слабые (зачеркнуть, эрогенные) зоны

—серый, ты блять сделал что? —прости, олег, я не хотел, по крайней мере не сейчас, прости. рука, резко одергивается разумовским, заставляя волкова напрячься. —олеееег, он правда не хотел, простим его, да? как током прошибает птица и накидывается на шею волка. сережа кусает. сережу выносит, потому что он вспоминает, как с таким же остервенением зажимал зубами кончик ручки в очередном нервном припадке. но на этот раз была не ручка, только не она. он понимает, что что-то не так, когда начинает чувствовать вкус железа во рту. и сдавленный полукрик олега. сереже стыдно. птица так не думает. волков буквально отцепляет разумовского от себя, смотря бешено непонимающим взглядом. —что не так? сереж, это ты? —сережи здесь нет, а хотя может и есть. свинцовый смех снова заливает всю комнату пронзительным звоном. сережа отбегает, но врезается спиной в стену. сереже больно, нет, не физически. —олег, олег прости я не хотел. волков успокаивается. подходит к разумовскому ближе, заставляя того неслышно простонать. какого хрена спрашивает себя волк, он ведь даже не касался его. понимает только тогда, когда видит безумный отлив в жёлтых глазах. —у малыша кажется спермотоксикоз начался, смотри не заставь его кончать прежде, чем войдёшь, олежек. птица снова вынуждает сережу усомниться в собственной беспомощности и хватает волкова за пиджак, заставляя встать на колени. —олег, нет, пожалуйста не поддавайся ему. —успокойся и признай, что ты тоже этого хочешь, серый. серый запрокидывает голову и закрывает глаза на автомате, включая режим автопилот в своём сознании. его здесь нет, есть только птица. и серёжа птицу не любит. но любит олега. однако, слава всем богам, она исчезает. остаётся только дерганный и дрожащий то ли от возбуждения, то ли от страха разумовский. но волков знает все слабые (зачеркнуть, эрогенные) места сережи. довольно размеренным темпом олег берет в рот, параллельно надавливая на ямку между тазобедренной костью и пахом. понимает, что это то, что нужно, когда слышит сдавленный и довольный стон, смешанный с собственным именем. сережа буквально выключается как невротик, когда волков делает т а к. массирует эту ямочку, медленно гладит и нажимает сильнее. —олег...кровать...пожалуйста.. волкову только прикажи, он не гордый. как только жаждущие и молящие в своей развратности просьбы срываются с губ разумовского, олег подхватывает того за бедра и кладёт на лопатки. во всех смыслах этого слова, подмечает про себя сережа. —олег, олеег, коснись уже себя, ну же, а то так и кончишь себе в штаны, просто любуясь блядским телом разумовского. —заткнись..блять, замолчи.. сережа снова стонет. ему буквально сносит голову от самой ситуации в целом. —мне не послышалось или ты сказал "блять"? ухмыляется волков, ловкими пальцами справляясь с ремнем и ширинкой. сережа послушно сглатывает. наблюдает за движениями олега, словно голодная лиса за долгожданной добычей. —а мне нравится, ты краснеешь когда злишься, так даже симпатичней.** —твою мать, волков.. разумовский, будто воск начинает плавиться под ладонью олега, представляя, как птица ударит его при любой удобной возможности. —может вы уже потрахаетесь, неженки? —сука, заткнись я сказал. хлопок разносится по всей спальне. алый след на щеке перекрывается ладонью волкова. —тс тс, потерпи ещё немного. сережа терпит. терпит выкрики птицы. терпит резкую боль и руки олега на своих запястьях. но когда волков снова нажимает на то слабое (зачеркнуть, эрогенное) место сережа успокаивается и произносит через полустон: —блять…и ты не ослышался. волков с ухмылкой кусает разумовского куда-то в шею.