Влюблённый в классного руководителя

От лица Арсения Сергеевича Открыв глаза, я даже не сразу понял, что телефон рядом с моей подушкой вибрировал. Включив свет и взяв с тумбочки очки, я надел их на переносицу, после чего перевёл взгляд на дисплей. — Шастун? Пьяный или что? Взяв трубку, я услышал лишь грохот и периодические всхлипы, от этого стало так не по себе, что неосознанно вскочил с кровати. Получив ответы на некоторые свои вопросы, я всё равно оставался в недоумении, ведь суть проблемы была непонятна, а беспокойство за ученика росло с каждой минутой ожидания. Я бродил по квартире, смотря на время и ждал заветного звонка в дверь. От лица автора Прошло десять минут и в дверь постучали, подойдя к квартире учителя, подросток даже забыл про существование звонка, так что дрожащие руки стали тарабанить в железную дверь. Открыв Антону, Арсений замер на пороге, смотря в заплаканные и опухшие глаза, грязные колени, а так же правую руку, которая была повреждена. Освободив проход, мужчина пропустил юношу, но тот не торопился заходить, он сжал в руках край худи, а после прижался к голубоглазому, который от удивления замер. — Антон, давай сначала мы промоем и обработаем твою руку, я дам тебе переодеться, а потом ты всё расскажешь? — парень молча кивнул, проходя вглубь двухкомнатной квартиры, бросая на пол рюкзак и снимая обувь. Квартира Попова была небольшая, но достаточно уютная и чистая. В гостиной висел телевизор, а напротив стояли два кресла, между которыми стоял небольшой столик. Некоторые полки были заняты растениями, статуэтками и фотографиями. Фотографий было очень много, именно это и привлекло внимание Шастуна в первую очередь, он рассматривал одну из многочисленных фотографий, но как только хотел взять её в руки сразу отдёрнул , ведь не хотелось пачкать деревянную рамку. — Садись в кресло и давай мне руку, — мужчина прошёл в комнату и поставил на стол поднос с медикаментами. Юноша сел в кресло и протянул ладонь брюнету, который расположился рядом с ним, взяв упор на одно колено, — А теперь я готов внимательно слушать, если будет неприятно, то говори. — Я был у Оксаны, мы пили, а потом мне позвонила соседка… Она жаловалась, что в квартире шумно. Поэтому я побежал к нам домой, чтобы успокоить отца. У меня не было желания разбираться с полицией, если кто-то вызовет наряд на наш адрес. Когда пришёл домой, то увидел там двух мужиков, один сразу куда-то ушёл, батя в полумёртвом состоянии от выпитого, а второй мужик начал ко мне лезть, чтобы я ему… ну отсосал в общем, — рука Арсения невольно сжала руки парня, от чего тот зашипел. — Ой, прости, пожалуйста. Так и что ты сделал? — Я? А что я? Хоть рост у нас и совпадает, вешу я меньше, так что пришлось думать башкой. Я бутылку разбил об пол и по причиндалу ему заехал, поэтому рука и в крови. Схватил вещи и убежал, пока он от боли корчился, — вспоминая всю эту ситуацию, юноша шмыгнул носом, прикусывая потрескавшиеся губы. — Ладно, можешь сходить в душ, я принесу тебе вещи, если хочешь, то подогрею тебе поесть, а спать будешь у меня в спальне, — рука преподавателя легла на плечо Антона, аккуратно похлопывая, чтобы хоть немного его подбодрить.

***

Стоя в ванной, Шастун снял с себя всю одежду и посмотрел на себя в зеркало: опухшее лицо, взъерошенные волосы, худощавое, но крепкое телосложение, всё те же синяки и ссадины, смотря на которые юноша чувствовал моральную боль сильнее, чем физическую. Встав под струи теплой воды, парень выдохнул, смывая со своего тела всю "грязь". Кожа краснела от интенсивного трения, а где-то даже оставались царапины от ногтей, которыми Антон нечаянно задевал себя. Он до сих пор не понимал того, что сейчас он находится в квартире своего классного руководителя. В квартире преподавателя, который ему нравиться. Единственное, что точно сидело у него в голове: здесь он в полной безопасности. Надев одежду Арса, юноша подметил то, как приятно пахнут его вещи кондиционером для белья. — Арсений Сергеевич, я всё, — тихими шагами, Шаст прошёл мимо кухни, где заметил Попова, заваривающего чай для двоих, — спасибо, что разрешили остаться у вас. К друзьям не хотелось идти, завтра бы приехали родители Оксаны и поставили на уши всех… — Ты ведь понимаешь, что с этим нужно что-то делать? Я тоже не смогу всё время молчать или ты хочешь, чтобы это скрывалось до момента, пока тебя не придушат? — поставив чашки на стол и тарелку со сладким, мужчина выдохнул, сев рядом и сняв с себя очки. — Скоро приезжает моя старшая сестра, может получиться что-то придумать, а ночевать попрошусь у кого-то из друзей, домой мне не стоит пока возвращаться. Один я туда уж точно не решусь пойти. Меня в любой момент могут стопнуть в подворотне у дома или в подъезде. — Убираться и готовить умеешь? — приподняв бровь, мужчина постучал пальцами по кружке. Юноша в ответ кивнул, — Тогда предлагаю следующее, ты сможешь жить у меня, до приезда своей сестры, но взамен будешь выполнять роль "домохозяйки". Нагружать я тебя сильно не буду, не переживай, это просто, чтобы ты не просто так сидел. — Хорошо, только у меня нет с собой запасной одежды и школьные вещи дома. Вы сможете завтра вместе со мной заехать ко мне домой и забрать их? — глотнув выпечку, подросток допил чай и отнёс чашку в мойку. — Без проблем, тогда не уходи завтра после уроков, а дождись меня, я как раз завтра перед работой заберу машину с сервиса. А сейчас пойдем спать. Юноша всё-таки уговорил преподавателя, чтобы тот постелил ему в гостиной. Антон лёг в кресло, которое его научил раскладывать Арсений и как только погас свет, а шаги преподавателя скрылись за дверью спальни, он закрыл глаза, погружаясь в сон… (Сон Антона) Перед глазами заброшенная местность, совершенно безлюдная, от чего внутри селилась паника. Темень вокруг так же не успокаивала, лишь лунный свет слегка освещал заброшенное здание, стоящее в округе деревьев. Четыре полуразрушенных этажа, которые, казалось, могли обвалиться в любой момент от дуновения сильного ветра. Я иду к нему, совершенно не зная того, что именно меня ждёт, но паника, доводящая до тошноты, копилась в горле, отчего я постоянно сглатывал. Минуя этажи, я не задерживался на них долгое время, прислушиваясь к тишине и всматриваясь в темноту. На пыльном полу кирпич, обломки арматуры и стекло, много стекла, так же изредка под ногами шумели жестяные банки от каких-то напитков или консерв. Каждый раз, когда моя нога соскальзывала со ступеней, я чуть ли не вскрикивал, хватаясь руками за стены. На четвёртом этаже я решил остановиться и пройти вглубь, так как это помещение больше всех было освещено, а значит рассмотреть его было проще всех. Сделав от силы шагов пять, я краем уха начал слышать посторонние шорохи, они были в момент, когда я делаю шаг, когда же я стоял, то всё прекращалось. Внутри уже было желание бежать, но в голове было понимание того, что звуки исходят со стороны выхода, за моей спиной, а значит бежать мне некуда. И я убедился в этом, когда сзади дёрнули за капюшон, сбивая с ног, заставляя болезненно приземлиться на зад, проехавшись руками по полу. Я пытался ухватиться за хоть что-то, но меня продолжали тягать по полу, как половую тряпку, ударяя о колонны, стены и дверные проёмы остальных комнат. — Думал я тебя не достану, пацан? — мои уши уловили знакомый мерзкий тембр, от чего сердце ушло в пятки, а дар речи пропал, — Слишком уж ты хуёво себя повёл во время нашей первой встречи, ведь мог бы спокойно поработать ртом, — крепкая рука хватает меня за лицо, заставляя поднять взгляд, — и я бы тебя спокойно отпустил, но ты сделал себе же хуже, понимаешь? Я молча кивнул, чувствуя то, как по щекам стекают первые слезы, а челюсть хватает судорога от перенапряжения и крепкой хватки. — Ну ничего, сейчас я поиграю с тобой иначе, — уложив меня на пол, обе руки мужчины оказались на моей шее. Попытки спихнуть его или ослабить хватку были тщетными, поэтому мне только и оставалось судорожно ёрзать, в надежде вздохнуть. Слух потихоньку пропадал, а перед глазами виднелись лишь так называемые "мошки". Схватка моих ладоней слабела, а боль от пореза на руке я уже даже не чувствовал, теряя сознание… (Конец сна) Резко открыв глаза, юноша понял, что он плакал во время того, как спал, но тут что-то теплое и маленькое легло на его щёку, заставляя дернуться и сжать простынь. — Папа всегда гладит меня по щёчке, когда мне сняться страшные сны. Он так делает, чтобы я не плакал и ты не плачь! — Антон и поверить не мог, что сейчас перед ним стоял ребёнок, гладящий его по щеке. Это был маленький мальчишка: одетый в джинсовый комбинезон и жёлтую рубашечку, аккуратно заправленную в штанишки; глаза у него были голубые, как у Попова, ресницы длинные и светлые; единственное, чем он был не похож на мужчину, так это тем, что он был светло-русый, а не брюнет. Парень смутился и встал с кровати, окончательно пробуждаясь и присаживаясь на корточки рядом с малышом. — А где твой "папа"? — у парня в голове до сих пор ничего не укладывалось, но когда ребёнок взял его за руку, юноша не сопротивлялся, а спокойно шёл за ним. На кухне уже пахло кофе, яичницей и молочной кашей с яблоками, которую скорее всего готовили для мальчика, ведь когда Шастун присел рядом с ним, он отчётливо учуял именно этот запах. Грохот посуды и тихое бормотание Арсения дали понять подростку, что он всё же в его квартире и всё, что произошло за это ночь действительно правда. — Папа, смотри кого я нашёл! — ребёнок радостно вскрикнул, чтобы мужчина обратил своё внимание, — Он такой большой, но плакал, пока спал, а я, прямо как ты, смог его успокоить. — Еля, это Антон, он мой ученик, он уже скоро будет выпускником, представляешь? — Попов как ни в чем небывало поворачивается к сыну и подходит ближе, чтобы взять его на руки, — Антон, как ты себя чувствуешь? — Не особо. Не знал, что у вас есть ребёнок, — некая грусть в голосе промелькнула, после чего Шаст сел за стол. — Да, это мой сын от прошлого брака. Его зовут Елисей. Извини, что не предупредил тебя. Бывшая жена утром его привезла и поставила перед фактом, что уезжает в командировку, а няня на больничном, — мужчина пожал плечами, поглаживая Еля по голове, — Он с нами буквально дня два. — Если вам нужно на работу, то я могу побыть с ним, я всё равно на учёбу не пойду сегодня, чувствую себя отвратно, — парень спокойно насыпал себе завтрак и вернулся на место. — Ладно, тогда я уже побегу. После работы поедем все вместе к тебе за вещами, не скучайте, — Арсений по привычке целует в макушку сына, а так же Антона, что сбивает его с толку и он немного краснеет, — Извини, Тош. Елисей Арсениевич, слушайтесь Антона! Люблю тебя, солнце. Надев пиджак и брызнув пару раз парфюмом, мужчина скрывается за входной дверью, оставляя недоумевающего Шастуна и заинтересованного Попова младшего, который подсел ближе к юноше, аккуратно наблюдая за его действиями.