Доброй охоты

С древности мир делился на альф, бет и омег. Альфы — сильные защитники, удивительные охотники и добытчики — вершина иерархии. Беты — рабочие и выполняющие приказы верхушки — основная масса населения мира. Омеги — довольно слабые, отвечают за репродукцию новых особей, природой заложена хитрость и изворотливость — некоронованные короли и королевы планеты. Однако все они имели схожесть: у всех человеческие ДНК переплетены с ДНК волков, но последние особо не проявлялись в жизни и быту людей. Волчья часть определяла вторичный пол и делала население выносливее в зависимости от него, чуть усиливала слух и повышала остроту зрения. Один учёный решил провести эксперимент по активации скрытых волчьих способностей, что, по многочисленным расчётам, должны были дать силу десятерых мужчин-альф с большой мышечной массой; невероятную регенерацию, заживляя глубокую рану от пуль глока калибром в девять миллиметров за каких-то двадцать минут; способность видеть ночью, как днём; отличный слух и улавливание запахов. Для этого отбирались дети-сироты разных полов, так как в них звериные ДНК были более выражены и активны. Государство прикрывало и обеспечивало подобные эксперименты, ведь если учёные смогли бы активировать ДНК волков, то они получили бы идеального солдата-оборотня, как их позже назвали, что сможет заменить собой целую армию, по словам генетиков в белых халатах. Каждый год примерно в одно и то же время пропадал безвести автобус с детьми-сиротами. Просто исчезал, и никто не знал о судьбе бедных детей. Самым выдающимся и успешным учёным в этой области из всех был Ким Соджун. В его лаборатории росло около 5 детей-оборотней разного вторичного пола. По паре альф и омег и один бета-мальчик. Девочки-беты носили слабо выраженные волчьи гены и при экспериментах над их телами умирали одни из самых первых. Именно поэтому их не брали в расчёт. Самыми сильными, агрессивными и выносливыми в плане опытов были девочка и мальчик альфы, что рычали на всех людей в белой одежде. Вот только смолкали они, когда чуяли запах их «создателя». Соджун много раз избивал их до полусмерти для устрашения и понимания того, кто был их хозяином. Останавливался он тогда, когда вместо дыхания детей были слышны тяжёлые хрипы и хлюпанье крови. Останавливался он, когда на неокрепших детских телах не оставалось живого места. Всюду были синяки, ссадины, глубокие раны и порезы. Однажды мальчик-альфа грозно зарычал на «создателя», атакуя его в тот же миг. Вот только получил он за свой проступок сильнейших ожог раскаленным железом. Именно поэтому альфы хранили могильное молчание, когда к их клеткам-комнаткам подходил Соджун. Дети в страхе за свою жизнь забивались в тёмный уголок и замирали, переставая даже дышать, лишь бы их не заметили. Но каждый день их забирали в лабораторию и ставили эксперименты и опыты, изучая организмы оборотней. Даже тогда они старались молчать, ведь за крики и попытку вырваться тоже получали наказание. В комнатки их возвращали изуродованными и ранеными. Дети были просто без сил и часто засыпали на несколько суток, пока их организмы восстанавливались, подпитываясь из капельниц. Но мрачные будни мальчишки альфы полные боли, страха, жалостью к себе изменились, когда он впервые услышал шуршание шин об бетонный пол и тихое мурчание моторчика какого-то устройства. Впереди создателя ехал на коляске мальчик. По запаху был омегой, но его было учуять слишком тяжело, так как нежный аромат был совсем слабым и перебивался ярким шлейфом медикаментов. Ребёнок с интересом рассматривал всё, буквально каждую деталь, пока не столкнулся с жёлтыми глазами, что горели ярким пламенем в темноте уголка.  — Папочка, а кто это? — тихонько спросил омега, не отрывая взгляда от звериного.  — Звери, милый. Именно они вновь поставят тебя на ноги, — этот голос заставлял подопытных максимально сжиматься в незаметный комочек.  — Они?  — Да, я изучаю их, чтобы ты смог ходить.  — А я смогу? Правда-правда смогу?! — глаза мальчика загорелись восторгом, хотя только секунду назад он был печален. Мужчина тепло улыбнулся.  — Конечно, Джин-и. Ты снова сможешь ходить, когда я закончу этот эксперимент. А теперь пойдём, зверькам нужно отдохнуть хорошенько. Они исчезли из поля зрения, а альфочка продолжал неподвижно сидеть, пока не стихло шуршание шин об пол и запах не исчез из ноздрей чувствительного носа. Только тогда он выдохнул и осторожно вышел из укрытия, укладываясь на тонкий кусочек ткани, на котором он обычно спал. Отдых и правда был нужен. Альфа задремал в звенящей тишине, но после резко вынырнул из царства Морфея, вновь уловив далёкое шуршание шин. Значит, они возвращались. Мальчишка тут же снова забился в угол и затаился, ожидая следующих событий. Шлейф страшного запаха переплетался с мягким и нежным. Это щекотало ноздри и раздражало. Тихий моторчик был всё ближе и ближе, пока не остановился рядом с клеткой оборотня. Мальчик, что сидел в инвалидном кресле внимательно рассматривал тёмный угол, где прятался маленький альфа. Яркого запаха создателя не было, значит, этот омега здесь один. Оборотень, по велению сердца, медленно вышел на свет, не сводя глаз с мальчишки по ту сторону решетки. Тот не мог оторвать взгляда от жёлтого звериного. Глаза альфы чуть светились, отражая свет. Омега внимательно наблюдал за появляющейся из тени фигурой мальчика. На вид он был чуть старше, крепче и явно выше. Волосы чёрные, как ночь, глаза горели, и зубы с большими клыками блестели на свету.  — П-Привет, — заикнулся омега. В ответ он услышал сердитое и настороженное рычание. — Я не причиню вреда. Просто не смогу. Мальчик указал на свою коляску и грустно улыбнулся. Оборотень подошёл ближе, принюхиваясь в запахам. От омеги не было аромата угрозы или обмана. По помещению разливался лишь шлейф нежности и сочувствия. Это подкупило альфу, и он смело вышел прямо к решётке, что разделяла их друг от друга. Он смог детально рассмотреть нового гостя, но особенно ему понравились глаза цвета чуть подгоревшей карамели и пухлые губы, которых ему хотелось коснуться, почувствовав их мягкость пальцем.  — Как тебя зовут? — вновь подал голос омега, заглядывая в глаза альфы.  — Намджун. Так в приюте звали, — скалясь, ответил оборотень.  — А я Сокджин, но можно просто Джин, — мальчик протянул руку к новому другу, а тот, вновь принюхавшись, медленно пожал её.  — Ого, у тебя очень горячие руки, — восхитился омега, рассматривая их ладони вместе.  — Холодные. И ты маленький, — ответил Намджун, на что Джин улыбнулся.  — Ну, конечно, великан. Я сижу, а ты стоишь, — хихикнул омега. Альфа усмехнулся и уловил, что к ним кто-то шёл. Судя по шагам, это был Соджун.  — Уходи. Сюда идут, — рыкнул Намджун, разъединяя их ладони и скрываясь в тени комнатки.  — Увидимся завтра, Джун-и, — улыбнулся Джин на прощание и уехал в противоположную сторону от шагов. Намджун выдохнул и стал ждать. К нему пришел создатель, вновь забирая на эксперименты и опыты. Вновь оборотня мучали; резали по живому, без наркоза; стреляли по нему; метали в него ножи; душили; терзали тело; вырывали когти; лишали глаз, языка, ушей. Но Намджун молчал. Пускал слёзы, держась за операционный стол и ломая его, но упорно молчал. Соджун был доволен этим.

***

 — Хэй, Джун-а, я приехал, — на следующий день появился Джин с этими словами. Альфа ничего не мог ответить, так как был абсолютно обессилен. Омега достал откуда-то фонарик и посветил им внутрь, замечая израненное тело оборотня. Джин ужаснулся и закрыл свободной рукой рот, чтобы не издать ни звука. Он осмотрел тело нового друга, проливая слёзы и замечая свечение жёлтых глаз.  — Не реви, — прохрипел Джун. — Все раны заживают быстро. Но Джин не мог остановить своих слёз, ему было жаль. Он знал, что это сотворил его отец ради него. Джин и правда хотел вновь встать на ноги, но не такой ценой. Не ценой чьей-то жизни.  — Мне жаль, Джун-а, очень жаль, — прошептал Джин, вытирая слёзы.  — Не реви, — повторился альфа. Намджун дышал медленно и глубоко, чувствуя, как его тело медленно восстанавливалось после нескольких часов пыток на живом мясе. Одна из омег уже не выдержала подобного и умерла на рабочем столе перед создателем. Джун видел это своими собственными глазами. Он завыл тогда от горя потери подруги. За ним повторили и другие оборотни.  — Уходи. Я сегодня не болтун, — прохрипел Джун, закрывая глаза.  — Я приеду завтра, хорошо? Ответом послужил тихий скулёж оборотня. Джин кивнул чему-то своему и быстро уехал. Но он вернулся через полчаса с полной миской мяса на коленях. Омега поставил миску, чуть громыхая ей, в клетку и, улыбаясь, рассматривал уставшего оборотня.  — Покушай. Это вернёт тебе силы, — прошептал Джин, вновь уезжая. Намджун смолотил всё мясо, как только учуял его и смог добраться до него. Он кое-как дополз до миски, чувствуя боль и слабость во всём теле. Силы и правда прибавились, когда он поел. С их появлением боль немного отступила, предоставляя возможность спокойно дышать. Намджун улыбнулся, ведь, кажется, у него появился маленький спаситель на коляске. Вот только вечером всё повторилось. И так из раза в раз. Почти каждый день к нему приезжал этот храбрый омега, кормил его, заботился о нём и много разговаривал, развивая речь у оборотня. А потом создатель, опыты, вечная боль до скрежета зубов и заживление ран. С возрастом разрешили выходить из комнатки в зал, где стояли разные железки. Соджун приказывал перетаскивать их в разные части здания. Людям было не подвластно поднимать такие тяжести, зато оборотни легко справлялись с этим, набирая тем самым мышечную массу. Встречи альфы и омеги участились из-за этого. Джун частенько сбегал к Джину, становясь на колено перед омегой и сгребая его в свои тёплые объятия. Они сидели так, пока Соджун не звал альфу обратно. Или же они успевали только потереться носами друг о друга, что после компенсировалось встречей поздней ночью. Так и бегали друг к другу. Джин, несмотря на своего жестокого отца, рос очень нежным и мягким омегой. Намджун всегда был аккуратен рядом с ним, боясь лишний раз коснуться его и ранить. Этот омега был для него словно хрустальный, хрупкий цветок, который было необходимо защищать от всего и всех. И Джун защищал, как умел и мог. Он чувствовал Джина на расстоянии, знал его мысли и переживания, тревоги и эмоции, хотя рядом его не было. Он прибегал к омеге по возможности и всегда дарил всего себя, лишь бы успокоить того, кто так сильно волновал волчье сердце и душу. Альфа покорно ждал, когда создатель поставит на ноги своего сына. Он терпеливо смирился с опытами на себе, надеясь, что это поможет Джину. Каждый день Соджун приближался к заветной формуле нужного ему препарата из стволовых клеток костного мозга Намджуна. Учёный добился своего и смог вернуть Джину его ноги на семнадцатилетие. А через год омега беспрепятственно ходил и наслаждался полноценной омежьей жизнью. Джуна в это время отправили к военным, ведь идеальный солдат был готов к эксплуатации. Он обучался тактике у них и набирался сил. Он уже давно продумал план своих действий, оставалось только подождать, пока Джин стал бы независим от отца. А для этого омеге были необходимы ноги. Поэтому Джун ждал. Он хорошо умел это делать. Конечно, многие в армии его ненавидели, считали отбросом и шавкой на побегушках у учёных, но Намджун был полезен в бою и простой солдатской жизни. Его не брали пули. Он вычислял врагов по запаху и видел на многие мили вперёд даже в кромешной темноте. А о его силе не было и речи — в гневе он однажды пнул вражеский танк так, что тот отлетел на несколько метров, перевернувшись брюхом к верху. Он действительно мог заменить целую армию. До него дошла весть, что Джин может отныне ходить сам. В эту же ночь он незаметно сбежал с базы и ринулся в город к омеге. Намджун долго плутал по улицам, пытаясь учуять любимый и родной запах омеги, однако нашёл он нужный дом только к рассвету. Джун хорошенько разбежался и запрыгнул на беспечно оставленный открытым балкон, что вёл прямиком в комнату омеги. Джин крепко спал в своей кровати, пока альфа присел рядом и наблюдал за ним, поглаживая поседевшие небольшими прядками волосы. Намджун невесело усмехнулся, ведь сам он уже давно был седым. Оборотню было так жаль, что его не было рядом с омегой, когда он был так нужен. В армии он чувствовал боль, но она была ничтожной, не передавала всех красок ощущений избиения. Джун корил себя за то, что допустил подобное. Он нежно коснулся губами белых прядей волос Джина, вдыхая его здоровый омежий запах. Теперь тело любимого дышало жизнью.  — Джун-и, — тихо прошептал Джин во сне, ластясь под руку альфы. Тот нежно улыбнулся.  — Ты помнишь меня, я рад этому, — тихонько ответил Намджун, целуя омегу в щёку. Он лёг рядом с Джином и долго наблюдал за ним до самого его пробуждения. Намджун никак не мог насмотреться на омегу, что с годами стал ещё краше. Волчье сердце болезненно сжалось в груди, напоминая о чувствах, что оно таило внутри себя столько лет. Вот только оно ещё и удар пропустило, когда Намджун заметил, как Джин открывал свои заспанные глазки.  — Джун-и? — сонно прохрипел омега, протирая кулаком веки.  — Привет, — тихо и нежно ответил оборотень, мягко улыбаясь такой картине. Джин окончательно проснулся от вида любимых ямочек на щеках напротив и тут же обнял альфу, утыкаясь носом в его шею. Намджун усмехнулся, прижимая омегу к себе и зарываясь носом в волосы.  — Давно не виделись.  — Да уж, давно, — Джин радостно улыбался, не веря в своё счастье. Намджун всё утро рассказывал ему о службе в армии, о том, как учился у людей. А Джин внимательно слушал, вновь изучая любимые черты лица альфы и поглаживая его крепкую грудь. Он и сам тихо рассказал, как учился ходить и вставал на ноги, пока оборотня не было рядом. Джун извинялся за это, а омега засмеялся. Они были вместе весь день, уходя на дно океана нежности и любви. Намджун никак не мог отпустить омегу от себя, а тот не сильно то и хотел уходить. Они оба слишком скучали друг по другу и теперь никак не могли наговориться. Но как только город накрыла тьма ночи, Намджун поднялся с кровати и ушёл на балкон.  — Я должен отомстить всем, кто сделал это со мной, — прорычал Джун, осматривая безмятежный город, что переливался всеразличными огнями.  — Ты правда хочешь этого? — Джин последовал за альфой и обнял его со спины, слушая учащенный стук сердца. Признаний омеге не нужно, достаточно вечность слушать эти ритмичные удары через горячую кожу оборотня.  — Да, хочу. Они должны расплатиться за жизни, которые погубили. Твой отец… Он будет последним. Джин ничего не ответил, лишь прижался ближе к тёплому телу Намджуна. Он всё понимал. Джун медленно развернулся в его руках и мягко поднял лицо за подбородок, заглядывая своими жёлтыми глазами в карамельные напротив. Он нежно провёл пальцем по пухлым губам Джина.  — Такие мягкие. Хочу попробовать их, — прошептал Джун, прикрывая глаза и не сводя взгляда с желанной части лица омеги.  — Так попробуй.  — Если коснусь твоих губ, то ты навеки станешь моим.  — Я согласен, я уже твой, — с придыханием от такой близости лица оборотня ответил Джин, обнимая альфу за шею. Намджун медлить не стал и сразу прижался поцелуем к мягким губам Джина. Тот ответил, и альфа стал медленно и аккуратно сминать сладкие уста омеги своими чуть шершавыми. Первым отстранился Джин из-за недостатка кислорода.  — Я должен идти, — прошептал Джун, соприкасаясь лбами с омегой. Тот кивнул и нехотя отпустил альфу. Через пару минут неприятного зрелища сдирания кожи и прорастания шерсти рядом с омегой стоял большой чёрный волк, что светил своими жёлтыми глазами.  — Доброй охоты, Джун-и. Возвращайся с рассветом, — Джин мягко поцеловал мокрый нос волка, поглаживая его по шелковистой угольной шерсти. Тот лизнул щёку омеги в ответ и быстро спрыгнул вниз. Джун прекрасно знал, где жили учёные, которые занимались подобными чёрными делишками, как и Ким Соджун. Альфа прекрасно помнил все запахи, поэтому выследить нужного человека не составляло особого труда. В первую очередь Джун расправился с одиноким мужчиной, что жил неподалёку от Джина. Он много раз насиловал маленьких омег, что участвовали в этом чёртовом эксперименте. Джун запрыгнул на крышу дома, напротив окна того мужчины. А после почти буквально влетел в стекло рамы квартиры, разбивая его и попадая внутрь жилища. Хозяин дома выбежал к нему с битой в руках, но едва ли та помогла ему. Намджун почти сразу напал, не позволяя мужчине осознать всю ситуацию. Оборотень сразу отнял биту, отшвыривая деревяшку в угол, а после снова набросился на врага. Мужчина закричал, но Джун тут же впился в его шею клыками, не прокусывая до конца, лишь угрожая. Он вытащил учёного в подъезд и заставил того спуститься на улицу. Вот тогда Джун впился в его ногу и потащил к мусору, где копалось много собак. Те сразу обратили внимание на странную парочку. Оборотень запрыгнул на грудь мужчины, когда дотащил до нужного места. Он был немного недоволен результатом, поэтому прокусил и сломал руки и ноги учёному. Конечно, тот завопил и пытался избавиться от волка, но всё было бесполезно. А после оборотень что-то рыкнул собакам. Те стали подходить к мужчине.  — Нет! Не надо! Прошу вас! Остановитесь, вы, мерзкие шавки! — орал мужчина, пока голодные псы разрывали его тело на части и съедали свежее мясо. Чёрный волк терпеливо наблюдал за пиршеством местной стаи собак и рычал, если кто-то нацеливался на голову. Та не должна пострадать. Намджун жестоко расправился с несколькими учёными, повесив их головы на штыри забора той самой лаборатории. По всему городу были разбросаны листовки с информацией об экспериментах на детях. Буквально следующим утром все заголовки газет кричали о жестоком убийстве учёных и об их экспериментах на детях-сиротах, пока Намджун грелся в объятиях любимого Джин-и.