leave it leave it leave it leave it libidO

Найн и Лав не были лучшими друзьями, в какие-то моменты даже казалось, что они и обычными друзьями то не были. Джисон постоянно держался холодно и отстраненно, предпочитал проводить время с Кюйбином или Юджоном, редко проявлял инициативу, чтобы пообщаться с Укджином помимо рабочих моментов и моментов типа «мы живем в одной общаге камон». Укджин будучи неугомонным макнэ сия группы, любил приставать к Джисону, как в принципе и ко всем, только немного больше. Чем более отстраненно и иногда даже раздраженно держался Лав, тем больше энергии и попыток прикладывал Найн, чтобы откровенно до него…доебаться. Со стороны такое поведение не казалось особо странным, даже можно было подумать, что это такая игра, но на самом деле Найн делал это как-то неосознанно и немного отчаянно. Хоть он ни разу этого не показывал, а может быть это и всплывало пару раз, но он искренне не понимал, почему по сравнению со всеми остальными мемберами, к Укджину Лав относился.. хуже всех, будто бы равнодушно, хотя младший лез из кожи вон, чтобы заполучить внимание лидера группы, таков уж был его характер. Не сказать, что он обижался, но да. Он обижался, даже с Миллом разговаривал по этому поводу, на что тот лишь пожал плечами. Чем больше уже откровенно отчаянных попыток Укджина привлечь к себе внимание Лава оставались абсолютно безрезультатными, тем больше напряжения росло между этими двоими. До этого они хоть как-то взаимодействовали друг с другом, в период дебюта и после него во время первых двух альбомов, но как только выступлений стало совсем мало, и они начали активно работать над камбеком, напряжение росло, а коммуникация сокращалась до необходимой. Это замечали все мемберы, но никто не мог ничего с этим поделать. 
Найн даже как-то пристал к Кюйбину, потому что они часто вместе работали над музыкой, пытаясь узнать у него причину такого отношения к себе лидера, но тот искренне не знал ее, и сам неоднократно задавался этим вопросом. Когда они работали над новым альбомом, каждый раз, стоило им начать разговаривать друг с другом, можно было подносить бенгальский огонек, он бы зажегся от воздуха. Напряжение перерастало в какое-то пассивное раздражение и если Лав был достаточно сдержан сам по себе и держал маску раздраженно-равнодушеного, то Укджина это вообще бесило, и сдерживать это он хоть и пытался, боясь, что его поведение отразится на мемберах, но на лице всегда была широкая фирменная улыбка, только такая искусственная, недобрая.
 Когда новая заглавная песня была написана и записана, осталось придумать взрывную хореографию, подходящую под концепт их альбома и особенно под песню с говорящим названием «libidO». Над хореографией ребята работали долго и во многом сами, только потом она была скорректирована хореографами и продюсером. Когда ребята дошли до той самой знаменитой части их перфоманса в своих задумках, то все мемберы не сговариваясь решили, что ее будут танцевать Лав и Найн, потому что их напряжение и какой-то немой конфликт можно было бы неплохо принять за сексуальное напряжение, проще говоря, у них была химия, не такая, которая любовь и сердечки в глазах, а химия, которая заставляет соседние объекты воспламеняться и шипеть. 
Сказать сколько раз Укджин трогал интимное место своего хёна — ничего не сказать. И каждый раз на лице того появлялось легкое выражение неприязни. Но были правы те, кто поставил их в пару, напряжение между ними и правда было превосходное. Все говорили о том, что Найн прекрасный актер и экспрессия на его лице невероятная в этот момент танца, но на самом деле ему и не приходилось слишком сильно уж играть. Точнее, ему нравилось это делать, сначала… А потом, он настолько вжился в этот момент, что он стал для него почти реальностью. В этот момент макнэ чувствовал даже в какой-то степени победу, потому что хён столько времени игнорировал его, редко прикасался или смотрел, а тут им буквально пришлось играть чертовых любовников на сцене, и у Лава не было выбора, что того раздражало, Найн точно это знал и это нравилось ему еще больше. Напряжение между ними становилось странным, но все еще было очевидным, даже в закулисном видео с фотосессии для альбома его видно(1*). Еще больше удовольствия Укджину доставляло дразнить Джисона, на что тот реагировал поначалу холодно, но последнее время все более эмоционально: уходя, ударяя по рукам, даже голос повышал. 
Перед съемками libidO (guilty pleasure ver.)(2*) они с Лавом поругались. Странное напряжение было часто, но вот чтобы ссориться так открыто, такого еще не было. Все началось с обычной тренировки, на которой они должны были отжиматься друг над другом, чтобы улучшать свою командную работу(3*). С самого начала хён показался Укджину слишком напряженным, они никак не могли попасть в ритм друг друга, постоянно сбиваясь, что мешало тренировке. Тогда Найн решил разрядить атмосферу, тем способом, которым мог — он просто начала хвалить своего хёна. — Ащщ.. Хён, у тебя такая красивая спина, ты должно быть так много работал, намного больше, чем мы все.. — Начал Найн, в привычной улыбчивой манере, находясь сверху Лава, как раз отжимаясь вниз так, что эта фраза прозвучала прям над ухом лидера. Упираясь руками в стул, и не упустив момент, он перенес вес на одну руку, другой проводя по голой спине Джисона, в доказательство своих слов. То, что он действительно не ожидал, так это столь бурной реакции хёна. Тот встал из стойки на руках, не позаботившись предупредить Укджина, тем самым грубо спихивая его с себя, и объявил для всех перерыв, хватая бутылку воды и выходя в просторный коридор из достаточно маленького и душного тренировочного зала. Что-то было не так, и это заставило Найна пойти за лидером в коридор. — Хён…? Все в порядке? — Укджин встал за спиной Лава, бездумно дотрагиваясь до руки того, проявляя таким образом волнения. Найн сам по себе был достаточно экспрессивным и эмоциональным, и не только его лицо выдавало эмоции, но и тело тоже, поэтому жесты всегда были бессознательными, мемберы давно привыкли к этому, кроме Лава. Потому что Найн не частно его трогал, опасаясь очередного холодного взгляда с его стороны. — Найн-щи, ты когда-нибудь будешь вести себя серьезно? — Лав резко развернулся, смотря на него из-под полуприкрытых глаз от раздражения. — С тобой невозможно работать! — О, правда? Поэтому ты так относишься ко мне? — Найна изрядно разозлила эта ситуация. Он действительно беспокоился и хотел помочь, всегда.. несмотря на то, что тот вечно его отталкивал, а теперь еще и обвинял его в несерьезности, прекрасно зная, что это просто то, как Укджин вел себя всегда, это не значило, что он несерьезный, у него было слишком много эмоций, особенно теплых и особенно по отношению к своим мемберам, которые должны были как-то выходить. — Отношусь как? — Лав закатил глаза, показывая явное нежелание продолжать разговор. — Да ладно тебе, хён. Ты терпеть меня не можешь, не помню дня с эры Dora Maar, когда ты хоть раз обратил на меня внимание или проявил желание пообщаться. Что случилось? Я правда так раздражаю тебя своим характером? — Найн же наоборот не хотел заканчивать разговор, распыляясь еще сильнее, долгое ожидание в неизвестности его достало. Он опять неосознанно дотронулся до руки хёна.
 — Прекрати меня трогать! — Почти выкрикнул Лав, отбрасывая руку Укджина, и это был чуть ли ни первый раз, когда тот видел лидера таким… вышедшим из под контроля эмоционально. — Ааааа..! Как по десять раз на дню лапать тебя на танцевальной практике, так это нормально, а как дотронуться до Вашего прекрасного тела, о сэр, прошу прощения, Вы злитесь. — Слова Найна Лав проигнорировал, уходя обратно в зал. Оставшуюся часть тренировки они провели молча, не сказав друг другу ни слова, как и, впрочем, вечером этого же дня.