Каменная роза

      Утро началось как нельзя лучше: Алексей проспал будильник. Глянув на дисплей смартфона, он увидел 8:07. Под тихие «блять», он встал с кровати и побежал натягивать штаны. Сонливость как рукой сняло. Жутко хотелось есть, однако пришлось забить на голод в надежде на что-нибудь съедобное в школьной столовке, ведь математица ему явно оторвёт всё, что только можно, если он прогуляет её урок полностью. Сейчас же был шанс, что она не прикончит его. Дорога до школы занимает всего три минуты, так что ураганом влетевший на урок Лёша успел к окончанию проверки домашки. Естественно, злющая училка отчитала его по полной, забрав дневник и пообещав «расстрелять» его вызовами к доске в ближайшие дни. Когда удалось отдышаться и разложить все принадлежности, Лёша вдруг вспомнил про вчерашнюю ночь и ту демонессу в откровенном наряде. Выдох облегчения вырвался сам собой. Может, это ему просто приснилось? Он впечатлительный малый, а там эта кровь, эти свечи. Долбанные еретики с их долбанными ритуалами. Сидел Лёша один, его одноклассник Игорь всё ещё болел, поэтому, кинув портфель на соседний стул и услышав звук удара о тело, он слегка напрягся. Медленно, как в ужастиках, он повернул голову налево и, резко отпрыгнув от увиденного, упал вместе со стулом. Ржач всего класса и ярость учителя были совершенно нормальной реакцией на такое. — Семенчук, ты надумал сорвать мне урок окончательно?! — Математица так размахивала своей тридцатисантиметровой металлической линейкой прямиком из Советского Союза, что Лёша даже подумал, что пришёл его досрочный конец. — Простите, я случайно… — Мало того, что это был нифига не сон, так теперь ещё локоть ноет. — Случайно он! Голову так себе свернёшь, и «Простите, я случайно»! Не забудь мне домашнюю работу показать в конце урока! — Хорошо, Марина Андреевна, покажу… — Лёша вернулся в нормальное положение и теперь искоса смотрел на Джез, которая так мило улыбалась. — Какой-то ты странный, Лёша. Будто не меня, а какого-то призрака увидал. — Даже сейчас она в открытую кокетничала с парнем, шагая пальцами по столу в его сторону. — Тише ты… Что ты вообще тут делаешь? — Чтобы не привлекать внимание в третий раз, Алексей начал записывать тему урока в тетради и говорил едва различимым шёпотом. — О, не переживай. Они меня не слышат, не видят и даже чувствовать не могут. Я вся твоя! — Дошагав до левой руки, она погладила её, чем вызвала гневный взгляд юноши и дрожь руки. — Что же ты молчишь, не хочешь обозвать меня?... Разве математика интересней? — Наигранно грустным голосом донимала парня суккуба. Он же пытался сдержаться, чтобы не заорать на весь класс. Наевшись холодного игнора, Джез пошла к окну. Пока Лёша решал очередное тригонометрическое уравнение, он невольно поглядывал на суккубу, чей жар заставлял окно запотевать. Никто бы не обратил внимания, а если бы и заметили, то спихнули всё на перегар Пети Емельянова, что сидел прямо около того окна. Одежды на демонессе не прибавилось, и в свете дня можно было рассмотреть её всю. Чёрные как смоль волосы чуть ниже плеч, на голове красовались два милых рога среднего размера; довольно большие голубые глаза, умело подведённые тушью, маленький носик и губы, ещё более красные, чем кожа суккубы. Тело совершенно обычной комплекции: стройное, женственное, даже в некотором смысле идеальное. Ногти на руках были короткие и покрашены в чёрный. Кроме рогов и цвета кожи суккубу отличала от человека ещё пара мелочей: крылья и хвост с пикой на конце. В целом, всё было совсем как на картинках энциклопедий мифологии или на изображениях суккубов в поп-культуре. Для парня было шоком, что демонесса просто так отстала от него и пошла смотреть в окно. Он уже был морально готов терпеть её до последнего, а тут такое неожиданное освобождение. Сама Джез просто наблюдала за проходящими мимо школы людьми. Все куда-то торопились, запрещали детям шлёпать по лужам, ворчали, кричали и просто не обращали внимания на окружающие их чудеса. Дождь Ну чем не чудо? Вода, что льётся с неба, даруя жизнь растениям вдали от рек и морей. В аду, конечно, тоже бывают дожди, только там это «серные дожди». Так демоны называли явление, когда с адских «небес» капали сгустки взрывоопасного вещества, имеющего стойкий запах серы. Под такие лучше не попадать без взрывоустойчивого зонта. Растения Ещё одно прекрасное проявление жизни. Такие разнообразные, порой, ничем не похожие друг на друга, деревья и кусты, цветы и травы. Всё это наверняка имело чудесный аромат и было неимоверно приятно на ощупь, но Джеззебет оставалось об этом только догадываться и вспоминать чудесные рассказы своей матери. Флора в аду состояла в основном из порченых яблонь с красными, в конец ороговевшими стволами с ядовитыми даже для обитателей ада плодами.       Размышления суккубы прервал звонок с урока и притяжение к Лёше. Физическое притяжение, ведь он был её целью, и дальше нескольких метров от него она отойти не могла. В коридоре, около кабинета истории, Лёша жестом подозвал Джез к себе, заранее нахмурившись. — Соскучился, милый? — Ещё чего… Ты зачем за мной попёрлась? — Чтобы не привлекать лишнего внимания, Лёша приложил к уху телефон. — Не могу же я оставить своего чертёнка без внимания. К тому же, без тебя было бы невыносимо тягостно. Как вы не умираете со скуки на земле? — Она стояла прямо посреди коридора. Было непривычно разговаривать с тем, через кого постоянно проходят насквозь люди. Бррр. — Вчера ты так и не ответила: сколько у меня времени? — Он понял, что на глупые вопросы и подкаты можно положить болт, что и сделал. — Я думала об этом… Честно, думала, но в голову ничего не пришло. Давай я спрошу своего брата, а потом обрадую тебя? — Делай как знаешь… Повисла неловкая пауза. Лёша, кажется, задумался о чём-то своём. О чём-то более печальном, чем его собственная смерть. Джез видела алхимиков, грустящих о неизбежной кончине, — это было нечто иное. Она бы спросила это без зазрения совести, ведь её тупо не было, но что-то явно останавливало демонессу. Зарождающаяся совесть? Приличие? Чувство такта? Она пробыла на земле всего одну ночь, а казалось, что все эти забытые в аду понятия вновь начинали давить на неё своим огромным весом. Перемена кончилась. Начался урок истории. Дети рассказывали свои доклады о выдающихся людях двадцатого века. Алексей почему-то совсем не слушал уже пятый доклад подряд. Вместо этого он судорожно рылся в своём смартфоне. — Тебе совсем не интересно? Мне кажется, этот ваш Ленин был довольно крутым при жизни. Готова поспорить, что ему выделили особое место у нас. — В отличие от парня, она очень увлечённо слушала его одноклассников. Ну а почему нет? Будет что обсудить с любимыми сёстрами и Азом в аду. — Мне капец… Я должен был подготовить доклад про какого-нибудь писателя… Мне… Капец… — Лёша отложил телефон и взялся за голову, пока перешёптывался с Джеззебет. — Писателя? Хм, знавала я одного. Миша Булгаков вроде. Могу помочь так, раз другим путём не смогла. — Эта ваша земля действительно плохо влияет на демонов. Стыд ещё ни одного демона до добра не доводил. — Ты… Трахалась с этим наркоманом? — Не был он наркоманом! Жён, конечно, многовато. Ай, какая к чертям разница? В постели-то он не самый плохой экземпляр был. — Защищая писателя, Джез очень яро жестикулировала. Видно, там всё было не так просто. — Ладно… Выбора нет. Кол мне под конец года совсем не нужен… Рассказывай. — Нихера ты не запомнишь. Лучше поработаю твоим суфлёром. — Как скаже… — Алексей! С кем ты там переговариваешься? Иди-ка лучше нам расскажи про какого-нибудь писателя! — Громогласный голос историцы заставил Джеззебет вытянуться стрункой от неожиданности. Это ж надо, чтобы у земной женщины был голос пещерного тролля! Переглянувшись с Джез, Лёша нехотя пошёл к доске. За ним, издавая негромкое цоканье, пошла и сама демонесса. Пару секунд о чём-то подумав, она начала: — Михаил Афанасьевич Булгаков. Родился в тысяча восемьсот девяносто первом году, умер в тысяча девятьсот сороковом. При жизни писал много пьес на тему революции, из-за чего его часто не выпускали в печать. Главный рассказ — «Мастер и Маргарита», он писал около десяти лет. У него было три жены и просто огромный чл… Прости, ещё он знаменит своими…       — Михаил Афанасьевич Булгаков. Родился в тысяча восемьсот девяносто первом году, умер в тысяча девятьсот сороковом. При жизни писал много пьес на тему революции, из-за чего его часто не выпускали в печать. Главный рассказ — «Мастер и Маргарита», он писал около десяти лет. Опубликовали его только после смерти. У него было три жены и… Гхэм… Извините, в горле пересохло. Ещё он знаменит своими… Что же, такого рассказа не ожидала даже «прокуренная» историца, частенько зависавшая с училкой русского и литературы за чайком. Одноклассники заметили, что взгляд Лёши был прикован к одной точке и заподозрили нечестную игру. Сомнения прошли, когда он начал спокойно водить головой справа налево, будто провожая кого-то взглядом. Ну, подумаешь, захотелось ему поглядеть на своих корешей. На самом деле, Джез просто надоело стоять на месте и она прогуливалась взад-вперёд, не замечая ни парт, ни одиннадцатиклассников.

***

— Да уж… Не думал, что меня выручит демон похоти. Надеюсь, это не считается за «выполненную просьбу» и ты не заберёшь меня прямо сейчас? — Урок завершился десяткой в дневнике Алексея, и сейчас он спешил в раздевалку — следующей была физкультура. — Это было бы очень кстати. К чертовски большому сожалению, так оно не работает. Мы не можем просто взять и решить, когда вам пора, за этим следит сам гримуар и предупреждает нас, когда портал готов открыться. Поэтому я тоже в каком-то роде застряла тут с тобой. — Было сложно понять, радуется она или злится. На лице было почти постоянное выражение «возьми меня», которое лишь иногда окрашивалось каким-то подобием эмоций. Оставшиеся уроки Алексей проведёт в раздумьях. Джез решила не зацикливаться на нём, и уже в мужской раздевалке начала увиваться за каждым полуголым парнем. Она была просто на втором круге ада от счастья! Пусть не все были такими же спортивными как Лёша, однако находились даже более накаченные индивиды.

***

Дома Алексея ждал рядовой разговор с отцом по типу «Как дела в школе? — Нормально. — Молодец», вскоре после которого отец ушёл по своим делам. Оставшийся наедине со своими демонами, мальчик попросил демонессу дать ему время спокойно пообедать и окончательно собраться с мыслями. Она не видела в этом особой проблемы и осталась рассматривать гостиную. Лёша решил включить телевизор — на случай, если суккуба заскучает, и пошёл греть себе обед. Знаете, о чём думают обречённые люди? Наверно, нет, и это вполне логично. Лёша также не знал. До недавних пор. Они думают о жизни, как бы парадоксально это ни было. О том, что было, и о том, что могло бы быть. Лёша думал о своём отце, застрявшем мозгами в девяностых. Он до сих пор не мог найти себе обычную работу, вот и «крутился» как мог. Думал о своей матери. Она была пилотом и очень редко залетала домой. Её очень не хватало, даже взамен на хороший достаток. Некоторым детям не особо нужно внимание родителей, хватает просто денег. Алексея нельзя было назвать таким. Всегда хотелось немного больше внимания не со стороны друзей, а со стороны семьи. До недавних пор этого внимания хватало сполна. С этим справлялась его сестра-двойняшка — Таня. Они были не разлей вода, всегда делали всё вместе, даже в больнице с ангиной лежали на соседних койках. Как обычно бывает, одному из двойняшек везёт больше. Кто-то может задержать дыхание на больший срок, кто-то может дольше не спать или меньше болеть. Но у судьбы своеобразный юмор. В случае с этими двойняшками, кто-то смог выжить, а кто-то нет. Ровно год назад Тани не стало. Преступник, сбежавший от полиции, так неудачно ворвался именно в тот магазин, где в это время Таня с Лёшей спорили о пицце, стоя на кассе. Одному Богу известно, почему он решил продемонстрировать своё превосходство именно на сестре Алексея. И только Ему известно, почему этот гад оставил в живых второго. С тех пор утекло много слёз. Как-никак, люди умеют приспосабливаться ко многим ситуациям, и семья Семенчуков тоже смогла. Всем было больно, все не понимали за что им это, однако жизнь на этом не заканчивалась. Всё бы ничего, только от Тани остался один маленький подарок: листик эхеверии, который она успела отщепить в ботаническом саду незадолго до того страшного дня. Лёша обожал ботанику, всегда помогал бабушке с рассадой, пока та была жива, и вырастил в доме потрясающей красоты цветы. От фиалок до орхидей, каждый цветок приживался и чувствовал себя просто прекрасно под опекой парня. Каждый, кроме этой эхеверии. С ней постоянно были какие-то проблемы, а несколько дней назад в ней начали появляться маленькие дырочки. Ни один сайт, ни одна книга не могли дать внятного объяснения и в основном советовали «Не увлекаться подкормкой» или «Ограничить поливку». Оставались лишь крайние меры — магия, в которую так сильно верила его бабушка. Закончив с остывшим супом, Лёша сложил посуду в раковину и пошёл к своему последнему шансу, что смотрел телек в гостиной: — Джеззебет, всё-таки мне от тебя кое-что нужно. — Лёша встал напротив дивана, на котором вальяжно разлеглась суккуба, загородив той телевизор с каким-то ситкомом. — Что же это, малыш? — Она привстала с дивана, слегка цепляя ворот майки парня своим ноготком. — Пожалуйста, хватит меня лапать… — Не меняясь в лице, она отпустила Лёшу, усевшись в более удобное положение. — Ты можешь мне помочь с моим растением? — Ммм, эта та эхуерия о которой ты вчера говорил? — Эхеверия… Да, она. Мне нужно её вылечить. Проблема в том, что я не знаю от чего… — Ну, не расстраивайся, ма… Лёша, неси свой сорняк, посмотрим что с ним. — Слова донесли заряд позитива до парня. Он даже постарался улыбнуться демонессе, но вышло жутковато. Подавив свой оскал, Алексей убежал в свою комнату со скоростью звука, а Джез успела только закатить глаза.