Сделка на свидание

В субботу наконец-то приняла душ. Я всматривалась в свое отражение: исхудавшее тело, мешки под глазами, но я уже выглядела живой. Ведь Еще вчера я выглядела, как мертвец. Настроение улучшилось, я была готова увидеться с миром, а не прятаться ото всех. Я открыла все шторы, чтобы пустить солнечные лучи в квартиру, жадно поедала яблоки, которые скучали в холодильнике — это была единственная еда. Мой желудок ликовал, что в нем наконец-то появилась хоть какая-то пища. Весь самоанализ, который я провела, дал положительные результаты. Да, я поступила отвратительно, но это не значит, что я должна себя линчевать. Я приняла свои ошибки, осталось их всего лишь исправить. Пустяк! Я долго мялась перед выходом, было все равно немного страшно и волнительно, словно это первый день в Университете, когда я никого еще не знала. Вдох-выдох. И я вышла в свет. Надо было видеть мое лицо, когда я открыла подъездную дверь и первое, что я увидела, как на лавочке сидит Лена. Когда та подняла голову и увидела меня, она накинулась на меня со своими объятиями, сжимая так мои ребра, что они могли и не вытерпеть такого, попутно что-то вереща мне. — Ч-что ты тут делаешь? — первое, что я спросила. Я хорошо знала свою подругу и в такую рань ее сложно поднять даже на пары. — Тебя жду! — ответила та, — не видно, что ли? — спросила подруга так, словно я сказала какую-то глупость, — прошу, не делай так больше, мы переживали очень сильно за тебя! — она, нехотя, выпустила меня из объятий. Моя подруга рассматривала меня с ног до головы, немного морщив свой носик, который был усыпан веснушками, ей явно не нравилось мое лицо, которое выглядело слишком. Просто слишком. Несмотря, что я использовала тональник, чтобы скрыть мешки и не очень уж здоровый цвет лица, я выглядела так себе. Мне никогда не шла худоба: впалые щеки, острые скулы, нос становится крысиным. В общем сразу же выгляжу как больная анорексией в последней стадии, даже если мой вес в полном порядке. Мне всегда говорила мама и Лена набрать пару килограммов, чтобы появились щечки. И я была рада, что она промолчала про вид. Если мы с ней помиримся, то обязательно надо будет сходить в закусочную и объесться бургерами! — Ты разве меня не ненавидишь? — мой вопрос, который так сильно меня волновал, заставил ее смеяться. Я так скучала по ее смеху, такому звонкому и за два года ставшим родным. Я сама уже не могла не улыбаться, ведь она выглядела так забавно. В шортах, олимпийки, на голове хвост, вся заспанная. Это было очень забавно, ведь Шнякина была еще той модницей. Могу сразу же угадать, что она до последнего тянула поваляться в кровати, а потом впопыхах собиралась, чтобы меня перехватить. — Дашка, ты бываешь такая уморительная, любишь вечно все переворачивать с ног на голову, — она схватила меня за руку и повела куда-то, — пошли, а то опоздаешь на свой фестиваль, и нет, я тебя не ненавижу, с чего такие выводы? Мы с ней шли по тропинки между дворами к университету, где сегодня в главном актовом зале будет фестиваль. На улице была утренняя приятная прохлада, которая здорово бодрила. Но через пару часов уже будет неистовая жара, от которой захочется спрятаться в тени. — Я же врала, не рассказала, что заключила сделку… — Так, Даша, буду честна и откровенна, но я сразу же заподозрила, что с Милановым вы не просто так стали близко общаться, если учесть, что ты его не переносила на дух, — начала Лена, — Потом ты приглашала Женю из своего совета, что тоже очень странно. Потом сказала, что это для Миланова, и тот тоже постоянно нас зовет отдыхать в небольшой компании, — подруга быстро тараторила, что я ели успевала ее слушать. — Да-а, — протянула я, вслушиваясь в рассказ Лены, — выглядит это и правда странно. — Еще бы! — согласилась Лена, пожав плечами, — ты сама не своя была, да и потом говоришь, что есть секрет, о котором ты помалкиваешь. — В общем, ты сложила 2+2, — подытожила я. Какая я глупая. Я совсем не умею врать или скрывать что-то, тем более от близких людей. Меня можно прочитать как книгу открытую. — Именно, но я не знала, какая польза тебе от Макса. — Об этом уже рассказала Диана, — прошептала я, понурив голову. Как только вспоминаю этот позорный день, довольную ухмылку Дианы, застывшие лица от удивления друзей, меня начинает трясти. Но сейчас мне стало легче, ведь знаю, что моя подруга не возненавидела меня. А остальное уже казалось не таким страшным. Ведь, когда у тебя есть поддержка, можно пережить, что угодно. — Эта сучка сполна потом получила, — сказала Лена, ее улыбка расползлась по всему лицу, словно она Джокер. — Это как? — удивилась я. — Когда ты убежала, мы втроем кинулись за тобой, — Лена всегда все рассказывала мне, каждую мелочь, мы с ней на созвоне 24/7, если день не увидимся, то для нее это полнейший шок, ведь ей надо все мне рассказать и как же я по этому соскучилась, — но ты как сквозь землю провалилась. Наш бедный староста тоже за нами погнался, ведь мы не должны уходить с пары, это ведь отслеживается, — эмоционально рассказывала подруга, по ней видно было как ей не терпелось рассказать мне обо всем, не упуская никакую мелочь. — Что дальше? — не терпелось мне узнать, ведь я все это время провела в аудитории, где лила горючие слезы, ненавидя себя. — Нас с Владом он все-таки уговорил вернуться, но не Макса, он побежал за тобой, караулил около дома; Владик, как и я, был весь на взводе, и когда зашел в аудиторию, как начал кричать на Диану! Сказать, что я была удивлена, то ничего не сказать. Мне кажется, на секунду у меня подкосились ноги от такого заявления. Я не была сильно удивлена, что Макс ринулся за мной, но вот Владик. — Представляешь, да? — верещала Лена, — наш Владик, который даже голос никогда не повышает, весь такой сдержанный, начал говорить, какая Диана мерзкая личность, что довела тебя до такого состояния, что ей вообще не стоило лезть не в свое дело, все однокурсники встали на его сторону. Я не могла поверить ее словам, я хотела расплакаться снова. Владик и Макс, с которыми мы не так давно общаемся, встали на мою сторону и защиту, ведь я им небезразлична, а я их всю неделю отталкивала. Я думала, они меня ненавидят. Мне так стыдно, что я сразу всем не ответила, или хотя бы на следующий день. В тот паршивый день я навряд ли могла бы связать слова в членораздельное предложение. — Через пару дней мы все встретились, — продолжила Лена, — мы и до этого были на связи, делились нашими неудачами, что никто не может дозвониться, Макс себя жестко ненавидел, считал, что это он во всем виноват, заварил кашу и тебя впутал, а ты осталась крайняя. Он позвонил Диане и тоже ей все высказал, сказал, чтобы она даже не смотрела больше в твою сторону, ты бы знала, как Диана визжала, извинялась перед ним, но тот был непреклонен, сказал, что все, больше с ней общаться не собирается. Внутри меня все трещало от волнения. Я всю неделю винила себя, записала себя в худших людей мира, хотя, по-честному, то таковой я себя еще чувствовала перед Владом и Женей. Лена до самого универа еще рассказывала, как они все переживали, беспокоились за меня. Я обязана сегодня же всем им написать. Я должна поговорить с ними. Лена пожелала мне удачи и обещала сегодня приехать ко мне, ведь нам надо столько всего обсудить. Как минимум то, что они начали встречаться с Данилом! Эта новость меня порадовала так сильно, что мне совсем было уже не страшно встретиться вновь с Женей, перед которой я была виновата. Хоть я в универ пришла на десять минут раньше положенного времени, работа уже во всю кипела, все декорации расставлены были волонтерами, они проделали колоссальную работу, думаю они занимались этим всю неделю, наш совет почти в полном составе тоже уже был на месте. Некоторые помогали волонтерам, кто-то уже суетился с аппаратурой, кто-то просто болтали друг с другом, видимо еще не получили задания от Жени. — Вот ты, Даш, где, — словно из ниоткуда появилась Женя, — так, ты с Катей сегодня встречаешь гостей, будете записывать всех, кто пришел, ясно? — я кивнула головой, — ты тех, кто из других универов, всех спикеров и прочих, а Катя наших преподов, студентов, в общем ты меня поняла, — я снова кивнула головой. Женя не выглядела так, словно готова меня убить. Она вела себя точно также, как всегда. Свои извинения я решила оставить на окончание фестиваля, сейчас слишком много работы. Думаю, ей сейчас точно не до них. Листова выглядела прекрасно, она была одета в персиковый костюм, легкую блузку, каблуки, красиво уложены волосы. На сколько я знала, Женя тоже выступала сегодня, как председатель нашего совета, чтобы поделиться опытом с другими студентами из этой сферы. Она выглядела на все сто, не зря Макс на нее запал. Мы с Катей пошли в наш кабинет, где мы обычно сидим, чтобы взять все нужное: несколько ручек, тетрадки для записей и прочую канцелярию. Катя была с первого курса, дружелюбная девушка, которая всегда старалась проявлять активность. Перед фестивалем меня еще хватал мандраж. Не знаю от чего сильнее: от предстоящего разговора с Женей или от фестиваля, который должен пройти идеально. Но как только я окунулась полностью в работу, то забыла обо всем. Людей было очень много, через пару часов моя рука уже не могла писать, а буквы стали кривыми. Именно поэтому нас сменили другие ребята из совета, и мне дали новую работу. За половину дня, я чем только не занималась. И помогала людям найти выставку, которую они искали, раздавала брошюры о том, что сегодня всех ждет, проверяла все ли на своих местах, следила, чтобы на фуршетный столах не заканчивалась еда или бутылки с водой, помогала спикерам и другим важным гостям разместиться в зонах отдыха. Под конец дня я очень устала. Но усталость была приятная, мы проделали огромную работу. Было жаль, что я не успела послушать спикеров, а я так хотела! Но, увы, у меня не было и даже свободной минутки перевести дыхание. Наша работа, как студенческого совета, была выполнена, поэтому Женя нас собрала в нашей аудитории, чтобы подвести итоги. Листова долго говорила о том, какую работу мы проделали, что мы все были на высоте. Я смотрела на всех своих коллег, так сказать, было видно, как они все гордились. Мне этого будет не хватать. — Я была счастлива работать в таком коллективе, — продолжала Листова, — за мной оставили право выбрать, кто займет мое место после меня, я долго думала и сделала свой выбор, — все затаили дыхание, мне было жутко интересно узнать, кто это будет, — я долго думала, но выбор сделан, этот человек весь год отлично выполнял свою работу, зарекомендовал за эти два года себя, как ответственного человека, на которого можно положиться, — Женя выдержала паузу, все даже перестали дышать, — итак, это Дарья Кольцова! Раздались аплодисменты. Все ликовали. Я не поняла, что сейчас произошло. Я сидела в оцепенение, в ушах звенит, пока меня не начали подталкивать, чтобы я встала и вышла к Жене. — Ну же, Дарья! — хлопала Катя, которая сидела рядом со мной. Я немного неуклюже вышла к Жене в центр кабинета. Для меня это казалось сном, чем-то нереальным. Мое тело, кажется, меня не слушало, глаза не могли зацепиться за кого-то, поэтому хаотично бегали по всем ребятам. Сердце билось так, что готово было выпрыгнуть в окно. Женя легонько сжала мою руку, стараясь показать, что она рядом и все хорошо. Я перевела дыхание и собралась с мыслями. — Для меня это просто ошеломляющая новость, как вы поняли, — все начали смеяться, — но я безумна рада, — начала я, — я буду делать все, чтобы не только держать планку, которая установила Женя, но и поднять ее выше, буду стараться, чтобы наш коллектив оставался таким же дружным и сплоченным, как под твоим крылом, — я глянула на Женю, которая стояла рядом и по виду было видно, как она горда мной, — ведь всю работу, которую мы сегодня проделали, да и каждый раз, успешна, потому что мы работаем сообща. Все улюлюкали мне, Женя тепло мне улыбнулась мне, от чего внутри меня разливалось тепло. Этот день становился с каждой минутой лучше и лучше. Вся наша команда начала суетиться, сбегали в преподавательскую, чтобы забрать пирожные, торт из холодильника, поставили чайник, достали газировку и сервировали стол. Наше застолье было недолгое, ведь у каждого были свои планы, сессия, но и за это короткое время мы вдоволь наболтались. Мне было уютно среди этих людей. Но все же поговорить с Женей мне надо. Я не смогу спокойно спать, если это не сделаю. Когда все начали все убирать со стола, я подошла к ней. — Можно с тобой поговорить? — спросила я, девушка кивнула мне, — почему я? Я думала, что ты меня выгонишь из совета, я так ужасно поступила… — О чем ты? — недоумевала девушка, она удивленно подняла брови. — Я… я… — запиналась я, не зная, как начать. Я всего лишь звала тебя на вечеринки, потому что с тобой хотел переспать мой одногруппник, а я об этом знала. Действительно, о чем это я? И как о таком вообще можно сказать вслух. — Если ты о той заносчивой девчонки из твоей группы, то забудь и не бери в голову. — Но я не могу забыть об этом, я провинилась перед тобой, — мой голос уже не так сильно дрожал. Я не могла понять, почему она не в бешенстве, почему не зла на меня. Я заслужила ее ненависть или хотя бы обиду. Но она вела себя так, словно ей было плевать, что это пустяк какой-то. — Так, Даша, давай уже расставим точки над i, — она улыбнулась мне, — эта стерва, которая считает себя, умней всех, не должна беспокоить тебя и меня, я уже не председатель, поэтому могу уже высказывать о студентах, как хочу, — смеялась девушка, увидев мои глаза, которые чуть не выпадали из орбит, — я не глупая девочка, я прекрасно знаю для чего мальчик меня звал на вечеринки, он и ранее мне писал и зазывал. Да, ты была решающим фактом, почему я пришла, ты классная, — она пожала плечами, — и я знаю, что именно Макс тебя просил звать меня, да и ты не скрывала это, так что, почему такую шумиху ты подняла вокруг такого незначительного события. Женя меня обняла. Мне стало спокойно на душе. Мне и правда уже хотелось смеяться над этой ситуацией. Шнякина всегда мне говорила, что я люблю раздумать из мухи слона. Иначе это никак не назовешь. Из универа я вышла в полной эйфории. Не терпелось позвонить Лене и рассказать все новости. На улице солнце уже потихоньку спускалось за горизонт, машины летали по дорогам, поднимая пыль. Я пыталась найти в сумочки солнцезащитные очки, я их как назло не взяла, потому что солнышко слепило, а мне как раз идти на запад. — Дашка, — крикнул до боли знакомый голос, — подожди! Я обернулась в последний момент, когда меня заключил в объятия Макс. Он обнимал меня так, словно я все это время была пропавшей без вестей. Он опустил свой подбородок на мою макушку, его сильные руки властно окольцевали меня, но в отличии Лены, не хотели сломать ребра. Время словно остановилось. Мне так было тепло и уютно в его объятиях, словно я должна всегда в них быть. Я в ответ тоже его обняла, сцепив свои руки на его талии и прижалась лбом к его груди. Мне не хотелось, чтобы он выпускал меня. От него пахло стиральным порошком и одеколоном. Люди проходили мимо и даже не обращали на нас никакого внимания, как и мы на них. Для нас сейчас никто не существовал. Я не знаю, как долго мы так стояли. — Прости, прости меня, Дашуль, — лепетал парень, он взял мое лицо в свои ладони, чтобы я смотрела на него, — я чуть с ума не сошел, когда ты сбежала, место себе найти не мог, — он почти перешел на шепот и опустил свои чуть шершавые ладошки, мое дыхание прерывалось от умиления. — Все хорошо, Максим, правда, — кажется, мои щеки покрылись румянцем, — это я виновата, это я, как дурочка, всю неделю избегала всех, прости. — Нет-нет, даже не извиняйся, — он выдохнул, — я даже представить не мог, что это лицемерка может такое вытворить. — А я говорила, что она лицемерка! — начала смеяться я. — Да, Дашуль, ты как всегда права, — улыбнулся тот, он закинул руку на мою шею и повел к себе в машину. Всего неделю не видела его, а такое ощущение, что целую вечность, я даже не подозревала, как я соскучилась по нему, по его шуткам, по его голосу, запаху. Я уже не смогу нормально жить, если не будет его присутствия в моей жизни. Будет сложно сидеть на парах, если сзади не будет что-то бубнить он, не смогу уже без совместный поездок в универ и обратно. Он занял слишком важное место в моей жизни. — Как фестиваль? — Тебе Ленка рассказала, кстати, что я тут? — Что? — удивился тот, — я Жене написала, ты ведь рассказывала о нем что-то. — Ого, — мы сели в машину, привычный запах окутал меня его амортизатора, который пах древесной свежестью, — сегодня Лена меня подкараулила около подъезда ранним утром, — я начала непроизвольно улыбаться, как вспомню заспанную Лену, — а еще меня сегодня Женя назначила председателем совета, — гордо расправила я плечи и выпрямила спину, тот лишь немного усмехнулся. — Я очень рад за тебя, — сказал тот искренне. — Я очень удивилась этому, ведь Диана и ей рассказала про нашу авантюру. — Стоп, что? — Макс слишком резко это спросил, — когда она успела? — Помнишь, когда я забежала в аудиторию, а она уже тираду свою начала? — тот кивнул, — так вот она уже от Жени шла. Но все в порядке, Женя зла на меня не держит, мы с ней поговорили. — Вот же эта Диана стерва. — Как ты с ней мог дружить весь прошлый год? — Так, она нормальная была, всегда дружелюбная и приветливая, — рассеянно говорил Макс, — не замечал за ней чего-то такого. Не беспокойся, она больше тебя не тронет, я обещаю тебе, — сказал парень строго, его голубые глаза были наполнены решимостью. — Все хорошо, Лена мне уже все рассказала, — я мялась спросить один вопрос, который так и вертелся на языке, — а что Владик, что он думает обо всем этом? — немного неуверенно спросила я. Лицо Макса на секунду изменилось, какое-то отчаяние или обида, из-за чего мне стало не по себе, но, кажется, он был готов к этому вопросу. — Сама и спросишь, — подмигнул он мне, — но немного забегу вперед, он не сердится и не злится, все хорошо. Я выдохнула. Мне и правда стало в тысячу раз легче. Если бы я сразу со всеми поговорила, то всю неделю себя не изводила. Мы ехали по городу, солнышко грело наш город, мне было так уютно рядом с ним, музыка тихо лилась из магнитолы, мы болтали о чем-то и ни о чем одновременно, он постоянно шутил, что у меня уже болели щеки. Он видимо решил все улыбки и смешинки вернуть, которые я не получала всю неделю. — Мне не хватало тебя всю эту неделю, — сказал парень, когда мы подъехали к моему дому, — я привык к тебе, — признался парень, он поднял свои голубые глаза и боялся. Но чего я не смогла прочитать в его взгляде. Солнце отражалось в его глазах и они стали кристально-голубые, в них можно было утонуть. Утопиться. — Я тоже, Максим, — я обняла его, хоть не так было удобно сделать это в машине, — до понедельника? — Да, красотка, до понедельника, — он подмигнул мне. Когда я вышла из машины, он крикнул мне: — Я заеду! Я лишь закатилась смехом. И покрылась как всегда румянцем. Нет, я была красная, как помидор от его слов. Его слова отразились внутри меня фейерверком чувств, который было сложно разобрать. Да и не хотелось их понимать. Сейчас все есть как никак лучше. И надо настроиться на экзамены.