Глава 8
13 июня 2021 г., 19:00
Малфой разглядывал мать, сидящую в кресле с бокалом огневиски в руке. Ее взгляд был устремлен на потрескивающие в камине дрова. Внутри все бушевало, он хотел высказать ей все, что думал, раскрыть все карты, но чудом сдерживался.
— Я не буду вести Грейнджер к нему еще раз, — твердо заявил он.
Губы Нарциссы искривились в ухмылке. Она перевела взгляд на сына. В голубых глазах играл огонек веселья. Алкоголь лишь начинал действовать.
— Да ну, — протянула она, — У тебя ведь не будет другого выбора. Что ты будешь делать, ежели Лорд убьет меня и твоего отца?
Малфой прикусил язык, не желая сказать лишнего. Свечи в канделябрах бросали на комнату причудливые длинные тени. Лицо ведьмы то скрывалось в непроглядной тьме, то было устрашающе освещено огнями. Жидкость в бокале загадочно переливалась разными цветами, бросая отблески в ее глаза.
— Ты жалкая, — внезапно даже для себя произнес Драко, наблюдая за тем, как вопросительно изгибается ее бровь, — Ты всегда подчинялась отцу, выполняла его команды. Ты как маггловская собака, которая только и может, что выполнять команды, которым обучена. Ты никогда не сможешь стать чем-то большим только потому, что ты уже привыкла во всем слушаться его, — мысли сами вырывались из его губ. Он пытался контролировать себя, пытался остановиться, пока не стало слишком поздно, но годами копившаяся ненависть была сильнее, — Ты ничтожна. Просто мелкая пылинка, которую отец может сдуть в любой момент. Почему ты хочешь, чтобы я стал таким же? Ненавидишь себя за то, что допустила такое? За то, что стала такой девчонкой на побегушках? Ты всегда была ничтожной. Твои сестры… Они делали все, чтобы не быть такими, как ты. Такими же жалкими и ничего не стоящими. Они показали себя, а ты всегда была лишь воплощением чужих задумок!
Дыхание стало тяжелым. Ему не было стыдно, наоборот — ему нравилась эта беспомощность в глазах матери. Эта мольба закрыть рот и не продолжать, не делать больно. Но его было сложно остановить, особенно сейчас. Он набрал побольше воздуха в легкие, решаясь продолжить. Губы Нарциссы больше не украшала торжествующая ухмылка. Ей казалось, что она и не пила никакого огневиски — слова сына отрезвили, заставили почувствовать свою огромную вину. И он был прав, женщина и сама прекрасно знала это. Всегда боялась признаться самой себе в своей беспомощности, ничтожности.
— А еще я не хочу помолвки с Асторией. Мне плевать, что скажут Гринграссы. Они гадкие, я не хочу иметь ничего общего с этой идиоткой. К тому же, есть другая девушка, которая смогла стать мне ближе нее чуть больше, чем за неделю.
— Грейнджер?.. — несмело спросила Нарцисса и Драко кивнул. Она сглотнула, — Но она магглорож…
— А еще меня бесит, что наша семья такая принципиальная. И в этом ты такая же, как и отец. Такая же гадкая и мерзкая. Чистота крови не определяет ровным счетом ничего. Грейнджер лучше многих чистокровных волшебников. Она стала мне ближе вас с отцом, она доверилась мне, а мне пришлось так придать ее! Ничего, больше этого не повторится.
Он сжал губы, надеясь, что в него не швырнут Круциатус. После всего сказанного мать, должно быть, никогда не простит его. Она должна была кричать на него, ругать его, но та спокойно сидела в кресле, разглядывая жидкость в бокале. Быть может, у нее тоже не было выбора, как и у него? Быть может, зря он все это сказал? Его с головой накрыло непреодолимое желание обнять этого человека, принести свои извинения, но размеренный голос прервал его размышления:
— Ты прав, Драко, — его глаза расширились от удивления, — Я всегда была лишь девочкой на побегушках. Но я не хочу, чтобы и ты стал таким, — ей очевидно было тяжело говорить, — Сбеги вместе с Грейнджер.
— Ч-что?.. — вся его уверенность вмиг куда-то пропала.
— Сбеги вместе с ней послезавтра. Твоего отца не должно быть дома с утра и до полудня, у тебя будет время. Каминной сетью вы не сможете воспользоваться. Я приготовлю две метлы…
— Грейнджер не умеет летать, — перебил Малфой, с улыбкой вспоминая неудачные попытки мадам Хуч научить ее летать.
— Тогда прийдется взять одну. Я скажу эльфам перевезти все ее вещи в дом Уизли, — продолжала Нарцисса.
— С-спасибо… — пристыженно поблагодарил Малфой и поспешил уйти.
По щекам ведьмы скатывались слезы. Ей было так больно, что, кажется, сердце рвалось на части от невыносимого чувства вины, что окутывало ее. А самым ужасным было то, что она даже не могла винить в этом никого, кроме себя. Она всегда хотела быть идеальной дочерью, женой, матерью… Правда, последнее у нее явно не получилось. Она никогда и не думала, что ее сыну придется пережить то же, что и ей когда-то. Но, в отличие от нее, Драко не собирался продолжать так жить. И это порождало в ее сердце некую радость, заставляло глаза светиться надеждой. Залпом допив искрящийся напиток, она закрыла лицо руками, поддаваясь чувствам.
***
Гермиона открыла глаза, когда комната уже давно была освещена дневным светом. Тело больше не ломило, от синяков и ссадин не осталось и следа, но воспоминания хлынули в голову с новой силой. Она поморщилась, вспоминая всю ту боль, которую испытала всего десяток часов назад. Поднявшись на локтях и осмотрев комнату, она заметила на подоконнике открытого окна аккуратный конверт и, сонно улыбнувшись, потянулась к нему бледными пальцами. Она знала, что это письмо прислали ее друзья. Разорвав тонкий пергамент, она вытащила письмо и положила его на колени. Вдохнув свежий майский воздух, девушка взяла письмо в руки и начала шепотом читать: «Гермиона! За последние три недели мы так и не получили от тебя ни весточки! С тобой точно все в порядке? Мы все очень волнуемся. С тобой могло произойти что угодно за это время, а мы даже не знаем. Профессор Снейп случайно сказал, что тебе может грозить опасность и теперь мы тоже так думаем. Мы все надеемся, что ты читаешь это письмо, Гермиона… Ты очень дорога нам, не нужно так пугать нас. Гарри, Рон, Невилл, Джинни, Полумна» Она смяла письмо в руках, пытаясь бороться сама с собой. Глаза Грейнджер наполнились слезами, но их быстро сменила злость. Что, если Малфой только притворяется таким хорошеньким, а сам даже письма ее друзьям не отправляет? Ежели ее догадка правдива, она обязана отправить хотя бы одно письмо сама. Незамедлительно одевшись и приведя себя в порядок, девушка вышла из комнаты и направилась к Малфою. Уже рядом с дверью ее сердце пропустило несколько ударов. Волнение брало верх и она уже хотела было развернуться и уйти обратно, но любопытство не покидало ее ни на секунду. Дверь почему-то была приоткрыта и, воспользовавшись этим, она вошла в комнату без стука. — Драко?.. — ее голос эхом отразился от холодных стен. Похоже, его и правда здесь не было. Везде царил порядок и только летающие в воздухе пылинки бросались в глаза. Плотно закрыв за собой дверь, она опустилась на корточки перед тумбой. Маленькая деревянная дверца скрипнула, и Гермиона увидела кучу хлама, который можно было бы и выбросить. Ее писем среди этого всего не было. На ум сразу же пришел письменный стол и девушка поочередно открывала его ящики, но писем нигде не было. И только первый ящик снизу был наполнен разными бумагами, конвертами и шариками смятого пергамента. На них она мельком заметила свой почерк, сильно выделяющийся на фоне остальных бумаг. Взяв в руки пергамент и аккуратно развернув его, она действительно узнала свои письма. Получается, ее догадка подтвердилась? Он не отправил ни одного из написанных писем по адресу. Даже не стал утруждать себя отправить письмо собственному крестному отцу… В девушке закипала злость. Малфой мало того, что отвел ее к самому Волан-де-Морту, так еще и блокировал ее общение с друзьями? Она простила его за эту выходку так легко, наверное, из жалости к нему же. Вероятно, стоило бы подумать, прежде чем довериться ему вновь. Внезапно дверь позади скрипнула и Гермиона быстро поднялась, сжимая письма в руках еще сильнее. Ну, сейчас она ему устроит. Малфой изогнул бровь, удивленно глядя на непрошенную гостью. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, но, заметив письма в ее руках, почесал затылок, — Послушай… — Нет уж, слушать тут будешь ты! — выкрикнула Грейнджер, приближаясь к нему. Сейчас в голове было столько мыслей, столько злости и ненависти, что она с радостью выплеснула бы на Малфоя. Одно его присутствие взбешивало до потери сознания. Она вдруг громко закричала, размахивая руками с зажатыми в них бумагами: — Ты не отправил ни одного письма! Лгал мне все это время, что все отправляешь, но сам не отправил ни одного! Меня сюда привезли убить? Ах, да, а перед этим еще и морально помучить. Как же ты достал, Малфой! Втираешься в доверие, а потом предаешь! И так по кругу, да? А что будет дальше?! Сразу отправишь под Аваду Кедавру?! Глаза Малфоя непроизвольно наполнились слезами, которые тот тщательно сдерживал. Его сердце, такое хрупкое хрустальное сердце снова швырнули, словно о бетон. Но у него не было выбора, его бы и самого убили, если бы он не выполнил приказа… Он не хотел так поступать, ему правда было очень жаль, что так получилось… Жаль, Гермионе было не понять этого. — Постой, я все объясню… — попросил Малфой, на этот раз почти шепотом. Девушка надвигалась на него, грозно смотря прямо в платиновые глаза. Она заметила их блестящую оболочку, но ей было плевать. Ее использовали не в первый раз, вытерли об нее ноги… Она не будет больше терпеть такого. Хотелось дать ему пощечину с такой силой, что он отлетел бы к двери. Но, приблизившись, Гермиона лишь ударила кулаком в его грудь, пытаясь не сделать больно. И вот она опять простила его, хотя хотела бы убить… — Почему? Почему ты опять предал меня?! — говорила она, а слова растворялись в мутном вечернем воздухе. Из глаз с невыносимой горечью брызнули слезы. Она, сама того не понимая, прижалась к его груди, тихо всхлипывая и делая его рубашку мокрой от слез. Драко робко положил ладонь на ее спину, нежно поглаживая. — Мы сбежим послезавтра, — пробормотал он, сглатывая слезы, — Я… Я люблю тебя, Гермиона… — Я тоже люблю тебя, Драко, — тут же ответила девушка, отпустив письма на пол и теперь сжимая ткань его рубашки. И время будто остановилось. Стоя так, они сжимали одежду друг друга, притягивая еще ближе. Им обоим сейчас нужна была поддержка. Что делать двоим людям в мире, где кроме друг друга у них ничего не осталось? Как выбраться из всепоглощающего ужаса?***
Солнце заглядывало в комнату сквозь открытое окно. Гермиона поморщилась, ощущая знакомый успокаивающий запах. Она приподнялась и обвела взглядом грудь Малфоя, на которой спала. Как именно она здесь оказалась, девушка не помнила. Помнила только, что они успокаивали друг друга и глаза были красными от слез. Она потянулась за волшебной палочкой, которой расчесала волосы и привела в порядок одежду. Малфоя будить не особо хотелось, но он сам постепенно проснулся и сел на кровати, потирая глаза. — Доброе утро… — бормотал он себе под нос, но Гермиона хорошо услышала его приветствие. — Доброе утро, — ответила она. Про себя она отметила, что черты его лица выглядят еще бледнее, когда он только просыпается. Спустя несколько минут губы перестали быть такими бледными и выглядели более живо на фоне кожи сметанного оттенка. Он потер глаза и поднялся на кровати, сбросив с себя легкий плед, накинутый Гермионой всего десять минут назад. — У меня есть идея, — неожиданно выдал он. — И какая же? — поинтересовалась девушка. — Нужно написать письмо твоим друзьям, — Малфой поднял руку в успокаивающем жесте, увидев явно недовольное выражение ее лица, — Мы отправим его вместе, не переживай. Просто предупредим их о своем приезде, они должны знать это и подготовиться. Гермиона кивнула. Поднявшись, Малфой поправил на себе смявшуюся одежду и достал из ящика стола со множеством бумаг конверт и лист пергамента. Через секунду перед ней стояли и чернильница с пером. — Пиши, — требовательно, но мягко произнес парень. Девушка кивнула. В голову почему-то не приходили абсолютно никакие идеи о том, как можно начать. Все же решившись, она вывела первую букву. «Дорогие мои, Со мной все в полном порядке, не волнуйтесь об этом. Мне удалось подружиться с Драко, но я узнала одну ужасную вещь. О ней опасно говорить в переписке, поэтому я расскажу вам все, как только буду в Норе. Миссис Малфой приказала эльфам перенести все мои вещи в Нору, а я и Малфой полетим на метле. Это будет очень опасно, но мы справимся. Вам нужно только дождаться нас и тогда мы все обсудим. Гермиона» — Готово, — девушка осторожно поместила письмо в конверт и запечатала его, передав слизеринцу. — Хорошо, пойдем. Выйдя из комнаты, они направились в сторону библиотеки. Гермиона знала, что неподалеку оттуда находится небольшая совятня, где есть самые разные совы. Старая деревянная дверь с легкостью открылась, пронзительно проскрипев. Проходя по умащенному опилками полу к единственному окну, девушка разглядывала сидящих на жердочках птиц. Малфой взял одну из них — темную и большую. Она смотрела на них любопытными глазами, издавая звуки, похожие на усыпляющую колыбельную. Драко привязал письмо к ее лапке тонкой черной лентой и выпустил птицу в окно. Взмахнув массивными крыльями, она за несколько секунд затерялась в кронах деревьев. Взгляд Грейнджер был прикован к темно-серым тучам в воздухе. Они становились все гуще, препятствуя проникновению солнечного света на землю. Удивительно, как погода изменилась настолько быстро. Еще около часа назад приветливо светило яркое солнце, а теперь… Она заметила, как парень пристально разглядывает ее и повернула голову в его сторону, слабо улыбаясь. — Мне страшно, — неожиданно для себя сказала она. Драко кивнул, притянув ее ближе к себе и погрузив в свои объятия. Он вдохнул приятный кофейный аромат ее волос. Девушка, прижавшись к нему, смотрела куда-то вдаль. Прохладный ветер обдувал их, трепая легкую одежду и волосы, заставляя кожу покрыться мурашками. Что будет с ними дальше? Малфой впервые собирался поступить против воли отца, а Грейнджер впервые собиралась совершить побег. Причем, из почти незнакомого места. Гриффиндорка отстранилась, смотря в пол глазами, полными слез. К горлу подкатил противный ком, который она тут же попыталась сглотнуть. — Я пойду к себе, — тихо прошептала она. — Хорошо, — кивнул Драко, — Я пока что останусь здесь. Он понимал, что ей нужно побыть одной. Да и ему это тоже не помешало бы. Выйдя из совятни, она была уже не в силах сдерживать слезы. Никто из них не знал, что может случиться завтра, что может пойти не по плану. Обняв себя руками, Гермиона шла в свою комнату. Слезы застыли на ее щеках блестящими полосами, тянущимися от глаз до самого подбородка. Несмотря на очаровательную погоду за окном, ее комната была наполнена свежим прохладным воздухом, из-за которого кожа тут же покрылась мурашками. Укутавшись в клетчатый плед, она раскрыла учебник по Трансфигурации. Ей уже не понадобится информация из него, но просто от скуки можно было прочесть несколько страниц. Мысли снова и снова возвращались к парню. Он сказал что-то о побеге вчера. Неужели он хочет решиться на такой смелый шаг ради нее? Это был бы едва ли не героический поступок. С его-то принципиальными родителями, которые еще и являлись Пожирателями смерти такие шутки явно не могли бы хорошо закончиться. Что, если это очередная ловушка? Что, если он вновь пытается втереться в ее доверие, а затем бросить? Но, как выяснилось, в предыдущих случаях он делал это не из своих желаний. Гермиона с трудом верила в то, что для него будет возможным сбежать вместе с ней, но в глубине души теплилась надежда на лучшее. Посреди комнаты, вырывая гриффиндорку из размышлений, вдруг трансгрессировала эльфийка. Синди держала в тонких руках все тот же серебряный поднос с завтраком. Девушка тепло улыбнулась, вылезая из пледа и вставая с кровати. — Спасибо, Синди, — мягко произнесла она и приняла еду из рук существа. Она чувствовала себя неловко рядом с девушкой — робость, скованность движений и слишком частое поправление закрепленной на плечах простыни давали понять это. Откровенно говоря, Гермиона уже потеряла надежду как-либо сблизиться с ней. После того, как Малфой наполовину «потерял сознание» в ее комнате, еду ей приносил абсолютно другой эльф. Он был менее скован и даже несколько раз говорил с ней, но своего имени так и не назвал. И вот, когда Синди опять стояла в ее комнате, девушке хотелось о чем-нибудь спросить ее, завязать хотя бы короткий бессмысленный разговор. — Как у тебя дела? — непринужденно спросила она первое, что пришло в голову. Ответом послужила тишина. Даже стоя спиной к этому маленькому волшебному созданию, она отчетливо чувствовала, как оно напряженно перебирает какой-то лоскут старой ткани в руках. — В-все х-хорошо, — попытки скрыть дрожь в голосе оказались тщетными. Гермиона рефлекторно улыбнулась. Еще одни маленький успех среди бесчисленных попыток разговорить Синди. Она обернулась, приняв, привычное выражение лица. Эльфийка с опаской поглядывала на девушку. — Ты хочешь что-то спросить? — догадалась Грейнджер. Отрицательно покачав головой, существо мгновенно растворилось в воздухе. Девушка взяла еще теплую булочку с принесенного эльфийкой подноса и откусила немного. Сегодня ей предстоит скучный день.
