Острие

Предисловие.

      Данная работа не планировалась как таковая. Прошу не судить строго. Все идеи, мысли, события и персонажи являются вымышленными и не несут под собой прототипов из реального мира. Все является фантазией и бредом автора. Спасибо за понимание и приятного прочтения.

Глава I

      Синяк. Еще один синяк, и еще один. Все мое тело усыпано синяками. Руки, ноги, ключица и даже голова не обошлись без этих отметин. Так и продолжив бы стоять в коридоре полуразваленной двушки, я бы точно нарвалась на неприятности, но скорее не из-за синяков, а из-за того, что торчу в коридоре и попадаюсь на глаза. Моей матери плевать на меня и то, что меня избивают и издеваются надо мной. Но рекордсмен наплевательства – это мой отец, он ушел от нас, когда мне было 7. Помню пришла со школы, мать вся в слезах, и говорит: «Кира, подойди ко мне.». Знаете, лучше бы я не подходила к ней, но что-то в тот момент перемкнуло во мне, и я подошла. Она тогда меня так выпорола, называя «отцовским отродьем», что это я запомнила надолго. Забыла представиться, я – Кира, мне 16 лет, живу на окраине какой-то жопы мира, все одноклассники и одноклассницы надо мной издеваются, поэтому мое желание посещать школу значительно невелико. Если вам интересно, то агрессия в мою сторону из-за того, что я показываю зубы на издевки по поводу меня и моей семьи. Когда тебя постоянно называют «обделенной девочкой» или «нищенкой», ты невольно начинаешь либо саморазрушаться, либо давать отпор. В моем случае, я дала отпор. В основном это были колкие шутки про «низкий социальный статус», «половой орган вместо мозгов» и все в таком духе. И вот как мне это вышло боком. Теперь меня то поджидают, то специально отлавливают эти будущие ударницы полового труда и их ухажеры, не менее отмороженные кадры. Так вот, что-то я заговорилась. Как глупо говорить с зеркалом, представляя, что ты рассказываешь это кому-то. Бред не иначе. Неужели у меня поехала крыша? Я взяла свою сумку, в которой была пара нужных мне вещей и так по мелочи, и пошла в комнату. Залипнув на какую-то дрянь в ютубе (спасибо соседскому вай фаю, от моей матери интернета хер дождешься), я и не заметила, как окончательно наступила ночь. Я пару раз расслабилась и, включив музыку в наушниках, уснула, так и не переодевшись, и не сходив в душ. У меня был странный сон, в нем я плыла на лодке. Махая веслом, я плыла по течению, пока кто-то пытался со дна реки, то ли залезть, то ли перевернуть лодку. Руки, белые худые руки, много, их было много. Я проснулась, еще плохо осознавая границу реальности и сна, но кое-как сообразила, что это был сон. Пора собираться в школу, так не охота, честно сказать. Зашла в ванную, снова увидела свое побитое после вчерашнего лицо. «Оно ужасно», – сказала я и начала умываться. Закончив все свои дела в ванной, я пошла на кухню и выпила там некую жидкость, которую мы называем: «чай», хотя чаем это трудно назвать, скорее месиво какой-то сранной травы, намешанное моей тетей.       И вот я у порога школы, тут меня никто не встречает, с утра я еще никому не нужна, ибо наших, так называемых «крутых» еще попросту нет. Обычно они предоставляют честь появиться ко второму или третьему урока, а это означало мое спокойствие, хоть некоторое время. И так я просидела два урока, затем пошла попытка отпроситься у моей классной руководительницы домой, но она сказала, что я и так часто отпрашиваюсь, бла бла бла и еще много бессвязного бреда, про необходимость образования. Боже, как же хочется заткнуть ей рот, снять эти дешевые ужасные чулки, которые она надевает для директора, земля металлом его убогим вкусам, и засунуть ей их в рот, да поглубже. Да, видно я способна лишь на мысленную и словесную агрессию, смелости на такого рода выходку, мне бы не хватило. Покинув кабинет классной после неуспешной попытки свалить из этого предбанника ада, я решила переждать бурю в туалете. Согласна, не самая лучшая идея, но все же закрывшись в кабинке, там можно хотя бы поспать чутка. Моему плану суждено было провалиться. Перед самым входом стояли две жертвы плохого косметолога ну или ужаснейшего, как вам будет удобней. – И куда это мы развернулись, Елова. – сказала одна из них таким противным голосом, что за малым чуть кровь из ушей не пошла. – Не твое дело. – мой любимый и единственный ответ, чтобы не накалять ситуацию. – Я не поняла, сюда иди. Мы о чем тебе вчера говорили? Больше уважения бл*дь ты такая! Ты че думаешь самая крутая? – она подбежала ко мне и попыталась схватить. – Отъ*бись! – почти заорала я.       Вот все бы ничего, но в тот момент я так хотела ударить ей в лицо, да посильнее. Даже не знаю, что меня остановило. В общем, я просто отпихнулась от нее и ушла в предподвальное помещении школы. Это такое место, где наши технички хранят швабры, ведра и все в таком духе. Пересидев там до обеда, когда все уходят со школы, я решила сваливать из школы. Знаете, в чем беда? Когда я уходила через задние ворота, там меня уже ждала эта гоп компания и во главе нее стояла эта самая Мандаровская, которая и провоцировала с утра. Прекрасно, не удивлюсь, если она и стала тем, кто всех здесь собрал. На часах было три дня, когда они поджидали меня у задних ворот, теперь после продолжительной погони, на часах уже шесть, и уже начинает смеркаться. Я сидела на какой-то стройке, как вдруг услышала голоса. – Ну что еб*ть, думала спрячешься от нас? – Вы чего серьезно, сюда приперлись? – сказала полным отчаяния голосом я. – Ты думала, что не будешь отвечать за свой базар гнилой?       Кто-то из этой компании, когда все ее представителя меня окружили, взял за волосы и начал вытягивать их, будто пытаясь вырвать. Что ж, скажу так его попытки были успешны. – Кто бл*ть вы*бываться опять удумал, а? – это был уже какой-то звериный ор кого-то из этой компании. – Ты че, думаешь самая крутая, да? Самая крутая? Как тебе такое?       После каждого из этих слов следовали удары. Удары, удары повсюду, в основном прилетали ноги в спину и бока, хотя многие целились в голову, поэтому по голове тоже пару раз хорошо приложились, после чего собственно все голоса стали просто неразборчивой кашей. Единственное, что я помню, как кто-то уже в конце говорил: «мы перестарались, валим отсюда, посмотри на нее.». Я была в полусознании, но не чувствовала части лица, правую половину туловища, а еще много жидкости на лице, густой алой жидкости. Моя нижняя губа и мой нос, это прям Хиросима и Нагасаки. Я кое-как поднялась с колен, которые были кем-то истоптаны, и побрела домой, тут было недалеко. Моей матери не было дома, слава богу, увидь она в меня таком состоянии добила бы за вещи, а потом спихнула бы на моих одноклассников. Я пошла и легла в ванную, бросив грязные вещи в стирку. С уголка ванной на меня смотрела острая бритва. Ее острые края так и манила закончить эти страдания. И правда, если жизнь идет по п*зде, может пора бы закончить…       Кое-как оставшись живой после всего, я поняла, что больше не могу так и пришло время действовать. Вот мне и пригодились те вещи, которые я покупала. Ну как покупала, купила, но забыла оплатить. Это была бессонная ночь. Всю ночь я мастерила решение своих проблем. К раннему утру все было готово. Я тайком заскочила в нужный подъезд находящийся мне по пути и оставила «подарок» в почтовом ящике одной из тех, кто больше всего доставал меня. А затем отправилась к школе. Там, стоя около заднего входа, где всегда было мало людей и не было камер я ждала вторую. И когда она меня удостоила своим присутствием я пошла к ней, делая вид, что хочу извиниться, она скорее всего прочитала мое письмо и поэтому пришла одна. Так и есть, Мандаровская одна. Я медленно подхожу к ней, попутно неся бред о том, что я очень сожалею, что была груба с ними, но моя рука сжимает складной нож. Еще мгновение и нож открывается, моя рука достигает ее горла, еще раз, затем живот, еще раз и еще раз и еще много-много раз. Я с таким удовольствием слушаю ее предсмертный хрип. Скорее всего вторая, то есть Катенька уже размазана по подъезду, ведь в ее почтовом ящике «киса» - самодельная бомба, которую мы так прозвали с другом в детстве. Только сейчас она немного помощнее и в почтовом ящике. Моему наслаждению не было предела. Я вышла в коридор школы. Никого. Я кралась как мышка к кабинету, где сейчас должен проходить наш урок. Я стучусь и спрашиваю: «можно войти?». Учительница была больше ошарашена тем, что я пришла к середине урока, нежели крови на мне, с моим-то лицом, но все же пустила на урок. Когда закончился урок, ко мне подошли хахали этих стерв со своими дружками. Они сразу начали спрашивать, куда это я их позвала. Недолго думая, я засадила самому противному из них нож в шею. Остальные ошарашенные моим поступком просто испарились. Когда я вышла на крыльцо школы, у парадной уже стояла полиция. Они кричали в мегафон бросить нож, сдаваться и идти с высоко поднятыми руками.       Я посмотрела на осеннее небо надо мной. А этого ли я хотела? Думаю, этот вопрос будет долго мучить меня. Еще секунда и мой нож торчит у меня в горле, в глазах темнеет, колени подкашиваются. Я пячусь назад. Падаю… Тьма…       А этого ли я хотела?