счастье в трёх шагах.

            Утренний осмотр, таблетки, жестяной поднос с завтраком, индивидуальная терапия, поднос с обедом, таблетки, групповая терапия, отдых за книгой или классической музыкой, поднос с ужином, таблетки, сон. И так каждый день. Расписанный по часам и неизменный. Каждый. Божий. День.       Он потерял счёт времени. Потерял ощущение происходящего. Всё доведено до автоматизма. В стенах клиники говорили: «это на пользу», на деле ощущалось как ещё большая потеря себя. Потеря личности. Вместе с ней уходила и другая. Отсутствие в теле Птицы могло радовать, но Сергея здесь тоже не было. Оболочка, не более. Оболочка завтракала, обедала и посещала терапию. Рутина поддерживала существование, но жизни не было уже давно. Однажды перед сном в голове мелькнуло: «Видел бы меня сейчас Олег», а следом за этим «Олег погиб в Сирии год назад». И снова сознание блокирует эту боль, оставляя пустоту. Всё уходит. Нет личности — нет страданий. Тело как-нибудь справится.       Со стены исчез ещё один день календаря. С того момента как за Разумовским закрылась решётка палаты минуло полгода. — Этого нельзя допустить! Это слишком шокирующее событие! Он может стать снова опасен, слишком опасен! — тараторит возмущённый женский голос. — Ничего не знаю. Док разрешил. Он умный. Ему видней. — простовато басит в ответ мужчина. Дверь открылась. Он медленно повернулся на звук. Ничего не выражающее лицо крупного санитара и встревоженная маленькая женщина сзади. Воздух пропитан напряжением. — Выходи. — снова пробасил громила-санитар. Сдвинув брови добавил: и побыстрей, нет у меня времени. Сергей медленно поднялся. Направился к освобождённому дверному проёму. Маленькая женщина тихонько ойкнула и отскочила в сторону, испуганно вжавшись в стену. Санитар пошёл за Разумовским, контролируя каждый его шаг, взгляд и вздох. Сергей чувствовал это мрачное напряжение спиной, но ему было плевать.       Они оказались перед дверью. Санитар положил крепкую ладонь на спину Сергея и сомкнул за ней его запястья наручниками. На недоумевающий взгляд ответил лишь: «так положено». Три шага. Разумовский внутри. Дверь закрывается. Два шага. Стул. Один шаг. Сергей садится за стол и поднимает глаза. Несколько секунд смотрит перед собой. Ощущается как вечность. Затих шум больных, затихла возня санитаров и санитарок, затихли часы на стене. Секунды капали медленно, как берёзовый сок из свежего надреза. Позвоночник натянут как струна. Казалось, даже воздух в лёгких курсирует в такт замедлившемуся времени. Теперь оно остановилось полностью. Мутное стекло сознания покрылось мелкими трещинами и в одночасье лопнуло. Рассыпалось мельчайшими осколками вокруг. Медленный вдох, сразу за ним резкий выдох. Крик.       От этого резкого пронзительного звука мужчина напротив поёжился и сжал пальцы в кулак. Олег. Он ожидал увидеть всякое, пока добирался сюда, но точно не думал, что увидит такое. Он помолчал некоторое время, затем несмело произнёс: — Прости, что заставил тебя так долго ждать, Серёж. — в глазах, смотрящих на него в ответ, был ужас.       Сергей зажмурился и опустил голову вниз. Рыжие волосы полностью закрыли его лицо. По плечам пробежала заметная дрожь. — Тебя нет… — еле слышно сорвалось с губ. — Ты мёртв, тебя здесь нет. Это всё галлюцинация, тебя здесь нет. Нет…нужно увеличить дозу…сказать доктору… — далее что-то странное и неразборчивое.       Вздох. Вспотевшие ладони прижаты друг к другу, пальцы сцеплены. Очень больно и немного страшно. Страшно видеть его таким. — Это неправда. Я жив, и я здесь. Прямо перед тобой. Посмотри на меня. Пожалуйста… — слова подбирать теперь сложнее, чем это казалось до встречи с ним. Намного сложнее, но пути назад нет. Он и не нужен. Нужно только вперёд, теперь по-другому нельзя.       Олег попытался дотронутся до плеча Разумовского, но тот лишь резко подскочил с места и стал отступать назад. Вжался в стену, сползая по ней вниз. Неотрывно бегающим взглядом продолжал смотреть на Олега. Призрака? Галлюцинацию? На дорогого человека, который мёртв. Он видел бумаги. Видел печать. Он знает: Олега больше нет и никогда не будет. Но вот он стоит напротив, говорит с ним. Снова. Взгляд и движения мягкие, не такие как были тогда, когда Сергей видел «его» первый раз. Это путало, сбивало с толку. Хотелось закрыться и спрятаться. Хотелось позвать доктора и уснуть. Снова зажмурился. Открыл глаза. Волков по-прежнему здесь. Только добавились мелкие серые мурашки перед глазами. Сергей дополз до угла. Дальше прятаться было негде. Попытался закричать, попросить помощи, но звука не было.       Его посетитель осторожно обогнул стол и направился к нему. Дверь открылась, в проёме появилась здоровая башка санитара: — Чё у вас тут? — он грозно посмотрел сначала на Сергея, затем на Волкова. — Нормально всё, начальник. Сами справимся. — спокойно ответил Олег и слегка кивнул санитару. — Время то это…тики-таки. Заканчивайте тут. — он туповато почесал подбородок и исчез по ту сторону двери.       Неужели санитар его тоже видит? Говорит с ним? В голове у Сергея били барабаны. Сердце стучало запредельно часто. Крупная дрожь охватила всё тело. В два шага Олег оказался с ним рядом. Медленно присел на колени. Разумовский замер, глядя на него. Повеяло запахом жареной курицы и дешёвого кофе — набор не самых качественных авиалиний. Но сильнее на фоне этого выделялся запах парфюма. Очень знакомый и привычный запах, который так часто витал у них дома. Сергей задержал дыхание. Чтобы ничего не сбивало. Продолжал смотреть. Не отрываясь, настороженно, затравлено.       Одна рука Олега оказалась на бедре Разумовского. Тот слегка вздрогнул, сильнее прижался спиной к холодным облупленным стенам. Вторая рука Волкова очень медленно и аккуратно легла Сергею на щёку. Ладонь тёплая и слегка шершавая. Большой палец плавным движение смахнул из уголка глаза выступающую слезу. Два медленных вздоха в унисон. — Что же они с тобой сделали, Серёж… — голос Волкова еле заметно дрогнул. Затем он порывисто прижал Разумовского к себе. Уткнулся носом в взъерошенную рыжую макушку, запустил в волосы руку. — Мне так много нужно рассказать тебе…       Сергей лишь прижался сильнее всем корпусом и капал крупными слезами Олегу на футболку. Если бы не наручники, он бы наверняка обвил руками крепкую шею Волкова и не отпускал как можно дольше. Теперь он точно знал, что Олег настоящий. Знал и чувствовал. И знал, что Олег его не оставит теперь.       Пальцы Волкова продолжали перебирать рыжие пряди, пропахшие лекарствами и усталостью. Всё такие же шелковистые и мягкие. Как раньше. Возможно, это единственное, что осталось от того Сергея, которого он знал. А возможно, до того Сергея нужно было лишь достучаться. Но Олегу это было не важно. Он знал, что теперь не оставит его. Что будет рядом столько, сколько только будет возможно. И даже больше.       Дверь снова открылась, здоровяк-санитар сообщил, что время для посещений вышло. Спорить Олег не стал. Лишь обнял Разумовского покрепче и пообещал приходить почаще. Они оба знали, что так и будет.       Дверь за Олегом закрылась. Напряжение в воздухе мгновенно рассеялось, звуки вернулись, а стрелки часов продолжили свой бесконечный бег по кругу.