Walls That Lie Between Us

В некотором царстве… Ведь так должны начинаться истории, верно? Все книги, которые были у сестры-близняшки Марко в детстве, это подтверждали. Сказки и повести брали своё начало за тридевять земель в тридесятом царстве. Однако сказка Марко началась скорее с того, что он неловко напечатал сообщение «у вас такие чудесные работы, вы рисуете на заказ?» и, не подумав, нажал кнопку «отправить». Он был подписан на нескольких художников в разных соц-сетях, пытаясь найти того, кто сможет нарисовать сцену из его истории. Наконец кое-кто появился на примете, и Бодт несколько часов просматривал профиль этого художника. Его внимание привлекли яркие цвета и резкие линии. Марко листал страницу, и с каждым новым рисунком он всё больше и больше влюблялся в стиль этого художника. Бодт чувствовал, что он прекрасно подойдёт к темам его рассказов. И, после нескольких месяцев восхищения работами этого парня, у Марко наконец-то хватило смелости написать ему. Ответа ждать долго не пришлось. Он даже не успел отвернуться от ноутбука, как внизу показался значок «набирает сообщение». Сердце Марко забилось в предвкушении. К счастью, художник, — его звали Жан Кирштейн, как Бодт успел узнать, — всего лишь хотел поподробнее узнать, что именно ему нужно. Марко прислал ему отрывок из своей истории, который надо было проиллюстрировать, а Жан ответил. Ответил, что знает эту историю. А ещё признался, что огромный фанат его работ, и сам подумывал нарисовать некоторые из своих любимых эпизодов. Они часами обсуждали историю, то, как каждый поднимал ту или иную сцену, и многое, многое другое… И теперь, два года спустя, они наконец решили встретиться лично, чтобы вместе поехать на сходку. Они много разговаривали во время первого заказа, так и зародилась дружба. Они начали чаще сотрудничать в проектах: Марко нравился смелый стиль Жана, а Жану нравилось внимание Марко к деталям. Обмен сообщениями перерос в обычную переписку, а потом и в видео-звонки. А восхищение резкими линиями и яркой индивидуальностью переросло во влюблённость. Марко вздохнул, нервно прошёлся по вестибюлю отеля и в сотый раз за пять минут посмотрел на свой телефон. Жан должен был написать ему, когда он будет около входа. Минуты перед встречей длились вечность и действовали на нервы. Но Марко знал, что так быть не должно, и он просто глупо себя ведёт без причины. Жан ведь не знает о том, что Бодт влюблён в него. По крайней мере, Марко надеялся, что он не знает. Кирштейн был куда более наблюдательным, чем казался. В новом совместном проекте они решили сделать главных героев гомосексуальной парой. Ну, а Марко совсем немного описал персонажей похожими на себя и Жана. Совсем чуть-чуть. Ладно, персонажи почти полностью представляли их самих. Он ничего не мог поделать! Просто Жан был таким красивым, классным и талантливым, и прямо сейчас написал, что он подъезжает. Чёрт. Марко обречён. Жан: Я на улице, тут пробка длиннющая, что за хрень вообще?! Ещё целых 2 дня, почему все здесь? Марко улыбнулся и напечатал ответ, пытаясь унять сумасшедшее сердцебиение. Марко: Проходит другая похожая сходка. Жан: Скажи это уходящим отсюда косплеерам. Марко: Помочь с вещами? Все мои уже в комнате, поэтому могу протянуть руку помощи! Жан: Надеюсь, рука помощи будет не одна, потому что вещей у меня много. Да, выйди и помоги. Я уже почти около входа. Зная, что Кирштейн, как и сам Марко, привёз много всего для продажи на выставке, он взял бесплатную тележку. Бодт выкатил её через автоматические двери как раз в тот момент, когда Жан выходил из своей машины. Сердце Марко решило, что сейчас самое время забиться гораздо быстрее, и он почувствовал, как его щеки запылали. «Боже, — подумал он про себя, — будто я не знаю, как он выглядит. Ещё не хватало, чтоб гормоны разбушевались!» Не обращая внимания на странное поведение его сердца, Бодт направился к старой белой машине, принадлежавшей Жану. Кирштейн улыбнулся ему, открывая багажник. — Надеюсь, у тебя хватит места. В этом году я много привёз на продажу, — сказал он вместо приветствия. — Да, достаточно места во мн… моей комнате. В нашей комнате. Очень много места. — Быстро поправил себя Марко, чувствуя, как быстро начинает смущаться. Жан только приподнял бровь и покачал головой. Когда он посмотрел в свой багажник, Бодт тяжело вздохнул. Он понятия не имел, как они проживут вместе целых пять дней. Он правда не хотел потерять своего самого лучшего друга. Ему нужно как-нибудь успокоиться. Вместе они быстро заполнили тележку багажом Жана и коробками с товаром. Кирштейн отдал ключи служащему отеля, и они с Марко поднялись в номер. Пока лифт поднимался на этаж, они немного поболтали. Сделав несколько шагов по коридору, они добрались до комнаты. Марко открыл дверь и вкатил тележку. Жан вошёл следом, закрыл дверь и осмотрел комнату, которую им теперь придётся делить: — О, отлично, две кровати. — Да. Прям, как мы зарезервировали. Мы не в фанфике, Жан, — ответил Бодт. Но он мечтал, чтобы всё было как в фанфике. Чтобы в отеле перепутали номера, и им досталась комната с одной кроватью. — Да, да… — ответил Кирштейн. Его голос звучал… разочарованно? Марко прекратил выкладывать вещи из тележки и посмотрел на Жана. Но тот отвёл взгляд в сторону, толкая маленькое фиолетовое мусорное ведро к стенке. «Даже не надейся. Тебе просто кажется», — подумал Бодт, разбирая оставшиеся вещи. Он не успел сморозить что-то глупое вроде «хочешь, я сбегаю и узнаю, можем ли мы снять комнату с одной кроватью», как услышал раздавшееся урчание. Кирштейн потёр живот и покраснел от смущения из-за мягкого смешка Марко. — Та-а-ак… — протянул он, — как насчёт ужина? Кажется, я немного проголодался. Бодт попытался подавить хихиканье, увидев свирепый взгляд Жана, но согласился. Вместе они поплелись обратно к лифту, и, выйдя из дверей, оставили тележку у входа. К счастью, около отеля было много магазинчиков и ресторанов, так что выбор был большой. Они остановились в закусочной с сэндвичами. Марко открыл расписание сходки на планшете. — Итак, — начал он, откусывая сэндвич с курицей, — регистрация завершена, и на завтрашний вечер всё готово. Пока что мы свободны. Давай пройдёмся по магазинам, пока народу мало. — Ничего, если мы дойдём до пристани? — произнёс Кирштейн, открывая приложение Pokemon Go. — Мне надо, там в конце Покестоп. «Боже, ну и задрот, я так тебя люблю», — кричал про себя Марко. Но вслух выдал: — Боже, ну и задрот! Ладно, дойдём до твоей пристани, чтоб ты смог поймать своих несчастных покемонов. — Это серьёзное дело, понятно? — ответил Жан, ткнув картофельным чипсом Бодту в переносицу. Тот чуть не скосил глаза, пытаясь проследить за ним взглядом. — Я же молчу про твою одержимость симуляторами свиданий. Марко слегка усмехнулся и отмахнулся от его руки. — Это не одержимость, а здоровая зависимость. А ещё, — он усмехнулся и наклонился вперёд, понизив голос, будто он собирался сказать что-то секретное. Что было отчасти правдой — Бодт не хотел, чтоб кто-то ещё знал, что он играл в отомэ-игры и ему понравилось. Жан тоже начал наклоняться. Марко вцепился в край стола, чтобы не упасть или случайно не поддаться желанию поцеловать Кирштейна. Возможно, у него просто разыгралось воображение, но ему показалось, что взгляд Жана скользнул вниз, к его губам, а затем снова поднялся к глазам. Пространство между ними медленно исчезало, из-за чего сердце Бодта колотилось, как сумасшедшее. Его глаза закрылись, что обострило все чувства. Запах одеколона Жана затмевал все остальные ароматы закусочной. Марко почувствовал, как Кирштейн выдохнул горячий воздух на его губы. Хлопнувшая за ними дверь заставила их обоих вздрогнуть и прийти в себя. Бодт почувствовал, как у него сильно краснеют щеки, и он быстро перевёл взгляд на свой планшет, пытаясь не смотреть на реакцию Жана. Он начал ругать себя за то, что опять себе напридумывал. Естественно, они не собирались целоваться! Очевидно, он это всего лишь вообразил. Они были так близко друг к другу. Но когда Марко услышал, как Жан прочистил горло, он не удержался и посмотрел на него. — Так что ещё? — спросил Кирштейн, теребя бумагу, в которую был завернут сэндвич. Марко сощурил глаза в замешательстве, и Жан уточнил, — Ты начал о чем-то рассказывать. — О, э-э… — пробормотал Бодт, — я забыл, что хотел сказать. Кирштейн усмехнулся, разряжая обстановку. — Забыл? Ну, у людей в возрасте часто случаются провалы в памяти. — Придурок, у нас разница даже не в год! — проворчал Марко. Он скомкал салфетку и швырнул её в заливающегося смехом Жана, сам стараясь не рассмеяться. Напряжённая атмосфера наконец рассеялась. С одной стороны, Марко было грустно — а вдруг Жан тоже хотел? А с другой — он бы мог потерять потрясающего друга. Потому что, если честно, за два года дружбы они никогда не разговаривали о сексуальной ориентации. Марко никогда не говорил ни про кого что-то большее, чем «да, выглядит хорошо», а Кирштейн всегда прямо говорил, если считал девушку привлекательной. Хоть идея сделать главных героев их истории геями принадлежала Жану, он никогда не говорил, кто ему нравится и к кому он себя относит. Насколько Марко знал, Жан был просто гетеросексуальным парнем широких взглядов. После этого они быстро доели сэндвичи, собрали вещи и покинули закусочную, теперь уже заполненную людьми. Кирштейн сразу же свернул к пристани, не отрываясь от телефона. Марко вздохнул, схватил его за куртку и оттащил в сторону, едва спасши Жана от встречи со столбом. Тот, потеряв равновесие, упал прямо на Бодта. Марко почувствовал, как по тому месту, где они соприкоснулись, пробежали мурашки. Он ощущал тепло Жана даже через их куртки. Когда Кирштейн оттолкнулся от груди Марко, тот увидел, как на щеках Жана появился лёгкий румянец. — Прости, — сказал Кирштейн и, выпрямляясь, двинулся вперёд, теперь уже смотря на дорогу, чтобы знать, куда он идёт. — Ждёшь выходных? — поспешно спросил он. «Да, и явно не из-за выставки», — подумал Бодт. — Очень жду. Игрушки, которые я сделал, в интернете всем очень понравились. Марко был писателем по профессии, но все свободное от работы время он уделял своей второй страсти — шитью. Он любил создавать вещи из ткани, и это приносило ему дополнительную прибыль. Они с Жаном договорились разделить палатку на выставке. Половину, принадлежащую Кирштейну, должны были занимать его рисунки, а половину Марко — его плюшевые игрушки и другие безделушки. Им в головы пришла идея сделать несколько товаров на основе их истории, и они решили создать мерч на основе более популярных персонажей, чтобы завоевать больше интереса. Вещи, символизирующие главную пару, должны были лежать у Жана рядом с его фан-артом. Марко сделал несколько маленьких плюшевых брелочков для ключей в виде основных персонажей, но сохранил ткань для больших игрушек. Его милые животные пользовались огромной популярностью. Была ещё одна плюшевая игрушка, из-за которой он нервничал больше всего. Но её час наступит, когда они вернутся в комнату отеля. И Марко волновался из-за неё все время. Он отвлекался, наблюдая, как Жан ловит покемонов и болтает об их истории, отвлекался на местные магазины. Атмосфера, окружавшая их, была лёгкой, и Бодт вовсю ей наслаждался. Рано или поздно, им пришлось снова вернуться в комнату отеля. Кирштейн рылся в чемодане в поисках пижамы. За окном садилось солнце. У Марко замерло сердце, когда он увидел, как Жан встал, и его фигуру осветило оранжевое солнце снаружи. Он забыл, как дышать. «Сейчас или никогда». Бодт подошёл к одному из ящиков и открыл его. Глубоко вздохнув, он что-то вытащил оттуда, повернулся к Жану и быстро спрятал руки за спину. Заметив это, Кирштейн вопросительно поднял бровь. Марко глубоко вздохнул и постарался успокоиться. — У меня есть кое-что для тебя. Вообще, я её сам сделал и… надеюсь, тебе понравится. — Не стоило, — сказал Кирштейн, склонив голову набок. Он выглядел очень растерянным. — Я захотел, — Марко сделал несколько шагов к Жану и вытащил руки из-за спины, показывая подарок. Кирштейну потребовалось всего мгновение, чтобы определить, кто это. Он удивлённо распахнул глаза, испустив вздох. — Сина… — пролепетал он и вытянул руку, тоже делая шаг вперёд. — Да, — ответил Бодт, протягивая Жану игрушку. — Знаю, прошло уже много времени с тех пор, как ты её нарисовал, но она была твоим первым оригинальным персонажем, и поэтому твоей любимой. Поэтому я решил постараться воссоздать именно её. Тебе нравится? — нервно спросил Марко, глядя на Жана, когда он взял игрушку в руки, роняя пижаму на пол. Кирштейн молча разглядывал Сину, проводя рукой по фиолетовым крылышкам, которые походили на крылья летучей мыши, темным волосам и рожкам вокруг головы. Чем дольше Жан молчал, тем больше Марко волновался. А потом Кирштейн просто прижал игрушку к себе. — Спасибо, — тихо сказал он, — это очень много значит для меня. Бодт выдохнул, сам не заметив, когда успел задержал дыхание. — Не за что. Делать её было довольно интересно. — Признался Марко. — Я знаю, что она для тебя много значит. Она вдохновила тебя более серьёзно относиться к своему творчеству. Если бы не она, мы с тобой, возможно, никогда бы и не встретились, — бормотал он. — Я для тебя ничего не привёз, — тихо сказал Жан, все ещё не глядя на Марко, будто даже не слушая его. Бодт тут же начал повторять, что ему ничего не надо и взамен он ничего не ждёт. Но Жан продолжил: — Я ничего не привёз… Но дать кое-что я тебе могу. Прежде чем Марко успел сказать хоть слово, Жан подался вперёд и накрыл его губы своими. Бодт застыл в шоке. Он даже не сразу осознал, что происходит. Когда никакой реакции в ответ не последовало, Кирштейн отстранился. Он отступил на шаг назад, не поднимая глаз. — Прости, — пробормотал он, нервно теребя игрушку в руках, — я очень давно хотел это сделать. «Что?!» — кричал мозг Марко. Но Жан уже продолжал: — Я даже думал, что персонажи истории были основаны на нас. По крайней мере, я на это надеялся. Когда ты поддержал мою идею сделать их геями, я подумал, что ты так сделал каминг-аут. Я должен был сказать раньше, но так нервничал, понимаешь? Я не хотел рушить нашу дружбу. Но когда я увидел… что ты сделал Сину для меня просто так… Ну, я и подумал… А теперь я просто все испортил, — Жан опустил голову. Марко отчётливо увидел, как он иссяк, больше не в силах говорить. — Прости меня. — Наконец Кирштейн поднял взгляд, чтобы встретиться им с Марко, и тот увидел страх, боль и тоску в этих прекрасных янтарных глазах. — Мы можем остаться друзьями? На Бодта нахлынуло чувство облегчения и чистой радости. Собравшись с духом, он протянул руки, нежно взял лицо Жана в ладони и мягко провёл большими пальцами по его щекам. Кожа под его руками была тёплая и румяная. Кирштейн в замешательстве нахмурил брови. — Марко? — прошептал он. — Да, они были полностью основаны на нас, — прошептал в ответ Бодт, наклонился и нежно прижался губами к губам Жана. Тот удивлённо вздохнул, но с восторгом ответил на поцелуй. Марко услышал тихий звук, когда Кирштейн выронил игрушку и обвил руками его шею. Бодт улыбнулся в поцелуй. Им нужно было многое обсудить. Например, выяснить, как они собираются мириться с тем, что их разделяют пять часов езды. Марко уже подумывал о переезде в новое место. Но когда их поцелуй продолжился, а объятия стали крепче, всё, о чем мог думать Марко, была стандартная фраза в конце всех книг со сказками, которые принадлежали его сестре. И жили они долго и счастливо.