Секреты долго не живут.

      Детская площадка. Обычная детская площадка: горка, карусель и качели, самый обыкновенный набор. Сегодня здесь почти пусто, только одна девочка лет десяти сидит, свесив ножки, читая книгу. У этой девочки пушистые волосы до плеч, теплые карие глаза.       Миловидное личико кривится, очевидно, увидевшее что-то неприятное или, может, неправильное? Это Гермиона Грейнджер, и она может находить ошибки даже в книгах, сейчас она встанет и пойдёт писать в редакцию, потому что как это, ошибки в книгах? Эти источники знаний никогда не врут, девочка в этом твёрдо убеждена…       Но вдруг приятную тишину и гармонию нарушил мальчишеский смех, девочка незаметно напряглась, но глаз не подняла. Голоса приближались, пока наконец не остановились у качелей.       — Эй, мелкая, слезай, это наши качели.       Гермиона с неохотой и небрежностью отвела глаза от книги.       — Извините, вы что-то сказали? Я читаю, если не видите, — В её глазах вспыхнуло раздражение, для большей убедительности она потрясла книгой.       — А ну, живо слезай! — Главный в шайке чуть-чуть наклонился для устрашения.       Лицо девочки украсила усмешка, она подалась вперед и схватила главаря за ухо:       — А не много ли ты о себе возомнил? Я читаю, не видишь?!       Она отпустила мальчика и села дальше читать, как ни в чём не бывало. Но хулиганов это не устроило. Чтобы какая-то мелкая их не слушалась, этому не бывать! Они вырвали книгу у девочки и попытались порвать, но их прервал голос, наполненный яростью и злостью.       — Ещё движение и вы, грязные тараканы, отправи… — но договорить ей не дали.       — Нам угрожает мисс Всезнайка, и что ты нам сделаешь, девчонка, затопишь слезами? — заржали они, выхватив книгу, начали рвать и пачкать ее.       Но в следующую секунду им было не до смеха. Гермиона врезала одному в нос, а другого повалила на третьего, ударив их всех троих сидушкой от качели. Вынула свою книгу и ушла, сказав лишь:       — Смотрите только не залейте площадку слезами!       Из-за этой ситуации испортилось ее настроение, но каждый раз, когда ей было грустно, она шла в свой любимый парк…

***

      Скоро должна наступить осень, и зелёные листья окрасятся в тёплые цвета. Птицы, что негромко поют сейчас свои песни друг другу, улетят куда-то далеко. Гермионе нравилась эта пора, капли от дождя, стекающие по окну, люди, укутавшиеся в мягкий плед, сидят дома, пьющие горячий шоколад.       Гермиона вздохнула, смотря на птиц, что весело щебетали, ей казалось, что они всегда радуются, их ничего не расстраивает.       Цветы — это отдельная любовь девочки, ей нравится этот аромат, исходящий от них, и цвет, она всегда пыталась перенести этот цвет на бумагу, но всегда было что-то не так.       Грейнджер проследила взглядом по парку и поняла одну вещь. Осень, она своеобразная властная хозяйка, которая не останавливается ни перед чем, забирая то, что ей принадлежит. Люди, природа, ничего не может изменить её ход. Она перекрашивает деревья, уничтожает цветы, прогоняет лето и птиц, но радует глаз редкими тёплыми днями и волшебными красками…       В раздумьях девочка не заметила, как начал моросить дождь. Она хотела пойти домой, но замерла на месте.       Поднялся холодный ветер, он развивал её локоны, убирая с лица, подчиняясь ей. Дождь усиливался, небо заволокли тучи, но Гермиона стояла, эта погода сейчас очень точно отображала её внутренний мир.       … каждая дождинка дополняла картину в её душе…       … всё было правильно, так, как нужно…       … это была её стихия…       В один момент Гермиона вдруг засмеялась, очень искренне, так, как она смеялась очень редко, а может, и вообще не смеялась. Она смотрела в небо и не могла сдвинуться с места. Она всегда всё понимала, в иных же случаях искала ответы в книгах, а сейчас… сейчас ей просто хочется понять… Она холодная, как этот пронизывающий дождь, гордая и властная, как этот ветер, что приклоняет деревья к земле.       Люди. Они примитивны, но в то же время такие разные и непонятные, как погода. Её нельзя предугадать, то солнце, то дождь. Нельзя понять, когда она изменится, что будет через секунду. Дождь полил сильнее, грянули гром и молния, она осветила улицы лучше, чем солнце и любые фонари.       Гермиона сейчас жила, слыша гром и наслаждаясь дождём. Сейчас она думала о мире, обо всём вокруг. Как будто все эмоции разом смешались, будто акварель на белом листе бумаги. Казалось бы, вон он ответ, но всё чего-то не хватало. «А что, если волшебники существовали, я бы определённо была бы самой великой», — подумала про себя она, прижимая к груди порванную книгу.       «Книга», — промелькнуло в голове у девочки. Всё было испорчено, но крепкая обложка держалась, она была испачкана, но… она была цела. Этой книгой была Гермиона всю жизнь, но только сейчас это поняла. Книга была с замочком, его Грейнджер сама прикрепила, чтобы никто не смог прочитать её пометки на полях, поэтому книга для всех, кроме девочки, всегда закрыта. Так и Гермиона, она никогда никому не открывалась, ведь каждое открытие деформирует книгу, как и душу…       Страницы рвутся, невинные мечты рушатся; буквы стираются, друзья бросают; страницы пачкают, а душу оскверняют.       Её сломали, порвали как и книгу, в которой была её жизнь, отдушина.       Люди. Они ещё и сволочи, они пачкают чистейшие листы, рушат внутренний мир. Всё внутри ломается, осталась лишь оболочка, только обложка цела. Книги будут издаваться новые, или можно склеить старую, но всё так же не будет, будет поломано, искомкано, измято.       «Жизнь зла и бесчувственна, значит, и я буду такой. Я другая, пора писать новую историю», — подумала Гермиона и, усмехнувшись, отдала книгу на волю ветра. Старое не склеишь, но можно купить новое, крепче.