Дела царские

      Ты накосячила. Следишь за его тяжёлым взглядом, но он даже не направлен на тебя. Ненавидит? О да. Ты его подставила. Вся королевская полиция на ушах от твоего поступка. Но, кажется, в глазах Эрвина Смита нет никакого огонька ненависти, а лишь пепел от злости и что-то другое, что ты ещё объяснить не можешь.       Может быть, не стоило болтать с королевской полицией обо всем подряд, ну а что поделать, когда твой отец — влиятельная шишка из Шины, и ты можешь позволить себе все, что только захочешь. Единственное, кого ты ещё не позволила, так это главнокомандующего Разведкорпусом Эрвина Смита, высоченного мужчину с острым подбородком, ярко-голубыми глазами и носом-горбинкой. Как говорит народное поверье, такой нос лишь в плюс отношениям.       — Мы понесли потери. Большие.       «Снова», — подумала ты, пробегаясь взглядом по его рельефному телу, красивым бедрам, заостряя внимания на то, что между ними, а затем снова на его лицо, заметив, что он в упор глядит на тебя.       «Блять», — пронеслось у тебя в голове, ведь ты совсем его не слушала, не слушала вопросы, которые тебе задавали, не слушала и была словно в прострации.       Он глубоко выдохнул, отдал честь левой рукой, что, конечно, считалось неправильным, подошёл к тебе и повёл из кабинета прочь, направляясь к дальним комнатам на третьем этаже.       Однако, не успела ты сделать и шести шагов, как Эрвин резко прижал тебя к стенке, наваливаясь всем весом. Приподнял твой подбородок, критически осмотрел, спустился первым, нежным поцелуем по твоей шее, а затем переключил свое внимание на твои губы, вторгаясь в них языком и не давая тебе ни шансу на доминирование. Тебе лишь оставалось положить свои ладони на его сильные плечи и выстанывать в его уста проклятия и благославления.       Он прошёлся рукой по твоей спине, магнетически, завораживая, несильно сжал ягодицы, вызывая твоё мычание и недовольно сведенные брови. — Прости, прости, — его улыбка была по-истинне прекрасна, но ещё прекраснее был его голос — томный, низкий и зычный, словно сладкий мёд, и, на удивление, губы его были такого же вкуса.       Он поспешил наклониться к твоему личику снова, заправил выпадшую прядку за ушко, слегка потревав волосы, а затем тихо-тихо, еле слышно прошептал: — Давай устроим переворот.