Своё Безумие

Я не сумасшедший, просто моя реальность отличается от твоей.

      Когда я его вижу, мной тут же овладевает безумие.       Не то безумие от которого берут начала кровавые бани на улицах и многосерийные убийства, а то от которого хочется бегать, прыгать и кричать, о том как мне хорошо. Рыжие кудри, глаза цвета весенней листвы и безумная улыбка, которая может сравниться только с моей собственной.

***

      Смерть не часто заглядывает в эти владения, чего нельзя сказать о её слуге. Уж он то наоборот – не так уж и часто покидает мир, Любимого.

***

             И вот же он вновь здесь. В поистине чудесной стране, в которой вот уже, который год не гремят мечи войны, и не слышатся удары битв. Ну только если это не Траляля и Труляля снова не смогли что-то поделить между собой, будь то слова или дело. Явление нередкое и довольно-таки частое.              Бредя по давно истоптанным и изученным дорогам, которые всегда направляют туда куда нужно, Мастер от нетерпения по случаю встречи, ускоряет шаг.       Он исчез на пару дней по зову Госпожи. Звала кстати из-за пустяка, с которым она могла бы справиться и сама – плёвое дело же, но нет, зачем? Ведь есть Мастер, который не откажет!       А всего-то и требовалось собрать души с итоговой бойни одной странной войны. Кажется там была куча незнакомых рас, которые вели борьбу с огромными железными кальмарами.       Жуть – скажет Мастер.       Занятно – посмеётся, его Шляпник.       И будет так.       Виднеются крылья мельницы и даже из далека заметны собравшиеся за столом. Кроме Сони. Бойкая мышь наверняка слилась с чайным сервизом и спит себе посыпает, вряд-ли её разбудит даже появление старого друга. Конечно если очередная разбитая вдребезги кружка от Мартовского зайца не потревожит её.       Оживленно жестикулирующие руки вырвали по бокам из спинки высокого стула. Близко.       Остаётся буквально несколько – на сколько это возможно – метров, когда родной-гость сменяет шаги по земле, на шаги по воздуху.       Когда Чешир узрел эту способность у Мастера – ужасно обиделся. На три дня. За то, что теперь не он один мог незаметно приблизиться к кому-то. Что ж, ему пришлось потеснить свою ущемлённую гордость.       Никто не замечает фигуру зависшую за несколько метров над засервированным столом, метры кстати были такие же, как у дороги, когда Мастер-Гарри ещё не мог разглядеть исколотые, любимые пальцы.       То есть, не так уж и мало, однако не столько-ж, и много. Простая математика.       Внезапно для птиц летящих по соседству с зависшим в воздухе человеком, голова Гарри оказывается там где были ноги, а сами конечности занимают место головы.       Длинные волосы потянулись вниз, Мастер в который раз жалеет, что пряди вновь прибудут раньше их хозяина, и испортят весь сюрприз.       Закрыв глаза, летающий Нептица, плавно приступил к снижению, которое остановилось лишь от визга Мартовского зайца, который как заведённый извещал всех извещённых о прибытии Гарри.       — О, Дорогая, ты как раз к чаю, – хитрые глаза и безумная улыбка наполненная радостью – на эту картину, на это бледное лицо, на всё это можно смотреть вечно, однако нельзя. Глаза устанут.       Так что вместо бесконечного лицезрения, ничего не остаётся кроме, как тоже улыбнуться в ответ не менее безумной улыбкой.       — Я дома... – на распев, медленно смакуя фразу, говорит Гарри, и всё ещё не меняя голову на ноги, и наоборот, приглаживает пушистые, очень кучерявый волосы, которые так и норовили пощикотать щеки – неважно чьи, хозяйские или чужие, и приветственно целует Шляпника. Потресканные губы со вкусом чая и патоки – к пирогам с которой, кстати сам и пристрастил, Своего Милого – отвечали не менее взаимно.       На посторонние возгласы со стороны зрителей, по типу дружного "Фу-у-у" никто решительно не обращал внимания, ибо есть дела куда по-важнее.

***

      — Итак, Милая, чай ещё не остыл, но его всё равно надо бы подогреть новой историей, – потеснившись, двое сидят на одном стуле. Хотя нет, не так, на стуле сидит лишь один, а вот второй же разместился на коленях у сидящего на стуле. Привычная для этого дуэта поза, – Я точно уверен, все с нетерпением ждут твоего рассказа!       Радостно разбитая чашка с одной стороны стола и прилетевший пряник – который, в последствии был точно пойман в полёте – с другой, как ничто другое поддерживает слова Терранта. Оперевшись плечом о плечо, Своего Безумия, Гарри ещё раз вдохнул полной грудью запах сахара и ткани, который исходил от Шляпника, и прикрыв, но не закрыв полностью глаза, пустился в воспоминания.