Наставник Е

Это было забавно. До закатывания глаз, спрятанного за кашлем смеха, недостойного бессмертного великого воина хихиканья в кулак. То, как эти тридцатилетние дети неспешно и робко познавали друг друга. Пожимали украдкой руки, поправляли прически, дарили улыбки. Они думали, что хорошо от него прячутся. Будто Е Байи, проведший сотни лет в двойном самосовершенствовании, не распознает покрасневших губ, сбившихся волос и вытираемых о платок пальцев у возвращающихся со «сбора хвороста для костра» Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсина. Ему было почти жаль их, таких трогательных, глупых и неопытных. Неопытных, демоны! Его тридцать были уже так давно, что он почти ничего не помнил, и все же он мог побиться об заклад, что в этом возрасте невинности уж точно не сохранил. А эти — тьфу. И ладно бы только Чжоу Цзышу. Е Байи и не сомневался, что бывший Глава Тяньчуан до судьбоносной, сорвавшей ему к гуям крышу встречи с потерянным шиди не интересовался никем, кроме женщин. Но Вэнь Кэсин! Чтобы у насквозь порочного, устрашающего, несущего за собой многоголосый хор грязных слухов главы долины призраков вообще ни с кем не было? Это казалось невозможным. А между тем дело обстояло именно так. Упоминая об этом, Вэнь Кэсин, нисколько не смущаясь, пояснял, что все это время ждал и искал своего единственного. Теперь же он его нашел, но, вот комедия, понятия не имел, что с ним в горизонтальной плоскости делать. Е Байи было почти жалко Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсина. Напряжение между ними росло с каждым днем и звенело, словно натянутая струна пипы, угрожая вот-вот лопнуть. И он потащил их на постоялый двор. На самом деле и ему, и его бессмертным спутникам ночевка на мягкой перине была вовсе без надобности, но, право, не ждать же, что эти двое, которые друг на друга надышаться не могут, решатся впервые вкусить радостей плоти прямо в лесу! Е Байи надеялся, что чистая постель, бочка с горячей водой и изысканные благовония сделают свое дело, настроив Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсина на нужный лад. Поначалу все и правда шло неплохо. Поняв, что у них появилась наконец возможность избавиться от вредного наставника, те, почти не скрывая радости, сняли отдельную комнату и поспешили там уединиться. Некоторое время Е Байи из-за слишком тонкой стенки, разделяющей покои, различал лишь плеск воды и несвязное воркование. Потом наконец заскрипела кровать, раздались первые робкие стоны, воркование сменили чуть слышные шепотки. Е Байи почти собрался деликатно использовать заглушающий талисман, как вдруг… — А-Сюй, я не могу! — послышался внезапно громкий голос Вэнь Кэсина. — Я слышал, первый раз может быть по-настоящему дискомфортным. Ты моя вторая половина, мой спутник на тропе самосовершенствования, цель всех моих сердечных стремлений, самое дорогое, что только есть у меня в этом мире, я не могу просто взять тебя. Я ни за что не прощу себе твоей возможной боли. Давай лучше ты мною овладеешь? — Лао Вэнь! Да как ты можешь мне такое предлагать? Если это действительно неприятно, неужели ты думаешь, что я посмею сделать подобное с тобой? Ну уж нет! Если кто-то сегодня и станет принимающей стороной, то только я!.. — А-Сюй, ты не понимаешь… — Нет, это ты не понимаешь… Е Байи завыл в подушку. Такими темпами эти два идиота никогда не потрахаются! * Утро слегка печальный Вэнь Кэсин встретил в ресторане постоялого двора. Он прикрыл рукавом рот, не слишком изящно пряча зевок, и опустился за свободный стол, коих в столь ранее время в зале было предостаточно. За окном занимался рассвет. Вэнь Кэсин сделал глоток из пиалы, переводя взгляд на розовеющее небо. Утреннее ленивое безмолвие, красота природы за окном и аромат горячего чая действовали на него самым благотворным образом, заставляя если не забыть о своих ночных тревогах, то хотя бы ненадолго от них отвлечься. — Ну что, юный глупец, как всегда, не можешь ни с чем справиться без моей помощи? — На скамью возле Вэнь Кэсина уселся Е Байи. — На что это ты намекаешь, старая черепаха? — На твой очередной грандиозный провал на поприще телесной любви. — Е Байи очевидно считал бесцеремонность неоспоримой привилегией своего возраста. — Если ты продолжишь в таком же духе, прекрасный лорд Чжоу выскользнет из твоих неумелых сетей и бросится искать удовольствия в иных руках. — Да что ты… да как ты… да я тебя… — Не кипятись, маленький идиот. Гнев твое миловидное личико совсем не красит. Лучше начинай возносить благодарности небожителям, что свели тебя с великим Е Байи, который снова и снова спасает твою бестолковую задницу. Или наоборот, не спасает. — Е Байи многозначительно усмехнулся. — О чем ты толкуешь, несносный старикан? Е Байи не ответил. Порывшись в заплечной сумке, он вытащил небольшую книжицу и швырнул ее на стол. Книжица проехалась по полированной поверхности, едва не опрокинув исходящий паром чайник. Ее обложка распахнулась. Миру предстала заглавная иллюстрация. Вэнь Кэсин, вот уж редчайшее дело, потерял дар речи. На картинке сплетались друг с другом двое обнаженных мужчин. Их кожа розовела следами прикосновений, губы распахивались в безмолвных выкриках страсти, языки — ох, демоны! — в бесстыдной ласке касались сокровенных хризантем*. Лицо Вэнь Кэсина заалело, сливаясь по цвету с его кричаще ярким ханьфу. Усилием воли он оторвал взгляд от смущающего, но такого влекущего изображения и обратился к Е Байи, желая обрушить на того поток брани. Ругань пришлось отложить на неопределенный срок. Бессмертного воина в обеденной зале уже не было. * Этот день Е Байи провел просто замечательно. Он попробовал блюда в десятке разнообразных заведений, выпил немыслимое количество вина, затеял драку с бандой карманников. На постоялый двор Е Байи вернулся под вечер. Одного взгляда на персонал гостиницы оказалось достаточно, чтобы понять — что-то не так. Кухонные девицы при виде Е Байи смущенно краснели, разносчики многозначительно подмигивали, хозяин заведения — малоприятный тучный тип — потребовал доплаты за «неудобства». Е Байи отмахнулся (одно легкое нажатие на болевую точку — и чужие угрозы повышением цен сменились подобострастными предложениями скидок) и отправился в свою комнату. По мере приближения к ней причины странного поведения местной прислуги стали яснее. — Мальчишки! — усмехнулся Е Байи почти с нежностью. — Надо будет завтра обучить их рисовать заглушающие талисманы.