На краю пустоты.

***

      Окраина этого города всегда была однотонной, пропитанной серостью и сыростью, заполняя каждый уголок едким запахом рыбы, пойманной только недавно, ведь больше здесь нечего ловить. Тут нет шумных магазинчиков с весёлыми надписями, нет доброжелательных старичков, сидящих за прилавками с вкусным мороженым, которое было бы весьма кстати в жаркое лето. Это место хранит в себе гиблые остатки людей которые, за неимением цели, скитались по обломкам когда-то новых многоэтажек. Сейчас же в квартирах с выбитыми окнами, ободранными обоями веяло: дешёвым сексом, спиртным и какой-то богом забытой дрянью. И так изо дня в день проживали пустые обитатели, привыкшие к такому порядку. Но у них не было выбора, как и у Дазая, который рос в этих стенах с самого рождения. У него нет ничего, а его сознание постепенно увядает, поддаваясь течению, захватившее его, как осенний лист с асфальта, что начал гнить.        Волосы цвета кофе развивались на прохладном ветру, пока стеклянные глаза их хозяина были направлены в даль, где не было ровным счётом ничего. Только синяя гладь, которая изредка создавала небольшие волны, и пасмурное небо, где парили белёсые чайки. Были дни, когда Осаму предавался мечтам и хотел стать как эти птицы: свободным, не имеющим границ, озирая всю округу с величавой высоты. В них была какая-то схожесть, что можно сказать и об остальных местных. Они питались практически одной рыбой и тем, что было в скудных продуктовых. Мимо проходящий, оптимист бы сказал, что это уже одна галочка из списка для осуществления идеи обречённого мечтателя, но верить в такое у кареглазого не было сил, как и желания. Однако, он надеялся, что когда в скором времени матушка смерть протянет костлявую руку, то в следующей жизни ему возможно повезёт и эта мечта станет реальной, но больше хотелось навечно закрыть глаза, забыв всё, что можно. Хотя, забывать то и нечего.

***

      Дверь ветхого здания, скрипя всё же поддалась и шатен вышел на крышу дома, облегчённо вздохнув. Ночка была довольно тяжёлой, несмотря на то, что сегодняшний клиент не особо отличался от других. Тело болело, как и царапины, оставшиеся от мужчины, который всё ещё спал у него в квартире. Бывало и такое, что посетители набрасывались на Дазая с некой агрессией, уж больно увлёкшись процессом, но ему особо не было до этого дела. Если раньше тёмноволосый недолюбливал боль, то сейчас ему всё равно. От людей, желавших провести с ним ночь, он получал, как ему казалось любовь, которой так не хватало в разваленных переулках. Таким образом жизнь стала катиться в пропасть беспредела.       Его скромная квартирка находилась на крыше обрушенной пятиэтажки. Завернув на железную лестницу, что была припаяна к бетону, парень в чёрной футболке стал спускаться вниз, в надежде на то, что в потёртой коробке ещё осталось хотя бы пару сигарет.       И вот он снова на берегу слушает как всплески воды бьются о булыжники, а тонкие, дрожащие пальцы вновь держали, дымящуюся белым дымом сигарету, которую шатен прислонил к обветренным губам, сделав ещё одну затяжку. Горло уже не саднило, а сам привкус не вызывал отвращения, как это было в самом начале, наоборот это вошло во вкус. Начало…было ли оно вообще, шатен не мог вспомнить или же просто не хотел. Складывалось ощущение, что дни не заканчивались, а наоборот с каждым восходом багрового солнца, являлись всего лишь продолжением старого. Всё смешалось во едино: секс, сигареты, море, сон.       — Не поделишься сигареткой?       Прозвучало от кого-то сбоку. Дазай даже не стал поворачиваться, считая это здешней нормой и молча протянул предпоследнюю сигарету позади стоящему.       Голубоглазый, чьи волосы были слегка растрепаны из-за ветра, немного напрягся и одновременно раздражился тем, что кареглазый даже не удосужился на него перевести взгляд.       Чуя стал всматриваться в худого парня, который судя по всему был его сверстником, уставший вид, пустые шоколадные глаза и грязные бинты обвивали его тело, что смотрелись довольно гармонично и может даже эстетично. Молчание продолжилось, так что Накахара цыкнул и произнёс.       — Чё, язык скурил? Мог бы для приличия повернуться хотя бы, скумбрия.       Осаму вытянуло из своих своих затягивающих как смола мыслей, и в этот раз он повернулся к незнакомцу, смотря прямо в бездонно голубые глаза.       — Да, уж не обычное прозвище. Смотрю тебе много внимания нужно, коротышка?)       Рыжеволосый сам не понял почему выпалил именно такое прозвище, но запах морской воды смешанный с рыбой и высокий собеседник, и впрямь смахивал на скумбрию. Но вот его кличка взбесила сильнее.       — Тц, я ещё росту! Вот через пару лет поймёшь!       — Ой, ой, не злись, а то так карликом и останешься)       — Мудила!       Шляпник стал закипать и ударил с ноги того в живот. От чего Дазай немного нагнулся.       — Как тебя зовут, мумия?       — Не думаю, что есть смысл тебе это знать. Я Дазай Осаму. А ты?       — Согласен, с таким идиотом водиться желания у меня нет. Накахара Чуя.       — Как и у ме…       Осаму не успел договорить, потому что сзади внезапно появился мужчина лет сорока и плавно обхватил его за талию.       — Ну, что, сучка, я заждался. Сделаешь мне скидку за ожидание. Ты же хочешь, чтобы я подарил тебе свою любовь?)       Только что появившийся амбал, ввёл Накахару в замешательство, но когда он посмотрел на нового знакомого, то снова увидел безэмоционального человека, от чего рыжий слегка оторопел. Ему не хотелось отдавать Осаму этому неотёсанному старику.       Кареглазый же в свою очередь просто развернулся и хотел было следом пойти за клиентом, однако подростка схватили за руку.       — Извините, но он идёт со мной)       На что мужик нахмурился и зло процедил.       — Эй, Дазай. На кой чёрт я сюда припёрся?! Сейчас ты идёшь со мной. Если же ты не послушаешься, то больше ни от кого любви не получишь.       Чуя был для тёмноволосого чем — то новым, и возможно ярким? Его глаза были словно океан, а волосы полыхали огнём, не учитывая его острый язык, не обжигали, как неизмеримая тоска внутри. Только вот выбора нет. Он хочет ощутить любовь, хотя какое - то странное чувство всё ещё колеблится внутри. Любовь ли это? Что такое любовь?       После прозвучавших в голове вопросов, сознание окунулось в мрак, а все мысли померкли. Он потерял сознание скорее всего из-за недоедания. Последнее, что шатен успел услышать это оклик карлика и ругань мужчины, который от злости ударил ногой по лицу лежавшего, от чего из разбитой губы выступила кровь.       — Чёрт. Делай с ним что хочешь, я сваливаю.       Как бы шляпнику не хотелось возразить этому дедку, но сейчас ему важнее отключившийся сверстник. Почему он его просто не бросит? Голубоглазый и сам бы хотел это знать. Что — то не давало этого сделать.       — Блять, Дазай! Приди в себя придурок!       Главное, что этот долбоёб ещё дышит. Накахара аккуратно положил неподвижное тело на камни и сел рядом, решив дождаться, когда тот очнётся. Делать особо было нечего, так что ближайшие минут двадцать его взор устремился на чаек, но вот произошедшее заставило его задуматься:        « О какой любви говорил тот педофил?»        « Почему Дазай занимается этим?»       По безучастному взгляду было сложно что — либо понять, поэтому вопросы так и оставались без ответов. Были догадки, только смело вверять себя необоснованным предположениям не хотелось. Пока Накахара строил логические цепочки, Осаму, открыв глаз, затем немного зажмурив их, из - за слепящего солнца, тихо простонал.       — Проснулся наконец? Ты чем вообще питаешься, что так резко отрубился? Оставил бы тебя, может и подох бы.       — Ну, так а кто тебя заставлял со мной сидеть, шляпник?       — Тц, лучше и в правду оставил бы тебя.       — Кста~ати, Чуя). А где ты берёшь такие модные шляпы?       — О тебе правда нравиться?! Я купил её в одном элитном магазине. Врятли тебе такое по зубам)       — Шучу! Отвратная шляпа. И что же это за ЭлИтНыЙ магазин такой?!)       — Ах, ты ублюдок! Уж, явно она дороже, чем ты себя продаёшь!       Чем - то эти слова зацепили обладателя кофейных глаз.

Любовь…       Как сказал тот клиентишка, любви он больше не получит. И вновь вернулись те последние слова на задворках сознания. Шатен не хотел показаться ещё более жалким, поэтому на этот счёт промолчал и продолжил перепалку.       — А может ты просто хочешь прибавить пару сантиметров, чтобы не быть уж совсем низким? А, Чу~уя?       Из-за того что этот бесячий говнюк недавно грохнулся на пол, бить рыжий его не собирался, но теперь уж сдержать порыв не удалось, поэтому его кулак прилетел телебашне прямо в нос.       — Только очухался и сразу язвишь! Поблагодарил бы меня за спасение своей никчёмной жопы!       Осаму зацепился со смешком за ногу Чуи и стал тянуть за неё, от чего тот упал.       ~ О, великий боженька Чу, спасибо, что спас меня от страшного дяденькии. ~       — Блять, не называй меня так. Даже поблагодарить нормально не можешь.       Голубоглазый пытался отодвинуть от себя, прицепившегося идиота, но тёмноволосый немного погодя сам сдался.       — Кстати, ты же приезжий?       — Ага. Следил чтоли за мной?       Саркастично плюнул он.       — Здесь все друг друга в лицо знают, поэтому догадаться было не сложно. И какими же судьбами ты к нам забрёл?       — Украл кое-что и решил здесь скрыться от погони.       — Так значит шляпы воруешь? А как же твой э~эли~итный магазин?)       Тихо засмеялся Осаму.       На этот вопрос подросток покраснел, ведь он действительно украл шляпу и ещё одну ценную вещь.       — Шляпу я просто так прихватил, цель была совсем другая!       — И какая же?)       — Камень главы из одной уважаемой семьи.       — Да, уж тогда влип ты конкретно.       Начинало холодать, поэтому парень, который был в одной только футболке, поморщился. Хоть до дома и было пять с лишним минут, а перспектива замёрзнуть, заболеть и остаться без таких необходимых денег не хотелось, однако его спасителя оставлять одного с погоней, как то не очень. Да, он его спас. И как бы было неприятно признавать это так. Тот старик бил Осаму, если его что-то не устраивало или же не платил нужную сумму, а мог вообще не заплатить и возразить ему было не реально, потому что он давил психологически.       — Чтож, уже холодает, если не хочешь загнуться в подворотне, продрогнув до костей или же лечь под пули преследователей, то оставайся.       Чуя спорить не стал, так как бесплатное жилище тут никто не предложит.

***

      Солнце, окинув своими лучами старые дома, которые отражались в море, куда стало медленно погружаться, словно подводная лодка. Вечером тут было прохладно, поэтому обыватели укутывались во что могли.        Накахара постепенно начал привыкать к этой разрухе, рыбному запаху и этому парню.       — Вообщем, ты спишь здесь.       Шатен указал на явно не Новый футон. И сам лёг на пол, подпирая голову мешком.        Вещей, как и интерьера у него было мало, поэтому дал, что было.       — Ты в бинтах спать собираешься?       — Прийдётся.       — И зафига они тебе вообще?       Обладатель огненных волос заприметил их сразу, как только подошёл к скумбрии и это в какой - то доле заинтересовало его.       — Ну, я всё надеюсь, что смерть пустит меня в свои объятья и я избавлюсь от этого бренного мира. Но…       Кареглазый на мгновение замолчал, будто подкатил ком к горлу, а потом снова продолжил.       — Сколько бы раз я не пытался, ничего не получалось. Не думаю, что это то, на что тебе стоит смотреть.       — Снимай.       Услышав это, подросток слегка удивился такой настойчивости, в итоге всё же сняв бинты, оголил ту часть тела, что была до этого момента не доступна взору. Избавившись, от привычного слоя бинтов, что был для него как защита от внешнего мира, теперь он казался ещё худее и первое на что обратил внимание Чуя — ключицы. Они были чертовски сексуальными, но вдруг его передёрнуло от этой мысли и его взгляд опустился ниже. На всём теле были синяки и ссадины, от чего что-то внутри надломилось.       — Ладно ложись спать давай, недосуицидник.       — И тебе спокойной ночи, Чуя.

***

      Ночь — любимое время суток большей части населения этого города. Можно было отдохнуть и забыться во сне, не прикасаясь к чуждым проблемам, только вот насколько бы сильно Дазай не любил ночь, она его похоже не очень. Снова эти бесконечные кошмары, заставляющие сжиматься в страхе, а сердце бешено колотится.        Накахара проснулся от внезапного крика со стороны и увидел, бьющегося в истерике Осаму. Сердце рыжеволосого сжалось, пока Дазай невнятно шептал:       «Не уходите»        « Стойте,пожалуйста»       Слёзы лились из закрытых глаз, а дыхание становилось более сбивчивым.       Чуя стал трясти сверстника, успокаивая того. Давно он не ощущал тревогу за кого — то.       — Дазай, успокойся, всё хорошо. Никто никуда не уходит.       Видимо слова шляпника до него не доходили. Кошмар достиг своего пика и шатен резко открыл глаза, прерывисто дыша. Его всё ещё трясло, а перед глазами до сих пор мелькали остатки увиденного. Только теперь он чувствует тепло? Дазая обнял голубоглазый, отдавая своё тепло, на что Осаму прижался сильнее.       Уже прошло добрых пятнадцать минут, как они сидели в обнимку. Дыхание выровнялось и суицидник заснул. Пусть сон был беспокойный, зато сон.       Накахара поцеловал его в щёку и уложил на футон, ибо тому скорее всего было холоднее в одной футболке.

***

      Наступило раннее утро и оба парня встали с нагретого ими же места. О ночном происшествии никто говорить не хотел, так что обошлись без ненужных фраз. Кареглазый достал из поломанного холодильника пару стаканчиков с клубничным йогуртом и протянул сонному шляпнику. Тот взял, хотя и не любил йогурт, ведь есть то хотелось.       — Не люблю йогурты.       Пробурчал он.       — Да~а?). Ну, и что же наша принцесса любит?       — Опять ты за своё?       — Не злись ты. Неплохо ведь быть принцессой). Ты кстати знал, что когда просыпаешься, то похож на недовольного тигрёночка?       — А ты знал, что видимо где — то здесь оставил мозги?       — Правда чтоль? Может тогда поможешь мне их найти?       — Точно идиот.       Через пару часов этот дуэт отправился в магазин, чтобы купить, что-нибудь поесть, так как кроме йогурта и воды у обладателя кофейных глаз ничего не оказалось. Только вот и денег у него тоже не оказалось, из-за чего голубоглазый опять разозлился.       — Придурок, только не говори мне, что ты и деньги вместе с мозгами просрал?!       — Ну~у, может так оно есть)       Выйдя из магазина они понесли продукты , купленные на деньги добродушного Чуи (каким его назвал Дазай), домой.В покупках было то, что Накахара очень любил вино, поэтому по наступлению долгожданного вечера юноши сидели на одном из причалов за бутылочкой красного сухого вина, от которого же потом быстро опьянели, а Осаму так вообще шатался, будто сейчас был на подвесном мосту. Единственное чего он не учёл, так это того,что алкоголь и обдуманные действия явно не совместимы. Неожиданно даже для себя парень в широкой футболке прислонился к тёплым губам голубоглазого, поцеловав того. Когда до оставшейся капли здравого сознания дошло, что он творит, Чуя уже сам прильнул к губам Дазая, жадно целуя его. В округе обычно в такое время никого не было, даже так что-то их остановило. Да, видимо не надолго. Выкинув пустую стеклянную бутылку, ребята пьяной походкой двинулись в квартиру на крыше. Заняло у них это достаточно долго времени, потому что пьяным по лестнице идти отнюдь не легко. И вот, добравшись до пункта назначения, Осаму повалил рыжеволосого на пол, где стал раздевать его, попутно целуя шею, оставляя на ней отметины.       — Знаешь, Чуя…Я.тебя люблю.       — И я       Рыжеволосый не стал заканчивать эту фразу наверное из- за стеснения, тут и так всё было понятно.       Получается это любовь?       Это именно она.       И так эта ночь пролетела незаметно, а луну, которая была единственная чисто белого оттенка в этом пристанище, сменяло вновь яркое солнце.       Дни, которые Осаму проводил с шляпником были чем — то о чём он никогда не хотел забывать.

***

      Но было то, чего Чуя не забудет никогда в жизни.       День за днём плавно проходили друг за другом, за которые они успели сделать и обсудить многое.       Этот день отличался от остальных.        Дазай снова весь день шутил про «шедевральную» шляпу рыжика, а Накахара как всегда бесился и краснел от злости, что очень забавляло шатена. Именно ради этого были все эти шутки и подколы. По дороге на «их место», где они встречали рассвет за бутылкой красного 1856 года вина, кареглазый смеялся и пытался открыть бутылку, которая никак не поддавалась забинтованным ручонкам. Внезапно смех затихает и глаза цвета кофе расширяются. Бутылка выпадает из рук, разбиваясь крупными осколками об камни, а парень падает на пол, ударяясь об твёрдую поверхность. Это был выстрел. Пуля прошла сквозь сердце. Плач, кровь вытекают вместе с жизнью. Вот и пришла его дорогая смерть. Только почему она пришла тогда, когда он обрёл счастье?       — Дазай! Прошу тебя держись! Не уходи!       Чуя судорожно пытается зажать рану, но всё тщетно. Алая жидкость всё также оседает на футболке.       Земля уходит из-под ног, а сознание меркнет.       — Чу.я я т…еб.я л.ю       Больше кроме этих хрипов ничего не вышло и кофейные глаза, в которые снова вернулась пустота закрылись навсегда.       — Блять! Дазай, не надо, останься, не умирай! Да.зай.....я тоже тебя люблю, только…останься.       — Считай, что мы квиты.       — Тэнгу! Ах, ты ж мразь! Я никого не убивал! Какого хуя ты делаешь? Если ты враг мафии, то и вреди организации!!! Мудила! Мразь! Долбан! Ненавижу тебя!       — Я буду разрушать портовую мафию изнутри. Вот за этим я и пришёл.

***

      Прошёл ровно год после смерти Дазая и в столь дождливый день, парень, чьи глаза раньше были цвета моря, сейчас темнее синего неба. В них таится пустота и любовь, навечно похороненные в земле, где когда-то однажды молчаливый шатен курил и смотрел на чаек, что до сих пор кружили над волнами.       — Я люблю тебя Дазай.