочке. Шумно выдвигает ящики, роняет их на пол. Вряд ли он понимает, что именно ищет, хочется просто объяснить самому себе происходящее вокруг, найти оправдание любимому человеку. Счёт №0000927553009190 Отправитель: Кан Ючон Получатель: Ким Дэхви Сумма: 10 000 000 вон Способ оплаты: Наличные Дата платежа: ****.**.** На втором чеке вырисовывалась сумма гораздо больше, имя получателя было другим и датировался он 6-ю месяцами ранее. Первая дата — несколько дней до поступления в университет Вторая — либо совпадала с датой аварии, либо была к ней очень близка. Чонгук не знал точного дня как минимум потому, что сам никогда не интересовался, хотя теперь понимал, что стоило. Всё это мало походило на обычное совпадение, и от осознания этого факта бросало в дрожь. Ни имя отправителя, ни имя получателя парню знакомы не были, однако Ёнджэ неспроста хранил эти счета у себя в ящике. Он так или иначе был связан с этими деньгами. Для оплаты лечения и образования суммы были слишком крупные, да и переведены были средства физическим лицам. Чьи-то крепкие клешни сомкнулись, затаив в себе тайну его прошлого. И это прошлое надёжно охранял тот, кто по сей день приходился ему самым близким человеком. Чонгук знал, куда должен идти сейчас. Во всём мире только 2 человека могли дать объяснение происходящему. Захлопнув крышку ноутбука и наспех запихнув распечатки на их изначальное место, парень схватил свой телефон и помчался вниз по ступенькам. Завернул за угол и тут же столкнулся с беснующимся Ёнджэ. Взгляд его явно не предвещал ничего доброго. Волосы на голове стояли торчком, в зрачках искрилась то ли ярость, то ли смятение, а позади нервно металась служанка, заискивающе вылавливая на себе глаза Чонгука. — Куда направляешься? — злостно отчеканил мужчина. — В город, вероятно, — как ни в чем не бывало ответил парень и сделал было попытку проскользнуть мимо супруга, но тот вовремя ухватил беглеца за шиворот и оттащил обратно. — Раньше я мог объяснить твои вылазки прогулками с Тэёном, но сейчас у меня нет уверенности в том, что вы общаетесь, давно ты о нём не вспоминал. — А я не к Тэёну, — выпалил Чонгук и тут же стушевался, не зная, как оправдать себя далее. Вполне ожидаемый вопрос не заставил себя долго ждать. — Тогда к кому же? — К другу, — пробурчал он, проскакивая беглым взглядом по входной двери. — Ким Тэхёну? Начиная с макушки головы и до самых пят по коже Чонгука пронёсся табун мурашек. — Знакомое имя, но не могу соотнести его с человеком. Кажется, таблетки стали действовать хуже, и я всё чаще теряю воспоминания. Такая нелепая ложь. Парень и сам прекрасно понимал это, у него никогда не выходило убедительно врать, а его жалкие попытки лишь ещё больше провоцировали Ёнджэ на применение унизительных методов «проверки». Мужчина, словно пройдясь сканером по всей одежде Чонгука, рывком вытащил из бокового кармана джинсов его смартфон, демонстративно разблокировал его с помощью установленного им заранее своего отпечатка пальца и открыл страницу в Фейсбуке, где в числе немногочисленных диалогов уже вырисовывалось знакомое им обоим имя. Дрожь сковала всё нутро младшего. В голову отдало жаром и в глазах на секунду потемнело. — Так значит, в ноутбуке моём ты для него компромат искал? — не отрываясь от телефона, спросил Ёнджэ, но парень молчал. — Отвечай, чёртов Доён! — закричал он и закашлялся. — «Тэхён, нам нужно срочно встретиться, что-то происходит, и я не могу дать этому чёткого объяснения. Кажется, я начинаю вспоминать», — вслух зачитал Ёнджэ первое сообщение в переписке. — И адрес, куда ты, вероятно, ездишь «погулять». Мужчина лихорадочно усмехнулся, листая то вверх, то вниз пару тройку злосчастных сообщений в разговоре с Тэхёном. — Отправляйся к себе в комнату и хорошенько подумай о том, являются ли эти «воспоминания» в действительности «воспоминаниями» или это просто плод твоего воображения. Потом поделишься своими выводами, мне будет интересно послушать мысли «детектива Кима», — сдержанно указал Ёнджэ, и Чонгук повиновался. Дверь за ним тут же захлопнулась и ключ щелкнул в замочной скважине. Парень рухнул на ковёр, упиваясь в истерике. Правильно ли он поступил, перейдя грань дозволенного? Имел ли Ёнджэ право скрывать от него его же прошлое? Даже если хотел уберечь от чего-то? Но ведь он не просил, чтобы его спасали. Конечно, зная правду, он бы, возможно, обратился за помощью к мужу, но до сих пор младенчество, детство и юношество гинет в тумане небытия и Чонгук даже предположить не может, от чего именно его уберегают. И зачем? В голове сами по себе начали перебираться варианты личностей его родителей. Будь его мать отпетой мошенницей, наркоторговкой, алкоголичкой или проституткой, должен ли был Ёнджэ огородить любимого от всего, что с ней связано? Или будь его отец серийным убийцей, вором, разгильдяем и гулякой. Мог ли супруг умолчать о его личности во имя удовлетворительного психологического фона Чонгука? И всё равно не вяжется с тем, что ему не позволительно даже имя их знать. А может и вяжется, но в таком случае преступник как раз Ёнджэ. Недавно выстиранный ковёр отдавал лавандовым порошком. Парень запрокинул ноги на стул, а сам разлёгся на полу. Живот предательски урчал, веки утяжелялись. Лучшим решением в попытках избавиться от чувства голода был только крепкий сон. От ворсинок под его головой всё ещё веяло свежестью, закрытые шторы прибавляли атмосфере интимности и нагоняли дрёму. Очень скоро пустота заполонила его вид, и Чонгук погрузился в темноту.

***

К вечеру дождевые тучи беспросветно загромоздили тусклое небо. Чайки волнительно вскрикивали, кружась над растущими синими гребнями. С каждым разом, с каждой волной ноги Чонгука всё больше погружались под воду. Джинсы насквозь промокли до колена и прилипли к ногам, обдуваемые противным прозябающим ветерком. — Раньше мы с тобой частенько тут зависали, хорошее было время, — сказал некто позади него. — Особенно мне запомнился голос твоей матушки, кричащий: «Ким Тэхён, чёртов негодник! Сколько раз я говорила тебе не ходить к вечернему морю!», — усмехнулся Чонгук. — Мамочка всегда много паниковала, считая море источником всех бед. Наверняка ты помнишь, что она страдала от плохого зрения, поэтому вечно переживала за то, что в сумерках не углядит моё тонущее тело. Пара капель пены упали Чонгуку на лицо и он мысленно оценил степень усиления шторма. Находиться на пляже было небезопасно. Юноша медленно вышел на берег, давая морской воде проводить его, и оглянулся, стоя в недосягаемой зоне. Где-то вдалеке, на горизонте, сверкали молнии и устрашающе громыхало. Кажется, такая погода задержится здесь еще надолго. Впрочем, для сезона дождей это нормально. В такое время жить у водоёмов весьма рискованно, поэтому прибрежные посёлки пустеют. Закрываются кафе, магазины, люди съезжаются к центру. Стоя здесь и сейчас, под грохот разбивающихся об острые камни волн, юноша чувствовал присутствие того, кого сейчас рядом с ним почему-то не было. Море находилось не шибко близко, но до него ходила электричка, поэтому для разнообразия можно было и прокатиться. Гуляло поверье о том, что вода — проводник в мир богов. Все цели и желания, написанные на песке и вымытые волнами, отправляются на исполнение. Обычно они писали что-то общее, но периодически разделялись и загадывали что-то секретное. Чонгук точно помнит, он всегда писал одно и то же. И на падающие звёзды, и на «счастливое время» вроде 22:22 и 11:11. «Как бы далеко друг от друга не повела нас с Тэхёном судьба, я хочу, чтобы все дороги в итоге сходились в одной точке подобно сплетённым между собой нитям. И даже если он захочет забыть, я желаю вечно помнить»