Счастливая неприятность, или Спасибо замку

       Понедельник.       Уён спешно собирается в высшую школу искусств.       Вчера вечером как обычно почему-то оказалось слишком много срочных дел. Сочинение по истории искусств, задание по музыкальным направлениям и куча мелких доработок по другим предметам. Поэтому сегодня Уён, с красными глазами и плохо соображающей к утру головой, мечется по комнате, собирая книги и тетради, запихивая по ходу дела в себя бутерброд и запивая крепким кофе. Впрочем, все как всегда. Так начинается почти каждое утро рабочего дня Уена.       Самое странное, что при всей своей безалаберности по отношению к домашке, Уён всегда успевал все сделать вовремя. И являлся далеко не худшим студентом. Наоборот, этот любимец фортуны умудрился попасть в двадцатку лучших студентов своего потока за этот год.       Всё дело в том, что парень он совсем не глупый, а очень даже сообразительный и всё ловил на лету. Вот только домашку делать ему попросту лень. Да и с режимом он тоже не ладил. Поэтому почти каждое утро и случался небольшой аврал.       Наконец все нужное оказывается в видавшем виды любимом рюкзаке. Но он никак не желает застегиваться, а время до автобуса катастрофически тает. Опаздывать не хочется, перекладывать в другую сумку нет времени. Впрочем, другой сумки всё равно не существует. Из-за всей этой жизненной круговерти о приобретении нового рюкзака подумать некогда. Денег не густо, да и в целом, рюкзак пока вполне себе нормальный. А потому Уён, уговаривая рюкзак, как старого друга, все же умудряется его застегнуть.       Благополучно забравшись в автобус и устроившись на заднем сидении, Уён успевает вздремнуть около получаса, пока тот лениво едет по городу, собирая студентов.       Выпитый кофе и отдых, хоть и краткий, приводят мысли и чувства Уёна в порядок. И он бодрым шагом заходит в здание высшей школы.       Первая пара — лекция по корееведению. Новому предмету в этом семестре. Затем, многострадальная история искусств, сочинение по которой лишило Уёна ночного отдыха. Следующие две пары: занятия по музыке и хореографии соответственно.       «Корееведение» — базовый предмет, который учили ещё в старшей школе, так что с ней проблем быть не должно. С этим он справится легко, достаточно внимательно слушать преподавателя на лекциях и зачёт в кармане.       Настроение Уёна, при мысли, что день должен быть более-менее лёгким, придает ему сил. Он стремительно поднимается на третьий этаж, пропуская ступеньки. Выворачивает на заключительный поворот лестницы и…       Его любимый рюкзак, не выдержав возложенной на него ответственности, с треском раскрывается, рассыпая содержимое главного отсека на лестницу и мимо нее, за перила вниз. Туда же отправляется и только-только улучшившееся настроение Уёна.       Ругаясь себе под нос, он снова спешно пытается запихнуть всё назад, придерживая рюкзак одной рукой, вспоминая, что он положил в раскрывшееся отделение.       Все предметы с лестницы собраныч. Что-то распихано по карманам рюкзака, а что-то в руках, но что делать с теми, что упали вниз?       До звонка всего минута, а аудитория в конце коридора. Сбегать вниз и вернуться времени нет. Благо, что в коридоре уже никого. Все уже разошлись, а значит, остается шанс рвануть сразу после лекции вниз по лестнице и найти выпавшее.       Уён вздыхает, берёт рюкзак в охапку и несётся по коридору.       С раскрытым рюкзаком бежать неудобно, предметы то и дело снова норовят выпасть. И всё же он бежит. Но, не добежав до класса метров пять, он слышит звонок.       Он опоздал, первое впечатление о себе будет испорчено.       Безуспешно пытаясь придать себе приличный вид, Уён стучит в дверь и заглядывает внутрь. В аудитории тихо.       "Понятное дело, первая лекция, студенты ещег досыпают", — думает Уён.       За трибуной стоит вовсе не преподаватель, а студент. На вид, его возраста. Он смотрит на вошедшего, но ничего не говорит.       «Староста группы «своих» по головам считает. Что ж, преподавателя нет, значит можно спокойно войти».       Уён расслабляется и неспешно входит, выискивая место на задних рядах. — Вас извиняться, не учили?       Уён вздрагивает и оборачивается на звук.       «Неужели преподавателя не заметил? А студент, наверное, доклад читал? Хотя это же первая лекция», — проносится в голове, пока он тщетно выискивает глазами преподавателя. — Может, стоит носить очки, если вы плохо видите? — произносит студент, и до Уёна наконец доходит, что это и есть лектор.       «Молодой преподаватель? Вряд ли. Значит студент третьекурсник, которому доверили вести лекции. Боже мой, похоже, я влип!» — Здравствуйте! Извините, можно войти? — запоздало спрашивает Уен, попутно оценивая умника-студента и свое положение.       «Нахальный заучка, это ведь ему отдали те лекции, что я для себя присмотрел, — вспоминает он лицо, мелькавшее на доске почета, недалеко от собственной фотографии. — Мог бы и не заметить, как я вошел!». — Что ж, вы уже вошли, так что садитесь и постарайтесь не шуметь, — произносит студент и начинает лекцию. Похоже заново.       Уену становится неуютно и он плюхается на первое попавшееся свободное место. На втором ряду, за вторую от доски парту.       Сегодня на лекции собрался весь поток, поэтому других, «подходящих» для несчастного Уена свободных парт, увы, не оказалось. В другой день, он с радостью бы сам сел за эту самую парту, так как зрение у него и правда, не очень. Хотя он и обзавелся контактными линзами, привычка сидеть на первых партах, чтобы лучше видеть и слышать преподавателя осталась.       «Вот не везет! Мало мне рюкзака, так еще и это!» — сокрушается он, подразумевая под «этим» молодого лектора-недоучку. «Как мне теперь зачет сдавать? Лучше бы совсем не заходил, остался бы на лестнице и собрал свои вещи».       Уен ставит рюкзак на стол, кладет книги, что держал в руках и пытается навести порядок, попутно вслушиваясь в сбивчивую речь «юного лектора».       Он старается не шуметь, потому что: во-первых, ему действительно нужно знать, о чем тот говорит, чтобы не рыться дома по книжкам. И во-вторых, ему все же жаль этого парня, ведь на его месте с таким же успехом мог оказаться и он. Однако, его собственное бедственное положение не оставляет ему выбора, кроме как попытаться систематизировать содержимое, проверяя, что на месте и чего не хватает и разложить предметы по другим отделениям, засунув оставшиеся книги в сумку с формой. Под носом у «преподавателя» это делать крайне неудобно, но ничего не поделаешь…

***

      Сан сегодня с самого утра слегка на взводе. Он еще третьекурсник, но ему в этом семестре дали подработку, которую он просил. Вести «Основы хореографии» у первокурсников и «Корееведение» у второго курса. Предметы несложные, в свое время Сан сдал их на «отлично», однако сегодня первая лекция и сразу у всего потока!       В аудиторию он пришел заранее, чтобы привыкнуть к обстановке и своим слушателям-второкурсникам.       Все шло хорошо, студенты заходили, окидывали его молчаливым сонным взглядом и рассаживались по местам. «Хорошо, что у меня почти все лекции в первой половине дня!» — подумал Сан, окидывая аудиторию взглядом. «Большинство из них еще досыпает на лекциях, так что просить установить тишину никого не придется».       Звонок прозвенел и Сан, коротко представившись, начал свою лекцию, заученную дома чуть ли не наизусть. Он начал довольно бойко и, если бы его так бесцеремонно не прервали, он закончил бы ее на «ура», но…       В тишину утренней гармонии сонных студентов и неторопливого рассказа Сана ворвался стук. Дверь отварилась и в аудиторию заглянуло симпатичное раскрасневшееся от бега лицо запоздавшего второкурсника.       Сан, рассматривая вновь прибывшего и поставив себя на его место, — «С кем не бывает?», — уже открыл было рот, чтобы предложить тому войти и сесть. Но этот нахал, вместо извинения, ввалился в аудиторию молча и, отвернувшись задом к лектору, стал выискивать место «получше».       «Наглец, он что, нарочно делает вид, что меня не заметил? Ну, подожди у меня!»       После того, как Сан выплеснул утрешнее напряжение и раздражение на некстати вошедшего симпатичного студента, ему слегка полегчало. Но осмотрев более внимательно незадачливого наглеца, Сан заметил, что его рюкзак расстегнут. Половина книг в руках, а сам студент выглядит запыхавшимся, взъерошенным и озадаченным. «Явно собирался в попыхах и что-то дома забыл, вот и опоздал», — решил он, рассматривая красивое лицо парня и сменив гнев на милость. Решив, что неприятностей с того на сегодня хватит, позволил таки занять место. Но, увы, хрупкое спокойствие и равновесие Сана было теперь окончательно нарушено. Он отчаянно пытался сосредоточиться на сути того, что, теперь уже, ему приходилось читать с листа (все, что он учил, напрочь вылетело из головы), но не мог, то и дело сбиваясь. Его внимание все время съезжало с листа, на вторую парту напротив. Где элегантное и не в меру красивое создание с одной стороны и несчастное, сбитое с толку существо, с другой, пыталось найти забытые вещи в рюкзаке, шурша и ругаясь одними губами. Это выглядело забавно и даже немного мило, когда Уен виновато поднимал на него глаза. И теперь Сану было совсем не до лекции! Ему хотелось оказаться сейчас там, на скамейке рядом с ним и предложить свою помощь, а не изображать из себя профессора.       Впервые Сан пожалел, что согласился на эту никчемную подработку. «Денег особо не заработаешь, а проблем на голову — хоть отбавляй, не удивительно, что ректор так легко согласился на его просьбу».

***

      Кое-как разобравшись с вещами и рюкзаком, сломанный замок на котором пришлось стянуть скрепками, Уен написал список того, что, по его мнению, осталось где-то на лестнице: ручки, линейка, зарядное (хотя, где тут заряжать телефон он не имел понятия, но на всякий случай внес в список), пачка жевательной резинки. Самое главное, чего не оказалось в его рюкзаке — это сочинение по истории искусств. «Если оно пропадет, это будет кошмар!» Он потратил всю ночь, занимаясь этим «никому ненужным делом», а теперь оно валяется где-то там, на лестничной площадке.       Уен пытался сосредоточиться на лекции, но ничего не выходило, мысли крутились вокруг потерянных вещей, а про себя он отметил, что этот «самозванный профессор» хоть и считается отличником, на самом деле никуда не годится. «Выглядит он конечно «что надо», в костюмчике, аккуратно зачесан и внешности вполне приятной, но читать лекции, —«Уж лучше бы мне доверили, ей богу, я бы куда лучше справился».       Уен ерзал на месте, ему уже было плевать на саму лекцию. Он беспокоился о выпавших вещах, про которые он мог не помнить и о сочинении. Если его не окажется на лестнице, у него будет куда больше проблем, чем пустяковый зачет. И еще, в глубине души он продолжал жалеть этого недотепу-третьекурсника, которого он так грубо проигнорировал по незнанию и чью лекцию нарушал своим копошением. Ему было не по себе, и его потихоньку начинала жевать совесть. Он даже глянул в расписании, как его зовут. Если его не снимут с этих лекций, которых должно быть еще две по этому предмету, то и зачет они будут сдавать ему.       «Надо будет как-то в следующий раз извиниться перед, как его там зовут? Чхве Саном». Уен автоматически записал имя лектора на бумажке. «Чхве Сан, ну что ж, «профессор» Чхве Сан, значит, еще увидимся».       Оба парня старались смотреть друг на друга как можно реже, но выходило не очень. Стоило одному из них поднять глаза, как он тут же натыкался на взгляд второго. И было неясно, либо это совпадение, либо они следят друг за другом. Уен смотрел на Сана со смесью неловкости и как показалось, вызова, что никак не клеилось к сложившемуся у Сана в голове образу горе-студента. От чего Сан чувствовал себя очень и очень не комфортно.       По невысказанному обоюдному мнению обоих, эта лекция длилась никак не меньше, чем маленькая вечность. И хотя оба ожидали звонка, как величайшего избавителя от душевных мук, он прозвенел для них неожиданно. От чего оба парня, не сговариваясь, снова переглянулись.       Студенты, очнувшись от анабиоза, начали дергаться с мест, но пока лектор не разрешил покинуть аудиторию, не рисковали, вспоминая утрешний инцидент.       Сан, забыв дать задание нетерпеливым слушателям, провозгласил, что они могут быть свободны, за исключением утрешнего опоздавшего. Он был намерен познакомиться поближе с источником своих бед, разрываясь между желанием наказать, как учитель и предложить помощь, как студент.       Но он не успел сказать даже половины фразы «все свободны», как этот несносный нахальный малый пулей метнулся к двери и исчез, не говоря уже о том, чтобы дослушать «исключение». Оставив тем самым Сану только одно желание — наказать невоспитанного нахала, да еще небольшой листок бумаги на столе.       После первой лекции у Сана была вторая, для первого курса, в этой же аудитории, поэтому он никуда не торопился. Он, конечно же, из чистого любопытства, взял листок со стола, на котором карандашом были написаны несколько слов. Первые: ручка, линейка, зарядное, жвачка — были написаны тонко и небрежно. А после, большими буквами значилось слово «СОЧИНЕНИЕ». Несколько раз обведено и подчеркнуто. А ниже, почти в углу листа, также жирно было написано имя «Чхве Сан».       Что означали эти каракули и причем тут его имя, Сан не имел ни малейшего понятия. «Наверно этот растяпа написал список того, что забыл дома. Написано ведь карандашом. А сочинение? Он точно забыл его дома! Мое имя?» — тут Сан терялся в догадках, хотя не сомневался, что он точно вошел в список неприятностей Уена на ближайший семестр.       Он покрутил листок в руках, ища еще какие-либо зацепки, но их не оказалось. Взгляд Сана скользнул через стол на скамейку, где лежала книга по корееведению и из нее торчали листы. Сан перегнулся, взял книгу и повертел в руках, доставая листы и заглядывая в конец, где на формуляре должно было значиться имя владельца. Последним в списке было имя Чон Уен, выведенное более аккуратно, нежели на листке. Но, почему-то, Сан не сомневался, что книга принадлежит именно этому растеряшке.       В подтверждение его догадки на листах было написано: Сочинение по истории искусств. Студент Чон Уен. «Ну, вот и познакомились, растяпа Чон Уен, как же мне тебе его вернуть?»       Сан не сомневался в том, что оно нужно ему сейчас позарез. «Как можно быть таким забывчивым и рассеянным? Забыть о том, что лежит у тебя прямо под носом!» Этого Сан понять никак не мог.       Странно, минуту назад он желал этому наглецу всех бед на свете за наглость и испорченную лекцию, а вот теперь переживает о том, как этот растеряшка будет оправдываться перед учителем, за потерянное сочинение.       Сан посмотрел на сайте расписание группы Уена и убедился, что он вполне может успеть отдать его, пусть даже и после судьбоносной пары. «Ничего, пусть немного подергается, это ему наказание за дерзость».        Сан пробежался по тексту глазами и поразился тому, что сочинение написано очень даже неплохо. Он даже начал сомневаться в том, что тот взъерошенный и растерянный парнишка, умудрившийся забыть драгоценное сочинение, лежавшее рядом с ним, это тот же человек, писавший его. Но буквы на листке и в сочинении были идентичны, хотя, это вовсе не означает, что ему не мог кто-либо помочь.       Чем больше Сан думал над всем этим, тем более остро ощущал желание узнать этого симпатичного и загадочного Чона Уена получше.       Сан еле выдержал вторую пару, его мысли все время возвращались к горе-студенту и тому, как тот сейчас оправдывается перед учителем. А также о том, как вернуть это сочинение его забывчивому владельцу.       Однако первокурсники, это не второй курс. После звонка малышня продолжала задавать кучу вопросов по предмету, зачету и в общем по обучению в школе. Так как спрашивать о чем-то преподавателя — это одно, а студента третьекурсника — другое.       Внутри него отчаянно боролись противоречивые чувства, желание поступить по совести, отвечая на вопросы младших или сказать, что он занят и поспешить к аудитории, где только что закончилось занятие Чона Уена.       Оставить этих желторотых без ответов Сану не позволял ни статус преподавателя и старшего товарища, ни его доброта. Так что малыши все же победили. «Ну что же, придется Чону еще помучиться, может еще в течение дня пересечёмся», — подумал Сан, направляясь в преподавательскую, чтобы посмотреть номер телефона так неожиданно и не вовремя заинтересовавшего его студента. Ведь помимо подработки у него самого были занятия, хоть и на второй смене. Ему нужно было успеть сходить в общежитие, пообедать, переодеться, передохнуть, подготовиться к занятиям, собрать сумку и вернуться.       Сан записал в телефон номер из личного дела Чона Уена, подписав его «Растяпа Чон Уен». Полистал личное дело. «Хм. А он оказывается не такой уж и пропащий. Школу закончил с отметками «хорошо» и «отлично» по всем предметам, был капитаном волейбольной команды, участвовал во всех мероприятиях класса, увлекается танцами.       «Понятно, почему он поступил в высшую школу искусств, по той же причине, что и я — танцы». Студент в нем снова запротестовал, подбивая Сана подождать. «Может, стоит подождать горемыку после занятия, может и правда у него что-то случилось, поэтому сегодня и не заладилось», — мелькнула мысль, вспоминая смазливую мордашку и растерянный вид парнишки. Он еще раз просмотрел расписание Уена и свое, на предмет того, где бы они могли пересечься. Сан сейчас находился в главном здании, где в основном проводились только лекции, а Уен уже перешел во второй корпус, где проходили «шумные» занятия по музыке, хореографии и тд.       Получалось, что в то время когда у Уена заканчивалось последнее занятия, у Сана, через 15 минут перемены, только начинались лекции. И на данный момент была возможность либо самому подойти в зал по хорео, подождав конца этой пары, но потерять два часа и рисковать, не успеть сходить в общежитие, или пойти в общежитие прямо сейчас. А Уену можно будет позвонить и пусть он сам подойдет после своих занятий в главное здание и заберет свое драгоценное сочинение и книгу.       Сан колебался, его природная суть, защищать и помогать нуждающимся, как и студент в нем, сетовали за то, чтобы подождать и отдать прямо сейчас. Но та часть Сана, которая отвечала за справедливость и гордость, его отговорила. Мол, пусть помучается — это ему только на пользу, в следующий раз будет более внимательным. И потом, не пристало ему за ним бегать, пусть сам забирает свое сочинение. На этот раз победил здравый смысл и гордость. Но если говорить по правде, то недостаток времени и боязнь опоздать на собственные занятия.       Пока Сан шел в общежитие он пару раз набрал номер студента Чона, но ответа не получил. Ну, это и понятно, вечный шум в зале не давал возможности рингтону телефона быть услышанным. Однако сам факт звонков будет зафиксирован, и он рассчитывал, что Чон ему перезвонит.       В общежитии Чхве Сан, который теперь был просто студентом, перекусил наскоро приготовленными пельменями и готовился к занятиям, то и дело бросая взгляд на часы в телефоне, ожидая звонка. Однако, после пары Уена по музыке, телефон продолжал молчать. Он набрал номер еще раз, прослушал гудки и отключил.       «Возможно стоило набрать сообщение?» — подумал Сан, читая, а точнее листая, учебник.       Он отложил книгу, взял телефон и набрал сообщение: «Твое сочинение», — «Нет, не то!». «Ты забыл», — стер, — «Вы забыли свое сочинение на лекции». «Не то! Вот же!». Сан все стер, подумал и набрал: "Мистер Чон, вы забыли книгу и сочинение, перезвоните по номеру… . Чхве Сан". «Ну вот, так звучит правильнее! — увидит сообщение, перезвонит», — удовлетворенно вздохнул Сан, собирая свои вещи в сумку. Не то, что бы уже было время уходить, но стоило бы приди чуть пораньше.

***

      Как только прозвонил звонок с урока, Уен, глянув на Сана и мысленно извинившись, ринулся к выходу. Он не стал ждать, когда Сан их отпустит, на лестнице через пару минут будет толпа и найти вещи будет уже практически невозможно.       Ручка, линейка и даже пачка жвачки обнаружились в районе второго этажа. Однако листов с сочинением нигде не было видно. Так же как и зарядки. Марафон по лестнице вверх и вниз несколько раз подряд ничего не изменил. На лекцию по истории пришлось идти без сочинения. Смысла говорить, что сочинение было написано вовремя, если не можешь его сдать, нет. Пришлось просто просить дать ему еще один день, чтобы написать его заново, плюс дополнительное задание в качестве пени, за несвоевременную сдачу. А это еще одна бессонная ночь.       Только любимые занятия по музыке и хореографии смогли немного улучшить настроение измотанного за утро Уена. Он любил музыку и любил петь, и, конечно же, не мог удержаться, чтобы не танцевать. Он отдавался этому делу целиком, полностью погружаясь в ритм музыки и двигаясь так, будто он с ним одно целое. Именно любовь к танцам привела его в высшую школу искусств и заставляла Уена мириться с теоретическими, не слишком нужными, по его мнению, предметами.       За время занятий телефон Уена звонил, вернее вибрировал, так как стоял на «вибрации», несколько раз, но в зале играла музыка, а его владелец был слишком погружен в нее. Поэтому звонки учителя Чхве Сана, оставались без ответа, а заряд телефона, несвоевременно, начал приближаться к нулю.

***

      На сегодня занятия позади. Чон Уен, все еще мысленно продолжавший занятие по хореографии, автоматически вырулил на остановку. Достал телефон, который к этому времени несколько раз предупреждающе «пробурчав», что заряд на исходе, выключился, перейдя в режим экономии.       Уен в очередной раз, подумав про себя, что сегодня точно «не его день», принудительно его включил, чтобы посмотреть время до автобуса.       На экране «пискнуло» пришедшее смс и отобразились пропущенные вызовы.       Неизвестный номер звонившего, Уена не заинтересовал, кому надо, могут перезвонить еще раз, а вот сообщение он открыл. Пробежался по тексту, глянул на время, обратил-таки внимание на пропущенные ранее звонки и задергался. До автобуса оставалось считанные минуты, а пропущенные звонки были сделаны еще во время занятий.       Он набрал номер. Однако и после энной попытки ему так и не ответили. Телефон продолжал «протестовать» по поводу низкого заряда, а автобус был уже на остановке.       Махнув на все рукой, Уен выключил телефон и забрался в автобус. «Приеду домой и разберусь, сейчас все равно уже, наверное, поздно, да и как я найду Чхве Сана, если телефон уже «сдох».       Однако всю поездку Уен продолжал дергаться, соображая, как его книга и сочинение попали именно к Чхве Сану. И как теперь их у него забрать, особенно после сегодняшнего «провального» утра, да еще и игнора звонков.

***

      Время до лекции стремительно сокращалось, а этот «придурок» никак не перезванивал.       Сан в сотый раз, за последние 10 минут, взглянул на часы. «Он уже должен был быть раздевалке, переодеваться. Неужели так трудно глянуть на телефон? Что с ним не так?»       Сан попытался сосредоточиться на предстоящей лекции и не думать о Чоне Уене и его проклятом сочинении, подавляя желание набрать его номер. Однако до последнего не входил в аудиторию, ожидая звонка и оглядывая коридор, хотя сомневался, что нерадивый горе-студент сам догадается, где его искать. Занятие должно вот-вот начаться, а от Чона Уена никого ответа. Он уже был не рад, что вообще с ним связался. «Возможно, стоило оставить книгу там, на скамейке, возможно до него дошло, где он ее оставил и сейчас двинул туда?»       В конечном итоге телефон пришлось поставить на беззвучный режим и убрать в сумку. Пришел лектор, а Чон Уен теперь пусть сам решает свои проблемы.       После первой пары Сан наконец-то увидел подтверждение заинтересованности мистера Чона в возврате своих вещей, так как на телефоне высветилось 10 пропущенных. Однако еще одна попытка Сана перезвонить оказалась безрезультатной, так как телефон абонента, на этот раз, оказался недоступен.       Сан вообще потерял логическую цепочку рассуждений по поводу странного поведения это странного студента. Он уже устал оправдывать Чона Уена, придумывая разные уважительные причины, почему тот так поступает, и в целом, вся это ситуация ему уже порядком надоела и изрядно потрепала нервы. Он решил больше не перезванивать и вообще постараться выбросить из головы этого придурка и недотепу. Хотя совесть и что-то еще, все-таки не позволили Сану послать Чона куда подальше, а заодно выбросить и его сочинение, вот только не из головы, а прямиком в мусорку.       «Если надо, найдет возможность забрать!» — с этими словами Сан и продолжил свой учебный день, время от времени все-таки бросая взгляд на телефон.

***

      Придя домой, Уен первым делом нашел зарядку (она все-таки дома!) и подключил телефон.       Пока ехал в автобусе он, наконец, вспомнил, что вложил сочинение в книгу по корееведению еще дома, чтобы не помять и прочитать его еще раз перед лекцией, исправляя ночные опечатки и ошибки, а саму книгу положил в раскрывшееся позже отделение. И когда у него посыпалось все из рюкзака, он взял книгу в руку и держал до тех пор, пока не сел на скамейку в аудитории, куда ее и положил, чтобы не потерять, когда будет перепроверять вещи и распихивать по другим отделениям. Остальные же книги он бесцеремонно отправил в сумку с формой.       «Наверно студент следующей группы, пришедший на мое место, отдал ее Чхве Сану. Так книга, а с ней и сочинение и оказались в руках этого аккуратного и опрятного до противности «профессора» Чхве».       С одной стороны это добавляло Уену проблем, а с другой — давала возможность перед ним извиниться, да и писать сочинение заново, конечно же, не хотелось. А еще Уену до чертиков было интересно, прочел ли он его сочинение, Уен бы на его месте прочел, и, если так, то, что он о нем думает. О сочинении конечно, не об Уене, с чего бы это Сану думать про Уена? Он и так не сомневался, что мнение у того о нем сложилось не лучшее. И это стоило исправить.       Уен набрал номер Чхве Сана, но ответа не дождался. «Наверно на паре», — предположил Уен, занося номер в телефонный список. «Профессор» Чхве Сан».

***

      На второй паре телефон Сана снова оживился. «Да неужели!» — подумал Сан, но поднимать трубку на занятии он не стал.       На пятиминутной перемене между лекциями, телефон вновь зазвонил. Сан поднял трубку. — Слушаю, студент Чон Уен, — ответ прозвучал жестко и холодно. — Простите за беспокойство профессор Чхве. Я не слишком отвлекаю? — в отличие от Сана, лилейный голос Уена звучал чертовски мягко и виновато.       «Вот подхалим!» — у Сана просто до ужаса чесался язык сказать, что он отвлекает его с самого утра, вплоть до этого звонка, но в трубку он сдержанным тоном произнес: — Нет, но если можно, перейдем сразу к делу. Сейчас я на парах, и если вы все же желаете получить сегодня ваши вещи, то подходите к залу хореографии номер 5, к 21:20. — О, большое спасибо, я обязательно буду, учитель Сан! — рассыпался Уен в любезностях. — Только в этот раз постарайтесь не опаздывать, — не удержался Сан от замечания, которое, увы, прозвучало как издевка.       Уен попытался возразить, что не опоздает, но Сан уже прервал связь.       «Вот же злющий! Может он просто издевается, может еще и сочинение не отдаст?» — но деваться было некуда, а потому нужно было поторопиться.       Уен посмотрел в зеркало и отражение ему не понравилось. Он был весь растрёпанный и помятый еще с самой хореографии, и к тому пропитан потом. Он метнулся в ванную и быстро принял душ. Теперь нужно было выбрать одежду. «Костюм — это перебор, спортивная одежда — неуважение».       Выбор остановился на классических черных джинсах, рубашке «на выпуск» и аккуратной ветровке.       Уен стоял перед зеркалом, ловя себя на мысли, что он как будто на свидание собирается. «Бред конечно! Просто, он ведь, вроде, как учитель, а мне нужно исправить мнение о себе, мне ведь еще зачет сдавать. Утром я явно выглядел в его глазах, как идиот. Он наверняка так и подумал».       Уен никогда особо не грузился по поводу внешнего вида и мнения о себе. Но если нужно было создать хорошее впечатление, как сейчас, то умело пользовался и своими внешними данными и врожденным чувством гармонии и стиля.       Кроссовкам на этот раз он предпочел туфли.       Он в последний раз глянул на себя в зеркало. Сейчас на него оттуда смотрел аккуратный, привлекательный белокурый парень с очаровательной улыбкой и соблазнительно спадающими на лицо волосами.       Времени в запасе осталось предостаточно, но чтобы не рисковать Уен предпочел выйти пораньше.

***

      Выйдя из автобуса он направился ко второму корпусу. Музыка, доносящаяся оттуда, в комплекте с аллеей причудливых фонарей перед ним, создавала весьма сказочное чарующее впечатление. На часах ровно 20:40, только что началось второе занятие последней пары. Он зашел внутрь, заглянул в зал хореографии и замер…       В зале танцевала группа ребят из семи человек, а за ними наблюдал хореограф, время от времени давая советы.       С самого начала Уена привлекло то, как слаженно и гармонично двигались эти парни. Их движения были точными и четкими. А черноволосый парень, занимавший центральную позицию, вообще был, просто отпадным. Он двигался динамично и грациозно, словно кошка и все переходы между движениями были плавными и естественными.       Уен не сразу сообразил, что этим самым ведущим танцором, занимавшим центральное место, был не кто иной, как Чхве Сан. Так как он был в кепке, козырек которой закрывал глаза, майке без рукавов, обнажавшей подкаченные руки, спортивных штанах и в полукедах на низкой подошве.       «Поразительно! Этот парень чертовски сильно отличается от того типа, которого я видел на лекции!» — невольно восхитился Уен. «И этот прикид ему идет куда больше, чем строгий костюм, который к тому же был явно на размер больше, чем надо», — отметил он автоматически, проникаясь к «профессору Чхве Сану», неподдельным уважением.       Пока Уен залипал на танцах ребят, бессознательно подтанцовывая и пытаясь повторить движения, прозвенел звонок, и он невольно смутился, поймав на себе взгляд Сана, подмигнувшего ему и направившегося из зала. Его майка к этому времени насквозь промокла от пота, из-за чего он выглядел еще более сексуально и соблазнительно. Это было слишком непривычно, несмотря на то, что он тысячу раз видел своих одногруппников и самого себя в таком же виде.       Растерявшись от неожиданности Уен махнул проходящему мимо него Сану рукой, в качестве приветствия и произнес короткое «Привет!» — напрочь забыв про официально-вежливый стиль, и о том, что должен сохранять субординацию, а после добавил: «Это было круто!»       На что Сан, так же неформально, не замедлил ответить, — «Я знаю», — и ушел в раздевалку.       А Уен остался ждать, пытаясь осознать, что только что произошло.       Выйдя на улицу и расхаживая туда-сюда в ожидании «профессора Чхве Сана», Уен подумал, что, не смотря на то, что было возле зала, стоит включить режим «студент-учитель», а после виденного им в зале, сделать это будет ему совсем не трудно.       Погрузившись в свои мысли о сегодняшнем необычном и странном дне, он не заметил, вернее видел, но снова не узнал, приближающегося к нему парня. — Опять летаешь в облаках? — прозвучал голос возле него, на неформальном языке. — Я не… — тоже неформально возмутился Уен, но, обернувшись, осекся, понимая, что говорит с «профессором Чхве Саном» и осматривая того с ног до головы. Теперь он был одет в джинсы, рубашку, ветровку и туфли. «Мда!» Это опять не тот «профессор Чхве Сан» которого он ожидал увидеть.       — Что «не», мистер Чон? — спросил Сан, уже на официально-вежливом, протягивая Уену книгу, в которую было вложено сочинение. Чувствуя себя неловко, из-за его реакции.       Временный статус преподавателя, ему сейчас был как нельзя некстати, ведь разница в возрасте у них совсем небольшая. К тому же, зная, что Уен тоже любит танцы и, заметив, как загорелись его глаза там, возле зала, он увидел в нем родственную душу, и ему хотелось отбросить формальности и просто поговорить на эту тему.       — Спасибо, — официально-вежливо поблагодарил Уен, принимая вещи.       — Извините, учитель Чхве, — начал было он, но Сан, не выдержал и прервал его, обращаясь на вежливом неформальном.       — Думаю, нам обоим будет проще, если мы оставим формальный язык для школы, согласны?       — Да, — согласился Уен, немного расслабившись, но от намерения загладить свою вину, отблагодарить и главное! сменить о себе мнение Чхве Сана, не отказался. Не сейчас, когда он был крайне заинтересован и желал продолжения их общения.       — Могу я пригласить вас на ужин в кафе, чтобы отблагодарить за возврат вещей и в качестве извинения за сегодняшнее утро? — поинтересовался он, ощущая жуткий голод и вспоминая, что он почти ничего не ел сегодня днем.       Пригласить учителя на совместную трапезу или иное мероприятие, чтобы обсудить вопросы, хорошо провести время или отдохнуть, было делом обычным. В таких случаях либо каждый платил сам за себя, либо учитель, как старший мог угостить обедом студента, тем более, если инициатива исходила от него, еще был вариант, когда студент был из богатой семьи и родители студента приглашали домой учителя на обед или ужин.       Сан был рад такому предложению. Так как сам, пригласить Уена не мог, и вовсе не потому, что не смог бы оплатить их ужин, хотя лишних денег у него не было, просто в свете сложившейся у них с утра ситуации, это выглядело бы более, чем странно. Не заплатить за себя, даже в качестве извинения, было не характере Сана.       — Я не против, если каждый заплатит сам за себя, — ответил он, чувствуя себя очень голодным, особенно после хореографии.

***

      — Так почему вы опоздали? — задал Сан интересовавший его вопрос, разбавляя неловкое молчание по пути в кафе. — Из-за замка, — ответил Уен, радуясь тому, что может наконец объясниться.       В кафе, наслаждаясь уютной атмосферой и вкусной едой, парни окончательно разговорились, потому что тема для разговора плавно и закономерно перетекла с обсуждения учебы на обсуждение музыки и танцев. А тут уж ни одного, ни другого было просто не остановить и про вежливость, формальную и не формальную никто из них уже не вспоминал.       Однако время в таких случаях бежит очень быстро и как бы им не хотелось, а завтра рабочий день.       На часах было десять минут одиннадцатого, когда ребята вышли из кафе, время прощаться и расходится по домам. На улице было довольно тихо.       — Еще раз спасибо за книгу и за хороший вечер, — поблагодарил Уен Сана, снова перейдя на неофициально-вежливую речь.       — Мне было приятно с вами побеседовать, мистер Чон, — в свою очередь признался Сан, — Честно говоря, я уже не помню, когда последний раз выбирался в кафе.       — Мистер Чхве? — спросил Уен, вспомнив про сочинение, — Я хотел вас спросить, читали ли вы мое сочинение?       — Читал, если честно, я сначала решил, что возможно вам кто-либо помог. Оно интересное, думаю, вы получите высокий балл, — ответил Сан.       — Сначала? Теперь вы не думаете, что мне помогли? — Пообщавшись с вами — нет, но вам надо быть более внимательным и собранным, — и вспоминая о своих обязанностях старшего, Сан добавил, — я провожу вас до метро, мистер Чон.       Уен хотел было возразить, что не следует беспокоиться, что он и сам прекрасно справится, но не стал. У него еще остались вопросы, к тому же ему нравилось общаться с Саном. — А есть ли у меня шанс, хотя бы разок потренироваться вместе с вами и поучиться у вас? — с надеждой спросил Уен, посылая Чхве Сану невинно-умоляющий взгляд. В глазах Уена снова заплясали огоньки, что не очень-то вязалось с ангельским выражением его лица.       «А он и правда, забавный» — подумал Сан.       — Я спрошу у ребят, думаю, они не будут против. Нам не помешает человек со свежим взглядом.       И следующие пятнадцать минут, по дороге к метро они опять посвятили теме танцев, общаясь на хорошо знаком обоим языке.        Чон с неохотой шагнул в вагон метро. Возвращаться домой к привычным делам, после такого волшебного вечера, чертовски не хотелось.       — Уен?! Он обернулся на голос. — Что?!       — Позвони, как доедешь.       — Хорошо.       Дверь закрылась. Уен шлепнулся на свободное место. Прикрыл глаза и прокрутил в голове события сегодняшнего дня.

***

      Миссия выполнена, книга и сочинение переданы владельцу, теперь можно спокойно уйти и подготовиться к завтрашнему дню.       Чхве Сан, неосознанно насвистывая по дороге разные мотивы, вернулся в общагу. Он всегда насвистывал, когда у него было хорошее настроение, или когда было о чем подумать. День был очень длинным, и он сразу отправился в душ, после чего занялся привычными делами.       Готовясь к завтрашнему дню он старался не особо думать о сегодняшнем, сосредоточившись на насущных проблемах. Однако в голове то и дело, сам по себе возникал образ этого надоедливого смазливого мальчишки, Чона Уена. То он высовывается из-за двери на лекции и игнорируя Чхве поворачивается к тому спиной. То возится с вещами за партой, бросая то виноватые взгляды, то вызов. А вон он уже в дверях зала, смотрит на Сана с восхищением и уважением. И каждый из образов вызывали в Чхве разные, но все же схожие чувства. Желание опекать этого несносного и невнимательно, но умного и сообразительно малого. И желание сделать его своим другом.       «Почему он не звонит? Он должен был уже добраться», — подумал Сан, отрывая глаза от учебника и глядя на часы. Сам он уже был в кровати, изучая перед сном темы по предметам на завтра.

***

      Уставший, но в отличном настроении, Уен вошел в квартиру, где по-прежнему царила атмосфера сегодняшнего утра.       Убирая чашку из-под кофе в раковину и готовясь к занятиям, он думал о том, что теперь, возможно, у него появился шанс, хоть и крошечный, осуществить мечту. Выступать с ребятами на сцене, получая удовольствие от танцев.       Конечно, привычная учеба никуда не делась, но, по крайней мере, у Чона Уена, наконец-то, появился ощутимый дельный мотив, ради которого он мог свернуть горы.       Он вспомнил танцующего Чвхе Сана, снова восхищаясь его силой, энергией и ловкостью, все еще не до конца веря, что сегодняшний день был реален.       «Ох! Сан просил позвонить!» — мелькнула в голове мысль.       Он достал телефон и нажал на контакты, где нашел запись «профессор Чхве Сан», теперь это имя вовсе не казалось Уену смешным. Набрал номер и прослушал гудки, точнее только один, после чего он услышал голос Сана.       — Добрался?! — его голос казался взволнованным и/или раздраженным.       «Может, он уже лег спать, а я тут со своим запоздалым звонком. Время то уже, — он глянул на настенные часы, — Ого! Почти половина двенадцатого!»       — Да. Простите, что так поздно позвонил. Я…       — Да ладно! — перебил его Сан, довольный звонком Уена, в голове которого пронеслось уже привычное — «Ну, неужели, наконец-то».       — Хорошо, что вообще позвонил.       — Не затягивай с подготовкой и ложись спать.       Зачем он все это сказал, хотя и не собирался, Сан не знал, но осознав, что, походу, наговорил лишнего, быстро ретировался.       — Спокойной ночи! — сказал он и отключил вызов.       «Ну вот, еще и спокойной ночи пожелал, блин. Надо было просто, сказать «Все нормально! Хорошо, что позвонил. До свидания. Хотя нет, лучше просто «Пока!» Ну да, все равно поздно. Вот черт, что он теперь подумает? Но с другой стороны, я как учитель и старший имел право так сказать». Успокоил себя Сан, откладывая учебники и устраиваясь спать.       «Надеюсь, ребята будут не против, чтобы Уен позанимался с нами. Наверно не стоило, рассказывать им, что он такой растяпа, но ведь тогда я его еще не знал…» — мелькнула мысль в голове у Сана перед тем, как он уснул.

***

      Уен отложил телефон, довольный разговором, и занялся подготовкой к занятиям.       «Странно. А ведь все началось с неприятности!» — подумал Уен, вставляя соскочивший бегунок замка обратно и зажимая его зубами. «Ну вот, так лучше! Еще вполне послужит! Пока новый не куплю».       Доделывая задание по истории во втором часу ночи, Уен вдруг почувствовал себя виноватым перед Саном, вспомнив телефонный разговор. «Сан бы не одобрил, узнав, что я так поздно ложусь. Он считает меня неудачником, может он прав?» — подумал, расстроившись Уен. «Но что мне делать, если в другое время учить не получается», — оправдывался он, скорее перед Саном, чем перед собой, не осознавая этого и старясь закончить побыстрее, чтобы лечь наконец спать.       «Он классный!» — подумал Уен засыпая.

***

      Неделя прошла для обоих парней в суете занятий. У обоих было много дел по учебе, а у Сана еще и подработка.       Пару раз пересекаясь, встретившись у аудитории, которую один покидал, а другой только занимал, обменивались коротким кивком, так как времени было в обрез.       Однако, ни один, ни второй, при взгляде на доску расписания, не упускали возможности поинтересоваться расписанием другого. Занятия Уена были в основном на первой смене, так как он «дневник». А у Сана — на второй, он заочник.       Уен, не проминул заметить, что в пятницу у Сана опять занятия по хорео. «Даже, если Сан уже забыл о мой просьбе, можно просто прийти и посмотреть, как он, они репетируют».       А Сан отметил тот факт, что они встретятся в следующий раз только в понедельник, когда у него снова будет лекция в их группе.       И еще, теперь, читая лекции, он невольно вспоминал Уена, переводя взгляд туда, где он сидел, шабуршась и ругаясь перед его носом. Тогда он испортил этим лекцию Сана, но теперь ему этого не хватало, лекции без симпатичного растрепанного растеряшки Уена, казались серыми и скучными.       Сан не забыл о желании Уена потренироваться с ними, и, пообщавшись с ребятами из группы, получил их согласие на — «дать шанс показать себя тому мАлому». И в четверг, сразу же после занятий Уена, Чхве ему позвонил, надеясь, что тот еще не передумал. — Привет студент! — начал Сан, наплевав на все формальности. — Профессор Чхве, — начал Уен, обращаясь, как привык называть Сана, а не — как положено, он хотел было исправиться, но не стал, так как учитель, после профессора, говорить уже как-то неловко. — Я не профессор, — замялся Сан, но решил не вдаться в дальнейшую дискуссию, тем более, что такое обращение ему понравилось, — ты говорил, что хотел тренироваться с нами, ребята не против, так что если в пятницу свободен… — Сан не успел договорить, как Уен начал рассыпаться в благодарности.— О, спасибо мистер Чхве, я обязательно приду, спасибо, что не забыли мою просьбу. «Ну да, тебя забудешь» — подумал Сан, вспоминая умоляющий взгляд Уена, хлопающего глазками и дующего губки, как капризная девчонка. — В таком случае приходи вечером к шести… — К залу номер пять. Я обязательно приду.       «Он смотрел мое расписание?» — сердце Сана, слегка участило пульс, — «Просто интересовался, когда у нас хорео, он же ведь хотел с нами тренироваться, " — пытался переубедить себя Сан. Но, тем не менее, этого было достаточно, чтобы почувствовать удовлетворение и гордость, причем как за себя, что его танцевальные навыки на высоте и смогли привлечь внимание, хотя в этом Сан не хотел признаваться даже себе, так и за «малыша Уени», желающего развиваться и совершенствоваться. А то, что именно под его руководством, конечно же, не имеет значения. Совсем. Никакого.

***

      Уен примчался домой и первым делом стал собирать вещи на тренировку, хотя, форма и кроссовки для хореографии всегда лежали «на готове» в пакете. Все содержимое было бесцеремонно вытряхнуто и подвергнуто тщательному осмотру, а также обнюхиванию. Как и ожидалось, не одна вещь, на первый взгляд вполне приличная и чистая, не выдержала столь тщательного придирчивого взгляда, и все тут же было отправлено на перестир, включая кроссовки. В надежде, что к завтрашнему утру все это успеет высохнуть.       Завтра он должен быть максимально неотразим и, кроме того, показать все, на что способен.       Уен был очень взволнован, беспокоясь о том, чтобы «не опозориться перед ребятами. И, конечно же, перед Саном», как будто Сан не входил, в число этих самых ребят.       Он наспех поел, быстро разобрался с предметами на завтра. Ну и что, что почерк не лучший и мазни много, главное сделал и вроде бы правильно.       «Теперь нужно тренироваться». Уен включил музыку.

***

      После звонка Уёну, Сан, у которого сейчас была только вторая пара, старался думать только об учебе, сосредотачивая внимание на том, что говорит учитель. И у него даже получалось, до тех пор, пока он не ловил себя на мысли, что постоянно барабанит пальцами по столу и пытается чего-то насвистывать, то и дело, поглядывая на часы. Противный Чон Уен опять начинал действовать ему на нервы, мешая учебе. Сан попытался сосредоточиться.       Три пары спустя, в общежитии, Чхве Сан, первым делом, собрал вещи на тренировку, что висели в сушилке. А уже после поел и принялся к подготовке на завтра.       Сила воли, которую он неплохо развил на занятиях по тхэквондо, Сану теперь особенно пригодилась. Благодаря этому он мог, более спокойно и хладнокровно, заниматься привычными делами, не зацикливаясь на завтрашнем вечере. Хотя мысли о завтрашней тренировке и «забавном мАлом» Чоне Уене настойчиво вмешивались в ход рассуждений на тему «Факторы, влияющие на формирование современного искусства».       Когда же дело дошло до подготовки к заключительной лекции для первокурсников по «Основам хореографии», сам бог велел вспомнить «малыша Уена» и подумать о том, на каком уровне он сейчас находится. Не погорячился ли он, давая ему шанс показать себя перед ребятами.       «А если он и правда, нулевый?» — Сану стало не по себе от этой мысли, он ведь и правда не видел его в деле, по-настоящему, — «Может, стоило сначала самому увидеть, как он танцует? Ребята не станут возиться с ним».       То, что тогда Уен обратился с просьбой, хотя бы раз потренироваться с ними, у Сана тогда вопросов на эту тему не вызвало. Но теперь он заволновался, — «Что если он «будет так плох, что ребята над ним лишь посмеются и махнут на него рукой? Нет, не может быть, Уен бы не стал позорить себя, передо мной, то есть перед ребятами, в смысле вообще позориться. Зачем ему это?» Сан попытался успокоиться, с чего это он вообще так печется, за этого взбалмошного парня? Какое ему дело до того, что над ним посмеются ребята.       «Не стоило мне давать ему надежду, вообще не стоило что-либо обещать». Самое интересное, что весь вопрос был не том, чтобы не связываться с Уеном вообще, а в том, что ему, Сану, будет за него, почему-то, стыдно перед ребятами. И обидно, если те укажут ему на дверь, потому что где-то в глубине души он надеялся, что Уен мог бы остаться в их группе.       Но рыпаться было уже поздно, времени самому посмотреть на навыки Уена у него не было, как и причин так поступать.       «Пусть будет, как будет», — решил Сан, складывая листы с лекцией и убирая в портфель, так ее и не дочитав.

***

      Следующий день одновременно, тянулся невыносимо долго на занятиях и проходил безумно быстро на переменах.       Уен каждую перемену выходил, чтобы попрактиковать движения. Опозориться перед ребятами ему не улыбалось, а подвести Сана, давшего ему шанс, не хотелось и вовсе. «Даже если я не так хорош, это все равно шанс получить опыт, я бы просто мог приходить и заниматься рядом, не мешая их тренировке», — успокаивал себя Уен, хотя понимал, что это, скорее всего, невозможно. Иначе таких желающих, как он, было бы в зале уже полно. Нет. Уену просто по зарез нужно было проявить себя и остаться в команде. Миссия заоблачная, но не невыполнимая. «Главное, чтобы Сан меня поддержал, а он бы, как лидер, нет, он ведь не лидер группы, а жаль. Смог бы убедить остальных». Уен честно не понимал, почему Сан, с его уровнем в танцах, не является лидером их группы.       Наконец занятия были позади, до шести часов еще три часа. У Уена оставалось драгоценное время для тренировки. Он пулей помчался во второй корпус, чтобы, хоть даже и на коридоре, еще немного поразмяться. К счастью, сегодня пятница и свободный зал все-таки нашелся. Быстро переодевшись в раздевалке, он зашел в зал, закрыл дверь, включил музыку прямо на телефоне и начал тренировку. Кстати сказать, это был не первый раз, когда он так делал.       «Жаль, что я раньше не пересекся здесь с Саном. Хотя, может, мы и пересекались, но не обращал внимания. Он ведь третьекурсник, а им до малышни дела нет».       Чвхе Сан, еле дождался звонка, направляясь прямиком во второй корпус. «Наконец-то можно забыть на время про учебу и лекции и заняться танцами. К тому же, Уен скорее всего уже там».       Однако, ни возле корпуса, ни возле пятого зала, Уена не оказалось. Зато из соседнего зала доносилась музыка и чье-то пение. Голос певшего казался знакомым и Сан заглянул туда.       Дверь предательски скрипнула, подпевавший песне и танцевавший до этого парень резко развернулся и замер, рассматривая входящего.       Он был в обтягивающем черном трико, черной футболке и черной кепке. Из-под которой торчали локоны пшеничного цвета, а из-под козырька на Сана уставились блестящие глазенки Уена.       Конечно, это был он, его глаза Сан мог узнать безошибочно. Именно этот взгляд, чуть вопросительно-виноватый, но при этом бросающий вызов, и привлек внимание Сана еще тогда, на лекции.       Надо признать, во всем черном, за исключением выделяющихся своей белизной кроссовок, и с этим его убийственным взглядом, Уен был великолепен. Отлично сложен и подтянут. Все это Сан изучил буквально за секунды. — Здравствуйте, мистер Чхве, — поприветствовал Уен, узнав Сана, слегка смутившись под пристальным заинтересованным взглядом своего «будущего наставника», а если повезет то и партнера по танцам, и, потянувшись к телефону, чтобы выключить музыку. — Нет. Продолжай, — остановил его Чхве, желая, наконец, удовлетворить свое любопытство и развеять поселившиеся вчера вечером сомнения и волнение, относительно навыков Чона.       Правда, оценив Чона чисто внешне, и по тому, как он резко и непринужденно развернулся на носках лицом к двери, сомнение в том, что Уен хорош…. В танцах, разумеется, само собой отпало. А вот желание полюбоваться танцующим Уеном и волнение, которого вообще не должно было быть, почему-то, внезапно возросло.       Уен на секунду замер, но деваться было некуда. «Сейчас или никогда», а потом снова отвернулся к зеркалу и, поймав ритм любимой песни, продолжил танцевать, стараясь смотреть лишь на свое отражение.       К Сану, оставшемкся стоять в дверях, подошли товарищи, устроившись рядом и наблюдая за танцующим пареньком.— Это тот самый парень, что приходил к тебе в понедельник за вещами? — слегка цинично спросил подошедший к ним последним лидер их группы, Хонджун. — Да, — ответил Сан, не поворачивая головы, — Он хорош! Правда? — Не плох, учитывая, что он второкурсник, — согласился Хонджун, к облегчению Сана, и как обычно добавил ложку дегтя, — но до нашего уровня ему далеко.       Сан вздохнул. «Ну началось! Вечное нытье Хонджун-хена. Мне нужно его переубедить». — Он просто не знает нашей хореографии. Но он сообразительный, — возразил Сан, но не слишком активно, чтобы не давить на чересчур чувствительного и педантичного в таких вещах лидера.       Другие ребята, благоразумно в разговор не влазили и делая вид, что их все это не касается, направились в раздевалку. — Ты же сам говорил, что он «никудышный растяпа», — взялся за старое Хонджун, подозрительно рассматривая Уена, уже прекратившего танцевать и переминающегося с ноги на ногу, выкручивая себе руки в ожидании вердикта. — То была случайность, я же рассказывал, — отмахнулся Чхве. — У нас скоро выступление и возиться с новичком некогда. Может, путь лучше приходит на тренировки после концерта, — выкручивался осторожный Хонджун, в надежде, что после концерта Сан забудет о своей глупой идее. А лучше и вообще про Уена.       «И что он в нем нашел?» — подумал Хонджун, разворачиваясь и направляясь в раздевалку. По его мнению, кроме смазливой внешности, этому парнишке похвастаться было больше нечем. — Ты сказал, что не против, если он будет тренироваться с нами, — не сдавался Сан, направляясь следом и поманив за собой Уена. — Наблюдать за тренировками и не мешать, — поправил его Хон. — Именно так, он будет просто наблюдать, и тренироваться в стороне от нас, не мешая, — заключил Сан.       «Вот же упрямый!» — негодовал Хонджун, глянув на Сана исподлобья. — Ладно, — наконец сдался он, понимая, что спорить дальше нет смысла и бросив на Уена уничтожающий взгляд. — Посмотрим, как быстро ты учишься.       Уен, следя за разговором ведущего танцора и лидера, время от времени забывал, как дышать, а потому дышал через раз, то замирая, то нервно дергаясь. Хонджун ему явно не нравился. «Слишком уж несговорчивый и злобный» — подумал он, ежась под убийственным взглядом Хонджуна, — «Ну ничего, с этим я как-нибудь справлюсь», — выдохнул он, услышав последние слова, обращенные, наконец-то, к нему. Хонджун и Сан зашли в раздевалку, а в конец перенервничавший Уен, пошел зал, где остальные ребята уже разминались. — Значит ты теперь стажер Сана? — улыбаясь, спросил Уена высокий черноволосый парень, как только тот вошел в зал. — Наверно, — растерявшись от неожиданности и от самого вопроса, ответил Уен, наблюдая, как переглянулись ребята. «Интересно, что Сан им про меня рассказывал?» — Я Юнхо, — представился парень задавший вопрос, — это мистер Пак Сонхва, — указал он на красивого худощавого высокого парня с красными волосами и милой улыбкой. — Это Сон Минги, — продолжил представлять Юнхо ребят группы.       Русоволосый Минги махнул рукой, взяв «под козырек».       Он был таким же высоким, как Юнхо и с такой же доброжелательной улыбкой, от чего Уен окончательно расслабился.       Дальше были представлены красивый темноволосый парень Кан Есан, застенчиво помахавший рукой спрятанной в рукав толстовки и серьезный парень с каштановыми волосами Чонхо, с такой же фамилией, как и у Сана. Самый младший, как оказалось, в группе и лучший, по всеобщему мнению парней, вокалист.       Ребята Уену понравились. «Недаром Сан говорил о них с таким трепетом и теплом», — мелькнула мысль в голове Уена.       То, что в группе был участник, даже младше Уена, его удивило. Как оказалось, они вовсе не просто третьекурсники, сколотившие свою команду сами.       Хонджуна, закончившего эту же школу еще полтора года назад, еще при его обучении взяли стажером в компанию KQ. Друг Хонждуна Сонхва, с которым он познакомился на конкурсе талантов, стал вторым стажером. Он закончил высшую академию искусств и был почти на год старше Хонджуна.       Следующими, кого компания взяла на стажировку, стали Минги и Юнхо. Они были всего на полгода старше Уена, окончили среднюю специальную школу танцев, параллельно участвуя в различных мероприятиях в качестве танцоров. На данный момент, они являлись вполне профессиональными танцорами, но посещали курсы в высшей школе танцев при компании.       Чонхо, также как и Уен, учился на втором курсе высшей школы искусств, но на отделении вокала, но его взяли в компанию еще на первом курсе.       Есан, учившийся на втором курсе, там же, где Сонхва, был принят последним.       Ребят собрали в группу, пока что неофициально. Им выделили отдельный зал, здесь в школе, и дали шанс проявить себя. Если ребята смогут пройти все отборочные туры и занять хотя бы два призовых места, групповое и индивидуальное, на любом из национальных музыкальных конкурсов, то у них появиться шанс заключить контракт на их дальнейшее продвижение как группы, уже официально.       И хотя их группа существовала всего пол года, на данный момент, им уже удалось привлечь к себе достаточное количество внимания, чтобы их начали включать в списки музыкальных рейтингов, выступая на разных мероприятиях и параллельно готовясь к главному выступлению.       Каждый в группе играл свою роль. Основным был Хонджун, как автор большинства их песен. За постановку хореографии отвечали Юнхо, Минги и Сан. За вокал Сонхва и Чонхо. Минги и Хонджун также придумывали и читали реп. Есан был исполнителем вокала и танцором, а также лицом группы, участвовал в переговорах с телевидением и прессой.       Вся эта информация стала для Уена полной неожиданностью, почему Сан ему всего этого не рассказал, он не знал, а спрашивать об этом сейчас, было не к месту.       К тому времени, как пришли Сан и Хонджун, ребята вовсю шутили и обменивались танцевальными движениями, устроив небольшой батл для новичка.       Сан с удовольствием отметил, что Уен хорошо вписался в их дружный коллектив. А Хонджуну все же пришлось согласиться с тем, что новенький совсем не промах. Но говорить об этом, он, конечно же, не стал. «Меньше хвалят — лучше тренируется». И, несмотря на то, что первоначально он сказал, что новичок будет тренироваться отдельно, поставил его сбоку, рядом с Есаном, со словами: «Сможешь усвоить все до выступления — останешься в группе».       Такого «щедрого» предложения Уен, от «вредного нытика», не ожидал, но с радостью согласился на предложенное условие, рассыпаясь в благодарностях и обещая, что не подведет.       «Надо будет поговорить с Саном и отблагодарить», — Уен был безмерно благодарен Сану за такой неожиданный шанс, не понимая, чем он его заслужил.       Тренировка продлилась гораздо больше, чем две пары.       Домой Уен вернулся только к половине двенадцатого. Жутко голодный и уставший, хотя в ушах все еще звучала музыка, а мозг и тело невольно продолжали мысленную тренировку.       Едва скинув обувь, он первым делом наведался на кухню и нырнул головой в холодильник, закидывая в рот все, на что натыкался взгляд. Хотя продуктов там оказалось, увы, не густо.       «Надо будет как-то в магазин выбраться», — подумал Уен, дожевывая сосиску по пути к ванной.       Приняв душ, он наконец-то растянулся в кровати. Спать хотелось ужасно. Но тут зазвонил мобильный телефон, благополучно оставленный им в прихожей, вместе с рюкзаком и сумкой с формой. И Чон с ужасом вспомнил, что опять забыл позвонить «профессору Чхве Сану» с тем, чтобы сказать, что он добрался.       Если честно, он так даже родителям никогда не отчитывался, звоня каждый раз, когда уезжал из дому, на свою квартиру в Сеуле. Чем теперь, когда Сан взял над ним негласное шефство. Хотя Уену все же нравилось то, как Сан о нем заботится. — Простите, я… — начал было Уен. — Как всегда забыл, — договорил за него Сан, — ладно, забей, — сказал он, слегка расстроенно, — раз все нормально, тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил Уен, вздыхая. — И не забудь, завтра в четыре тренировка, — напомнил Сан и заверил разговор.       «Не забуду» — мысленно ответил Уен, возвращаясь в кровать и ставя несколько будильников на телефоне: на утро два и на время выхода из дома на тренировку, продублировав событие в календаре и ругая себя за то, что не позвонил сам.       И последней мыслью Уена, перед тем, как окончательно вырубиться, была — «Почему он мне не сказал, что они не третьекурсники, а стажеры?.. Он такой заботливый».

***

      Сан, придя в общежитие, принял душ, поел рамена и улегся в кровать. Настроил будильник и положил телефон на тумбочку, ожидая звонка Уена. Вспоминая сегодняшнюю тренировку и попытки Уена, не ошибаться. Проблем в точности исполнения элементов у Чона не было, все было более чем идеально, трудность состояла в том, чтобы запомнить их последовательность. «Уен с этим справится. Это ведь была только первая его репетиция», — успокаивал себя Сан, поглядывая на часы.       Когда на часах время все ближе подходило к половине первого, Сан не выдержал и схватив телефон, хотел было уже набрать номер, понимая, что Уен просто забыл позвонить, но не стал.       «Ничего страшного, он просто устал и лег спать. Наверно уже спит», — подумал Сан, откладывая телефон, Однако, еще через пару минут не выдержал и снова взял телефон. «Все же я должен убедиться, что с ним все в порядке», — оправдывал он себя, набирая номер Уена. Не желая принимать во внимание тот факт, что, вдобавок к волнению, что «что-то все же могло случиться с этим не слишком внимательным, шустрым и расторопным малышом», а, по мнению Сана, могло случиться что угодно, ему просто хочется услышать его голос. А еще, ему было все же немного обидно, что Уен про него забыл.       Короткий разговор. Почти ни о чем. И Сан кладет трубку. Ему стало лучше. Теперь можно и спать.       «За ним нужно присматривать», — думает Сан засыпая.

***

      Время Уену никогда не было другом. Потому что его никогда и ни на что не хватало. А теперь и вовсе, когда накопилось столько дел. Уен старался успеть сделать за субботу как можно больше домашних заданий, потом у него из-за тренировок, скорее всего, времени не будет, если только не сидеть по ночам. «Еще нужно успеть сходить в магазин, так как еды в доме не осталось, а после тренировки будет не до этого. И выбросить по дороге мусор. И прибраться в квартире, может быть, если успею», — хотя в последнем он был не уверен. А о том, чтобы съездить на рынок или в магазин и приобрести новый рюкзак и вовсе не могло быть и речи…       К тому времени, как прозвонил первый будильник и сработала напоминалка о тренировке, Уен осилил лишь половину намеченного.       «Нужно хотя бы в магазин успеть сходить», — быстро собираясь на тренировку, думал он.       Прошло только половина дня, а Уен уже был на взводе из-за навалившего давления и стресса. Он ведь не ожидал что, вот так, благодаря неожиданному появлению Чхве Сана, его жизнь сделает такой поворот.       Чтобы не опоздать, пришлось ехать на маршрутке, так как в магазине в выходной день на кассе была огромная очередь, чего Уен как-то не учел.

***

      Уен отчаянно старался запомнить последовательность элементов, но время от времени все же ошибался. Так как музыка была слишком энергичной, а многие стандартные, на первый взгляд, элементы хореографии были доработаны и модифицированы парнями. Причем у каждого и из них, специфика одного и того же движения могла быть как общей для всех, так и слегка отличаться, выделяя таким образом индивидуальные характеристики танцора. Делая танец каждого из парней уникальным. Поэтому, естественно, запомнить сразу такой объем информации было очень сложно. И под конец занятия в голове у Уена была полная каша.       Сан, беспокоясь за своего подопечного, уламывал Хонджуна дать Уену записи их тренировок, чтобы тот мог спокойно посмотреть их дома, но осторожный Хонджун не желал доверять новичку, боясь, что тот раньше времени может «слить» их песню и танец, если и не в интернет, то друзьям или, что еще хуже, конкурентам. Было понятно, Хонджун сомневался в том, что новичок задержится у них надолго.       До концерта, то есть до начала финального шоу и их главного судьбоносного выступления оставалось чуть менее двух месяцев и рисковать Хонджун не хотел. Он и так жалел о том, что поддался на уговоры Сана, взяв этого смазливого паренька, от которого лишь прибавилось хлопот, не у всех конечно, а у Сана, которому постоянно приходилось отвлекаться на своего протеже, разъясняя и показывая, что к чему.       Хонджун признавал, что Уен действительно быстро учился, учитывая обстоятельства и стресс, которые ему приходилось сейчас испытывать, а сексапильная внешность Уена могла бы во многом поспособствовать привлечению фанаток. Но он боялся, что времени, отведенного на его обучение, просто не хватит, чтобы тот смог показать свой высший результат на столь значимом для группы мероприятии.       С другой стороны, для Уена это был единственный шанс доказать, что он достоин быть зачисленным в группу, не столько ребятам, которые успели проникнуться к новичку симпатией и уважением, за стойкость и упрямство, сколько их куратору компании, который имел решающий голос в этом вопросе. И Хонджун это знал! Как знал и то, что Чхве все равно поделиться записями их тренировок с Уеном.       «Что ж, я дал парню шанс, а остальное — ответственность и забота Сана, если он так ему доверяет».       Тренировка, как всегда затянулась. Закончили ближе к восьми часам вечера.       Ребята разошлись, а Уен решил остаться, чтобы продолжить отрабатывать движения, хотя бы те, что удалось запомнить. Просить остаться с ним Сана он не решился.       «Ему и так тяжело возиться со мной, попутно дорабатывая и оттачивая собственную партию, улетную, убийственную, надо сказать партию», — думал Уен, которому было почему-то стыдно и неловко перед ним, за все это. Однако Сан, ничего не говоря и не спрашивая Уена, попрощавшись с ребятами остался в зале. — А вы, почему не идете, профессор Чхве? — осторожно поинтересовался Уен. — Уен, почему ты продолжаешь звать меня профессором? Я же даже учителем собственно не являюсь? — вместо ответа неожиданно спросил Сан.       Уен опешил. В голове невольно пронеслась лекция, а после репетиция Сана. — Потому что ваше мастерство танца на уровне профессора, — поторопился ответить Уен. — Ты действительно так считаешь? — спросил Сан, довольный ответом. — Да, поэтому я и просил дать мне хотя бы пару уроков, — искренне ответил Уен. — Кстати, почему вы не сказали мне, что вы стажеры компании и остальное, я ведь думал… — Уен замялся, подбирая нужные слова и наблюдая за действиями Сана, который вставлял флешку в камеру, установленную в зале для записи их тренировок. — Ну, мы же еще не официальная группа…. Поэтому пока не афишируем. Если мы провалимся, то имидж компании не слишком пострадает. А если нам удастся выиграть, то… — Сан не договорил фразу: «Я бы хотел, что бы ты был с нами», — подумал он, но вместо этого спросил. — Если бы я сказал, ты бы все равно пришел на тренировку? — Не знаю, — признался Уен. «Да, опозориться перед обычными третьекурсниками, это одно, а перед стажерами компании — другое», — подумал Уен. — Я не хотел, чтобы ты волновался из-за этого, — просто сказал Сан, включая музыку. — Но, я ведь просил лишь дать мне уроки, — не унимался Уен, — Это ведь ваша идея устроить мне просмотр? Зачем?       Уен искренне не понимал, зачем Сану возиться с таким как он. Впрочем, Сан и сам не понимал зачем. Зачем он взял тот листок с парты? Любопытство? Ладно. Пусть так. Зачем тогда желал вернуть книги и сочинение? Честность и сострадание? Хорошо.       Что ж, если с первыми «зачем?» вроде бы было все понятно, то, что тогда с этими: Зачем пообещал дать уроки? Зачем упросил Хонджуна дать ему шанс? Зачем он не ушел домой со всеми, а включает музыку, чтобы позаниматься с Уеном?       Просто потому, что ему нравилось. Нравилось то, как Уен на него смотрит, нравилось смотреть, как горят его глаза, когда они говорят о музыке и танцах, нравилось, что он называл его «профессор». В конце концов, ему нравилось смотреть, как Уен танцует и вообще просто за ним наблюдать.       Сан молчал, продолжая прокручивать в голове вопрос Уена «Зачем?», не зная, что ему ответить. — В любом случае, я очень вам благодарен за все, что вы для меня делаете, профессор Чхве, — не дожидаясь ответа, сказал Уен, выражая свое почтение поклоном. — Перестань, — для Сана это уже был перебор, — я же не почтенный старик, лучше давай продолжим тренировку.       Музыка уже звучала, так что, не теряя больше времени на болтовню, ребята занялись тренировкой.       Это было странно, теперь, когда рядом не было ребят и особенно Хонджуна, хотя тот и не предъявлял особых требований к Уену, и не делал замечаний, скорее это был Сан, но Уен почувствовал себя гораздо увереннее.       В роли наставника, Чхве Сан был не менее хорош, чем в роли ведущего танцора. И Уен в который раз подумал, что ему очень повезло, что он опоздал тогда именно на его лекцию, лекцию «профессора Чхве Сана».       Сан не ругался, не психовал и не злился, он просто, раз за разом показывал Уену движения. Терпеливо дожидаясь пока Уен не выполнит все как нужно и в нужной последовательности. Затем они двигались дальше.       Находясь в обществе Сана, Уен чувствовал себя самим собой, будто он в обществе со старым другом перед которым не нужно стараться выглядеть лучше или что-то доказывать, потому что он и так знает, кто ты и что ты из себя представляешь и все-равно готов быть с тобой, разделяя с тобой жизнь и готовый всегда прийти на помощь. Это давало ощущение спокойствия, защищенности и безопасности. Поэтому Уен мог спокойно сосредоточиться на самом танце, не отвлекаясь ни на что другое.       Пока он осваивал лишь общую хореографию и переходы, то есть, все тоже самое, что выполнял Есан, за исключением его сольных партий. Конечно же, не о каких сольных партиях для Уена пока речь не заходила.       На время никто из ребят не смотрел, похоже было, что они могли бы тренироваться так всю ночь, но их прервал сторож. Они были последними, кто покидал это здание.       На часах было без пятнадцати одиннадцать, а живот, теперь, когда они уже не были так увлечены занятием, начал сводить голод. — Пошли ко мне, переночуешь, да и голодный же явно не меньше меня, — предложил Сан, — уже и так ночь, а пока доедешь… а завтра опять на тренировку в четыре.       Уен не знал, что ответить. С одной стороны, есть и правда хотелось ужасно. Но остаться ночевать у Чхве Сана? Они ведь на самом деле знакомы-то всего ничего. Неудобно. И потом, дома ведь ещё куча домашки осталась, а после завтра уже понедельник. «И лекция Сана», — подумал Уен. — Дома дел много осталось, — уклончиво ответил он, не упоминая про кучу домашних заданий, хотя сама идея посмотреть, как живёт Сан и остаться у него на ночь, ему очень понравилась. — Каких? Покормить черепашку надо или цветы полить? — поддел его Сан, подбивая остаться. — Нет, домашней работы много, сам понимаешь, — вынужден был признать Уен, как-то забыв про вежливый стиль. — Вон оно что! Ничего, завтра у меня сделаешь, а что не успеешь, то на лекции доделаешь, — не смог сдержаться Сан, чтоб не подколоть Уёна. — Нет, спасибо, — немного обидевшись и чувствуя старую вину, ответил Уен.       Пока спорили, они уже вышли с территории школы на дорогу, где их пути расходились, если конечно Сан, не пойдет провожать Уена до самого метро. — Пошли, — Сан взял Уена за локоть и потащил в сторону общаги. Уен не стал вырываться, но хотел было возразить, однако Сан его опередил. — Поздно уже, неужели думаешь, я тебя отпущу, а потом снова буду полночи ждать твоего звонка, в то время как ты опять забудешь позвонить.       Уен смутился. На это ему ответить было нечего. Поэтому дальше шли молча.       Уен по-прежнему продолжал дуться, а Сан искоса поглядывал на него. «Он так мило дуется. Настоящий ребенок! Большой умный вредный милый ребенок, за которым нужно присматривать»       В комнате у Сана было довольно уютно и аккуратно. Порядок нарушал лишь писменный стол, на котором в беспорядке лежали бумаги, книги и тетради. И книги на полу у кровати. «Кровать! Она тут только одна!» — вдруг спохватился Уен, суетливо осматривая комнату.       Сан перехватил его взгляд и рассмеялся. — В шкафу есть раскладушка, — все еще смеясь, сказал он, доставая Уену свои спортивные штаны и майку. — Можешь пока сходить в душ, — добавил он, направляясь на кухню.       Через двадцать минут Уен зашел на кухню. Он был в обычных спортивных штанах и самой обычной белой футболке, босяком и с мокрыми волосами. Но, почему-то, выглядел совсем иначе, чем сам Сан в этой же одежде. Все, что касалось описания Уена, почему-то сразу приобрело приставку слишком. «Слишком красивый, слишком сексуальный, слишком горячий, слишком мокрый, наконец!» — подумал Сан осмотрев Уена с ног до головы и опустив глаза, смутившись. — Ешь. А я в душ, — заявил Сан, передумав, садиться есть вместе с Уеном. — Поешь сначала, — остановил его Уен, схватив за руку, не желая наслаждаться пищей в одиночестве.       Сан помедлил, почувствовав теплую руку Уена на своем запястье. Он вызывал в нем чувства, которых быть не должно и Сан начинал это понимать, сдерживая моментально участившийся пульс. — Я быстро, — выдохнул он, освобождая руку и скрываясь в ванной. Оставив Уена в одиночестве размышлять, ковыряя палочками лашпу в миске, потому что аппетит как-то неожиданно пропал.       «Что с ним не так?» — подумал он, не зная как расценить странную реакцию Сана. «Он же голодный? Почему нельзя было сначала поесть? Как будто душ для него сейчас важнее еды?» — подумал расстроенный и обиженный Уен. Сам не зная, что его больше так расстроило и обидело: странная реакция Сана, сбежавшего от него, как от чумы, стоило ему к нему прикоснуться или то, что ему придется есть в одиночестве, когда он рассчитывал есть вдвоем, разговаривая с Саном. Не желая есть в одиночестве, Уен развернулся и вышел в комнату.       Немного остыв под душем, Сан, выйдя из ванной в одном полотенце, так как не успел взять сменную одежду, быстро направился в комнату. И неожиданно застал там Уена, рассматривавшего фото на стене. По представлениям Сана он должен был находиться сейчас на кухне.       На фото Сан стоял в кимоно, подпоясанный черным поясом, одной рукой придерживая золотую медаль, а другой указывая на нее.       «Он тут такой счастливый и гордый», — подумал Уен, оборачиваясь на звук и встретившись взглядом с Саном. С мокрой головой и в одном полотенце. Теперь была очередь смутиться Уена, потому что он был явно не готов, к такому зрелищу. — Я жду тебя на кухне, — сказал Уен первое, что пришло ему на ум, и вышел из комнаты. Так и не подняв головы, которую опустил сразу же, как увидел мускулистое, подкаченное тело Сана, с проступающими на руках жилами.       «Вот черт! Он такой накаченный и крутой» — подумал Уен, просачиваясь мимо Сана в дверях, чувствуя, как у него перехватывает дыхание.       «И что это было?» — думал Сан, машинально доставая чистую пижаму и натягивая на себя. Он даже не успел отреагировать, так быстро Уен вышел из комнаты.       «Он что, до сих пор не ел, ожидая меня?» — удивился Сан, до которого только сейчас начал доходить смысл фразы — «Я жду тебя на кухне», а не «Я подожду тебя на кухне».       Быстрое бегство Уена благополучно осталось не замеченным, потонув в негодовании Сана, что этот несносный мальчишка, ожидая его из душа, из уважения или просто из-за каприза, что, в общем-то, не имело сейчас никого значения, все еще голодный. Быстро одевшись, он вернулся к Уену на кухню, застав его у открытого окна, наслаждающегося ночным видом. — Ты чего не ел? — Впервые Уен уловил, как Сан сердиться. — Тебя ждал, — не оборачиваясь, огрызнулся Уен, защищаясь.       Услышав нотки огорчения и обиды в голосе Уена, Сан смягчился. — Тогда давай, наконец, поедим и ляжем спать, — вздохнул он, садясь за стол и чувствуя накатившуюся за день усталость. — Давай, — согласился Уен, оборачиваясь и присаживаясь за стол, чувствуя себя жутко уставшим и сонным.       Для разговора сил уже не осталось, поэтому ели молча. Торопливо запихивая в себя лапшу, попеременно бросая друг на друга сосредоточенные быстрые взгляды. И ночной ужин превратился в детскую игру «Съешь быстрее соседа». Победил Уен, правда, с преимуществом всего в пару секунд. Так же быстро исчез и чай с рисовыми пирожками.       Насытившись, сонные ребята поплелись в комнату, где до сих пор стояла лишь одна кровать и ни одной разложенной раскладушки. — Может, вместе ляжем, лень раскладушку доставать, — с надеждой в голосе предложил Сан, которому и правда было уже не до раскладушки, лишь бы до кровати скорее добраться. — Хорошо, — как-то неожиданно легко сдался Уен, чего Сан все же не ожидал, протягивая руку к шкафу, чтобы вытянуть раскладушку. Он обернулся и увидел, что Уен уже буквально спит на ходу, закрыв глаза. Это выглядело чертовски мило, поэтому Сан просто не мог не улыбнуться, помогая сонному Уену дойти до кровати, на которую тот моментально забрался и уснул.       Сан постоял еще секунд пять, созерцая спящего малыша, и рухнул рядом, обнимая Уена и прижимая к себе, все глубже погружаясь в сон, так и оставив настольную лампу включенной.

***

      Раннее утро воскресения.       Сан попытался перевернуться на другую сторону, чтобы избавиться от ощущения, бьющего в глаза света, но не смог, так как что-то придавило его руку.       Он открыл глаза, недовольно жмурясь и морщась от света. «Лампа. Я опять вырубился, не выключив лампу». Сан перевел взгляд на руку и недоверчиво проморгался. Но картинка перед глазами не сменилась. На одной его руке, по-прежнему сладко спал Уен, устроившись на предплечье, в то время как вторая рука Сана обнимала его за плечи. И к окончательно проснувшемуся Сану стали возвращаться воспоминания о вчерашнем вечере.       Сан хмыкнул, улыбаясь. Вспомнив, как сам помог Уену дойти до кровати, умиляясь тому, как тот уснул прямо стоя. А дальше… «Похоже, я тоже отключился», — подумал Сан, вспомнив о лампе.       Что ж, со вчерашним днем более-менее теперь стало все понятно. Но что делать прямо сейчас, Сан не знал, понимая только одно, что будить сейчас Уена, это плохая идея. Вчера он уснул задолго до того, как дал свое согласие спать вместе. Это, во-первых, а во-вторых, даже если бы и помнил, нынешнее их положение от этого лучше не становилось. Ситуацию ухудшало то, что Сан понятия не имел, как чутко спит Уен.       «Что будет, если я начну шевелить рукой, и тот проснётся?» — в ужасе подумал Сан. Но деваться было некуда. Первым делом, Сан свободной рукой постарался дотянуться до лампы и выключил ее.       «Фууф», — Сан перевел дыхание, возвращаясь в исходное положения, следя за реакцией Уена. В комнате воцарился предрассветный полумрак. «Так, уже лучше! Спит. Хорошо». Теперь стоит попытаться вытащить руку. Осторожно и медленно, о-очень медленно, Сан начал вынимать затекшую руку из-под головы Уена. «Так, немного сдвинем голову, подтянем руку. Еще сдвинем».       Когда рука полностью была свободна и голова Уена, наконец-то, оказалась на подушке, Уен, вдруг приоткрыл глаза и сердце Сана замерло, также как его владелец, который от неожиданности перестал дышать. Уен начал возмущаться, правда, на каком-то своем непонятном языке, потом закрыл глаза и снова спокойно уснул.       Сан никогда в своей жизни так не пугался, как сейчас. Он уже приготовился оправдываться, правда при этом, совершенно не представляя, что именно он скажет, но, к счастью, Уен, как оказалось, всего лишь имеет привычку разговаривать во сне.       Сан облегченно вздохнул, но, на всякий случай, решил какое-то время полежать спокойно. Невзначай любуясь спящим Уеном. «Малыш», — подумал Сан, начиная осознавать, что уже не сможет отпустить от себя Уена надолго, потому что нуждался в нем, как в друге, разумеется.       Сан по натуре был защитником и такой друг, как Уен ему был очень кстати, чтобы его потенциал не оставался не задействованным. Ребята из группы тоже были ему друзьями, однако никто из них не вызывал у него такого сильного желания заботиться и опекать, как Уен. И хотя сам Уен никогда бы этого не признал, желая казаться независимым и сильным, такая защита ему очень и очень была нужна. И Сан не отдавая себе в этом отчета, прекрасно это чувствовал и понимал.       На часах семь пятнадцать утра. Доставать раскладушку поздновато, а оставаться на кровати рядом с Уеном — стремно.       Сан осторожно поднялся, захватил учебник и ушел на кухню, оставляя Уена досматривать сны. Он приготовил кофе, сделал бутерброды и сосредоточился на учебе, хотя сделать это было крайне сложно. Мысли время от времени возвращались к Уену и тянули Сана в комнату, взглянуть на спящего. Настойчивые, странные и пугающие самого Сана мысли, в смущении перед самим собой отгоняющего их.       «Стоит ли мне его будить? И если нужно, то когда? Сейчас еще слишком рано, пусть поспит, день и так будет насыщенным, еще успеется», — подумал Сан возвращаясь к чтению учебника.       В девять часов он услышал мелодию телефона и пошел на звук, так как его, был при нем.       Телефон Уена обнаружился в ванной, где тот оставил свои вещи после душа. Сан выключил будильник. Забирая вещи, он увидел коробочку с линзами. В памяти всплыла реплика про очки. «Прости Уен, я не знал. Это было грубо с моей стороны», — мысленно извинился он, расстроенный своим первоначальным отношением к Уену.       «Что ж. Раз сработал его будильник, думаю, его нужно разбудить. Он ведь говорил, что у него много дел», — вздохнул Сан, неохотно направляясь в комнату с неприятной миссией.       Уен, по-прежнему, сладко спал, в том же положении, как его оставил Сан.       «Неужели мы вот так и уснули? И я обнимал его всю ночь?» — со странной смесью неловкого стыда и приятного чувства удовлетворения подумал Сан, — «Надеюсь, Уен ничего этого не помнит. И никогда этого не узнает», — почему-то с грустью заключил он, осторожно тормоша того за плечо. — Уен, уже девять, пора вставать, — вполголоса проговорил он, наблюдая как тот недовольно морщиться. — Уееен! Просыпайся, — громче и более настойчиво позвал Сан, невольно улыбаясь, глядя на недовольного и сонного друга.       Уен нехотя открыл глаза, созерцая склонившегося над ним Сана. Сознание начинало к нему возвращаться и он, наконец, проснулся.       Он, конечно, не первый раз ночевал у друзей, но почему-то сейчас, в данной ситуации, испытывал некоторую неловкость, сам не зная почему. Смущаясь тому, что он спал в кровати Сана и что тот его будит. Сан был уже полностью одет и сонным не казался. Уен невольно поискал в комнате раскладушку, но ее не оказалось.       «Почему я не слышал будильника? И почему не слышал, как Сан встал и убирал раскладушку?» — Доброе утро! Ты крепко спишь, а вчера вырубился прямо на ходу, — словно читая его мысли, сообщил Сан, не глядя на Уена и положив его вещи на кровать, а телефон и линзы на тумбочку, — ты оставил их в ванной, — словно оправдываясь, проговорил Сан и направился на кухню, ничего больше не сказав.        Одеваясь, Уен вспоминал вчерашний вечер. И, конечно же, не мог не вспомнить Сана, стоящего в одном полотенце в дверях. «И почему он такой…горячий…?» — Уен встряхнул головой, прогоняя странные мысли. «О чем это я? Что за идиотские мысли? Нужно все-таки ехать домой, дурацкую домашку на понедельник делать», — неосознанно оправдывал он себя, ища повод держаться от Сана подальше.       Направляясь на кухню, он уже заготовил речь, чтобы откланяться.       Пока Уен одевался, Сан приготовил яичницу и кофе, настраиваясь на то, что они проведут день вместе. — Я, пожалуй, поеду. Домашки и правда много, хотя, что именно, я не помню. Все книги и тетради дома, так что… — Поешь сначала, я что, зря готовил? — слегка расстроившись, но, не желая этого показывать, сказал Сан. — Ладно, — согласился Уен, соблазнившись аппетитной яичницей. — Ты же можешь одногруппникам позвонить, спросить. А переписать в тетрадь на лекции. Серьёзно, чего тебе мотаться. Тем более я с домашкой помочь могу. А время останется, еще потренироваться успеем, до прихода ребят, — не сдавался Сан.       Идея была заманчивой. Уену и правда не помешала бы помощь Сана. И его не столько волновала домашка, сколько подготовка к выступлению. Вчерашняя тренировка с Саном была намного эффективнее, чем с группой, потому что с Саном они отрабатывали все с самого начала. А с группой приходилось успевать запоминать на прогонах, после чего ребята переходили к планированию и отработке незаконченной части выступления.       «Без его помощи я вряд ли смогу подготовиться», — подумал Уен, не желая провалить испытание. — А ты? Тебе ведь самому к занятиям готовиться надо — не спешил соглашаться Уен. — Я уже два часа готовился, пока ты спал, так что мне не так уж много осталось, — парировал Сан.       Да. Аргументы в пользу возвещения домой были явно слабоваты. Уен не знал, как поступить. — Оставайся, не думаю, что тренировка сегодня будет долгой. Не тебе одному завтра на учебу идти, — настаивал Сан. И Уену пришлось сдаться.       Вдвоем заниматься оказалось намного проще и веселее. Вчерашний неловкий вечер и сегодняшнее утро никто из парней вспоминать не хотел, и они были благополучно забыты.       С домашней работой Уена, как и с подговкой Сана к лекциям и занятиям справились быстро. Так что к часу дня оба парня оказались свободны. — Пойдем в кафе, поедим, на этот раз я угощаю, — предложил Сан. — В тот раз я тебя не угощал, — не потрудился уточнить Уен. — Да, — согласился Сан, — но ведь собирался? — Собирался, — согласился Уен. — Ну вот, теперь моя очередь. — Хорошо, — согласился Уен, — но каждый платит за себя. — Окей, — смеясь, согласился Сан.       Так как кафе, куда они ходили первый раз, им обоим понравилось, традиции решили не нарушать.       Горячий густой суп, рис с овощами и мясом и сидящий напротив друг, с которым есть общие интересы и мечты. Им было хорошо вместе и они были счастливы, обсуждая тренировки и подготовку к концерту. — Ты справишься, — подбадривал Сан, — Кроме Юнхо и Минги, никто из нас поначалу не был хорош ни в танцах, ни в пении, было лишь желание и упорство. И посмотри, где мы сейчас? Нас ждет финальное выступление в национальном конкурсе. — Именно. Решающее выступление. Думаешь, Хонджун пойдет на риск и разрешит мне выступить? — с сомнением спросил Уен. — Разве что, будет кого винить за провал, — невесело усмехнулся он. — Тебе не нравится Хонджун только потому, что ты его еще плохо знаешь. Он мягкий и добрый, просто хочет казаться строгим. Он, конечно, любит поныть, но это потому, что хочет, чтобы все было идеально. Может, звучит смешно, но ведь благодаря его нытью и перфекционизму мы смогли достичь таких результатов. Он действительно лучший лидер — гордо сказал Сан. — Вот именно, вряд ли я смогу достичь совершенства за такой короткий срок, — гнул свое Уен.       «Ты и так совершенство, — подумал Сан глядя на красивое лицо и фигуру Уена, — И Хонджун это понимает. И ребята. Только ты не в курсе и не надо». — Сможешь. И будешь выступать с нами, — отрезал Сан.       После кафе сразу направились в зал. К тому времени, как к ним присоединились ребята, Уен, благодаря Сану, смог освоить треть всей «хоряги», которая на данный момент была отработана ребятам. Просмотр записей тренировок оказали свое содействие, Уен потихоньку начинал привыкать к особенностям исполнения танца каждого из участников и теперь меньше путался. Сосредоточившись на исполнении собственной партии, точнее партии Есана, которую Сан немного изменил, включая Уена в общую гармонию танца. Хонджун, заметив существенный прогресс, возражать не стал. Так что теперь и Уен имел свою индивидуальную партию в танце, пока она была небольшой, но это было только начало.       Тренировка и правда закончилась не так поздно, как в пятницу. В семь часов Хонджун всех отпустил.       План тренировок оставили прежним. Понедельник, среда и пятница, плюс две тренировки в выходные.       Стажеры имели свои привилегии, свободное посещение занятий, но ребята пользовались этим правом в крайних случаях, выбирая время, когда большинство из них свободны или совмещая с занятиями хореографии, как в данном случае было у Сана.        Уен занимался на первой смене, так что ничего менять не пришлось. Хотя теперь Уену стоило уплотнить свой и без того плотный график подготовки к занятиям. — Можешь на первую лекцию не приходить, ты ведь и так ее уже знаешь, — поспишь дольше и к другим занятиям подготовишься, — предложил Сан. — Да, а что я одногруппникам скажу? Что профессор Чхве Сан разрешил мне на лекцию не приходить, типа, все равно я на нее опоздаю… — пошутил Уен. — А зачем им вообще что-то говорить, просто не приходи и все, а в журнале я тебя сам отмечу. — Нет. Я все же приду, — отказался Уен, которому было неловко от такого предложения. И потом, это ведь Сан будет вести лекцию.       «Вроде как неуважение, получается», — подумал Уен, которому просто хотелось снова увидеть Сана за кафедрой. — Перебирайся в общежитие, проще будет, не нужно терять столько времени, таскаясь, через весь город, — предложил Сан. — Общежитие только для заочников, Сан. Думаешь, я бы таскался через весь город, если бы можно было в общежитии устроиться? — поспешил обрадовать его Уен. — Тогда переезжай ко мне, вместе проще будет. Тем более, что тебе нужна помощь в тренировках, — неожиданно предложил Сан. — Шутишь? Одно дело раз переночевать, а другое постоянно оставаться. Кто разрешит? — возразить Уен, в памяти которого вдруг всплыл образ Сана в дверях. — Думаю, можно договориться, — продолжал размышлять Сан, — девчонки у ребят по полгода ночуют и ничего, — сказал он и осекся. «Да уж, сравнение вышло не очень…» Он вдруг вспомнил Уена после душа, и ему стало неловко.       До станции метро оба молчали, думая каждый о своем. — Позвонишь, — по привычке бросил Сан, когда тот входил в вагон. — Хорошо, — не оборачиваясь, ответил Уен.

***

      Сан вернулся домой, насвистывая какой-то грустный мотив. Всю дорогу он раздумывал над тем, как глупо это выглядело. Не само приглашение пожить у него в общаге, а то, как он это в итоге представил, ляпнув не подумав.       «Что я за идиот? И о чем я только думал? Все испортил. Если он раньше и хотел бы перебраться ко мне, то после моих слов… ».       Сан вошел в пустую комнату, в которой было тихо, темно и одиноко. Делать ничего не хотелось, а впрочем, они ведь с Уеном все поделали. Он лег на кровать, положил телефон на тумбочку и…вспомнил Уена.       «Несносный мальчика!» — воскликнул в сердцах Сан, перед которым возник образ растрепанного, запыхавшегося парнишки, — «И во что ты меня втянул?» — вздохнул он, утыкаясь в подушку, на которой еще утром сладко спал «его малыш Уени».       Сан улыбнулся. — Растеряшка! — тихо и нежно сказал он, вспоминая, как Уен копошился за партой, перебирая свои вещи. — И что мне теперь с тобой делать? — думал Сан, представляя Уена, смотрящего на него горящим восхищенным взглядом. Или хлопающего своими невинными глазками и дующего губки, умоляя позволить с ним тренироваться. Или растерянного на тренировке, большими от страха глазенками смотрящего на Хонждуна в ожидании вердикта. — Что мне делать с собой? — протянул Сан, снова вздыхая, вспоминая восхитительного горячего мокрого белого котенка Уена, вошедшего на кухню после душа.       «Зачем он меня ждал?» — задал себе вопрос Сан, — С другой, стороны я бы тоже подождал, не пристало гостю есть без хозяина», — вздохнул он, взглянув на часы. «Скоро уже будет дома. Наверное, стоит сразу самому позвонить», — вздохнул Сан, потянувшись за телефоном, зазвонившим раньше, чем он сам успел набрать номер. — Неужто не забыл? — весело промурлыкал Сан. — Что ж, спасибо, что позвонил и спокойной ночи, — Сан дождался ответа и нажал на завершение, — боясь опять наговорить лишнего. «Малыш Уени», — добавил он про себя.       Засыпая, Сан продолжал обдумывать сложившуюся ситуацию. «Стоит его убедить. Упрямец. Тяжело ведь будет, если не согласиться переехать», — рассуждал он в полудреме.

***

      Всю дорогу Уен размышлял над словами Сана.       Да, сама по себе идея, на время перебраться к Сану, была хорошей. Но с другой стороны… Уену было неловко оставаться наедине с ним… Особенно после вчерашнего вечера.       «Когда же это со мной началось?» — впервые Уен задумался над тем, почему с Саном он одновременно чествует себя с одной стороны спокойно и комфортно, а с другой… Находясь в непосредственной близости от него, Уен начинал нервничать. Уен недоумевал, почему это происходит.       А началось это с того самого момента, когда Уен его увидел. Нет, не на тренировке в зале, когда у него окончательно отпала челюсть, а еще раньше, на лекции. Когда Сан сказал те самые слова, — «Может вам стоит носить очки, если вы плохо видите?».       «Нет, очки мне не нужны», — подумал тогда Уен. В новых линзах он видел прекрасно. Во всяком случае, со своей второй парты он успел рассмотреть Сана во всех подробностях. Чтобы этот его образ, наряду с остальными, сохранился достаточно отчетливо. И его черные блестящие волосы, зачёсанные назад, с одной лишь выбившейся прядью, что спадала на глаза, и его аккуратный костюм не по размеру, что делал Сана немного смешным. И его заостренные черты лица. И дрожащие руки, перекладывавшие листы. Уже тогда, Уен, наблюдая за Саном, чувствовал, что что-то в нем его зацепило. Что-то, что заставило Уена, спустя несколько часов, стоять перед зеркалом и выбирать себе одежду, перед тем, как пойти на встречу с «профессором Чхве». Что это было, Уен не знал. Может быть, это был его мелодичный медный голос, заставший его врасплох и бросавший ему вызов, показывая свой внутренний бунтарский характер. Тот самый, который проявится позже, на тренировке, когда перед Уеном возникнет крутой парень с бицепсами, в бейсболке и тренировочных штанах. Отлично танцующий, и знающий себе цену.       «Как можно менять образы так быстро и при этом все равно оставаться таким харизматичным и неповторимым?» — подумал Уен, перед глазами которого, Сан предстал в джинсах, рубашке, ветровке и туфлях.       «Мы были одеты почти одинаково». Уен улыбнулся. Он хотел поразить Чхве Сана своим видов, а вот вышло как раз наоборот. Это Сан своей неповторимостью и многогранностью поразил Уена.       Последний образ Чхве Сана заставил Уена и вовсе вылететь из комнаты, как пробку из бутылки шампанского. Уен и сейчас, вспоминая это, покраснел и смутился. Хотя никто не мог знать и видеть о чем он сейчас думает.       Уен повертел головой, осматриваясь, как будто за ним мог кто-то наблюдать. В этот момент прозвучал голос из динамика, объявляющий станций, и до Уена дошло, что это его станция. Двери открылись, и он пулей подорвался с места, чтобы успеть проскочить в них.       «Вот блин, чуть не проехал! И все из-за Сана!» — подумал Уен, торопясь домой.       Первое, что он сделал, закрыв за собой дверь квартиры, это набрал номер Сана. — Я добрался, — не дожидаясь вопроса, выпалил он. — Нет, не забыл, — протянул Уен, стараясь не выдать обиду, от очередного подкола Сана. — И тебе спокойной ночи, — Уен услышал в трубке сигнал завершения вызова, — Санни, — выдохнул он, опуская телефон.       Уен с трудом заставил себя сосредоточиться и переписать домашнее задание, что они вместе разбирали у Сана, потому что все время отвлекался на мысли о нем.       Собирая вещи в рюкзак, он уже по-новому взглянул на него.       В прошлый раз он «благодарил» рюкзак, за предоставленную возможность тренироваться с группой крутых парней. Теперь же этот рюкзак будет вечным напоминанием Уену именно о встрече с Саном, за такой короткий срок ставшим ему заботливым дорогим другом.       «Я не могу принять его предложение, — думал Уен, ворочаясь в кровати, — да было бы проще, но…» Уен боялся даже представить себе это «но» сопротивляясь себе самому. «Просто не могу и все» — брмотал он, засыпая.

***

      Собираясь утром в понедельник, Уен весь сверкал чистотой и аккуратностью так же, как и его отполированные ботинки.       «Нужно выйти пораньше», — дал он себе установку, чтобы не опоздать.       И, конечно же, то, что первую лекцию ведет Сан, здесь абсолютно не причём, просто нужно держать марку, раз он теперь водит дружбу с крутыми ребятами из группы.

***

      За прошлую неделю Сан успел вычитать курс по «Основам хореографии». Но собираясь сегодня на лекцию по «Корееведению» он волновался не меньше, чем в первый раз, понимая, что там будет Уен.       На этот раз он решил не мудрить с костюмом и одеться попроще. Простые черные штаны в обтяжку и однотонная коричневая рубашка, поверх черной майки.       Когда Сан вошел в аудиторию, Уен был уже там, на второй парте, напротив кафедры.       Уен не мог не отметить, что, нв этот раз Сан читает лекцию вполне уверенно. И выглядит гораздо лучше, чем в костюме.       Сан, в свою очередь, также отметил, что Уен, во-первых, не просто пришел, а опередил его, а во-вторых, он выглядит совсем не так, как в первый раз.       Странно, но почему-то Уен «одетый весь с иголочки в строгом стиле», был для Сана менее притягательным, чем тот растрепанный парнишка в джинсах, которого он видел впервые.       «Строгая одежда — не его стиль», — подумал Сан, представив, что если бы в прошлый раз Уен пришел в таком «строгом прикиде», то он может и не повелся бы на него вовсе.       Сан даже не знал, стоит ли ему из-за этого огорчаться или радоваться. Если бы в тот раз Сан так на него не отреагировал, то и проблем бы у него теперь было, на одну, точно меньше. И все же, Сан был рад, что познакомился с этим упрямым несносным Уеном. — Увидимся на тренировке, — бросил Сан Уену перед тем, как покинуть аудиторию. Уен кивнул, оставшись дальше на пары.

***

      И в понедельник, и среду Сан продолжал оставаться с Уеном на дополнительные тренировки, чтобы догнать парней.       Уен на загруженность не жаловался, продолжая упорно тренироваться. Однако напряжение между ними, начинало расти, как и темные круги под глазами Уена.       Удерживать себя в соответствующих рамках, не переходя грань, Сану, удавалось с трудом, но ради Уена он старался, пытаясь воспринимать его, как младшего брата, которого к слову у него не было.       И еще, Сана терзали мысли, что тогда в общежитии, Уен начал что-то подозревать. Придя к выводу, что именно из-за этого он так быстро вышел тогда из комнаты, а на следующий день норовил поскорее сбежать. А после его «элегантного» предложения переехать к нему в общагу, у Сана и вовсе не осталось сомнений. «Ему неловко находиться рядом со мной», — решил он.       Уен же в свою очередь, после случая в общежитии, старался не слишком рассматривать Сана. Избегая лишнего зрительного контакта. Что лишь усиливало убежденность Сана в своих выводах.       Все это, включая сильное переутомление Уена за неделю, в пятницу на групповой тренировке дало обратный эффект.        Движения выходили скованными, Уен постоянно сбивался, пребывая где-то в своих мыслях, смущался, просил прощения. А затем все повторялось.       Уен надеялся, что на общем фоне уставших за неделю ребят, это было, не так сильно заметно. Но после нескольких подобных раз, Хонджун объявил, что на сегодня тренировка для них обоих закончена, отправляя Сана и Уена отдохнуть и выспаться.       Уен, протестовал, нехотя покидая зал и чувствуя свою вину за проваленную тренировку, не желая сдаваться, тем более, сейчас, когда он уже привык. И к ребятам, и к тренировкам. Только вот с Саном заминка вышла.       «Это пройдет. Временное помешательство», — успокаивал и уговаривал себя Уен, думая о своих навящивых мыслях относительно Сана, — Нужно просто немного времени, чтобы к нему привыкнуть. И просто отдохнуть».       Хонджун задержал в дверях Сана, дождавшись, когда Уен выйдет. — Что с вами такое? — начал было Хонждун. — А что с нами? — возмутился Сан, затаив дыхание и делая вид, что ничего не понимает. — Ладно, — сдался Хонджун, не желая влазить в чужие отношения. «Сами разберутся. Все равно им придется это сделать», — решил он, имея веский аргумент. — Через неделю в субботу у нас будет «прогон» в зале компании, — сообщил Хонджун, глядя на Сана.       Сан понял, о чем говорит Хонджун. Их сомбеним и куратор, желает убедиться, что у ребят все идет как надо, а за одно и взглянуть на протеже, про которого он знал, пока что, только со слов ребят и Хонджуна. И если Уен, покажет то же самое, что было сегодня, то об участии в нынешнем конкурсе ему придется забыть.       «Впрочем, если будет как сегодня, то и об испытательном сроке, скорее всего тоже» — подумал Сан, и ему стало не по себе. Его снова начала терзать чувство вины перед Уеном за свои неуместные нежные чувства к нему.       «Я подвел его», — подумал Сан с досадой и горечью.       Хонджун не стал больше ничего добавлять, отпуская Сана. И так все было понятно. Если Сан желает, чтобы Уен остался, то им лучше решить свои разногласия и подготовиться, как следует.       Данную новость Сан решил пока оставить при себе. Раздумывая, как быть дальше. — Ты не передумал, насчет общежития? — в очередной раз спросил Сан Уена, провожая его до метро.       Раз за разом предлагать переехать к нему в общежитие после того, первого раза, было неловко, но иного пути Сан не видел. Либо Уен остается у него, он помогает ему с учебой и они продолжают усиленно тренироваться, либо… — Нет. Просто, конец недели, немного устал, завтра высплюсь, и все будет окей — продолжал упрямиться Уен.       Ради дополнительных тренировок согласиться все же стоило. И Уен действительно этого хотел, если бы не другая причина, по которой ему хотелось согласиться, и из-за которой собственно, он так отчаянно сопротивлялся. Его тянуло к Сану, опасно, непреодолимо тянуло. — В таком случае, дополнительных тренировок вообще больше не будет, — взорвался Сан, прилично повысив голос, понимая, что если Уен продолжит себя так изматывать тренировками, учебой, да еще и поездками, которых легко можно избежать, поселись Уен у него, то он действительно рискует что-либо из этого провалить, если не все сразу. — Либо ты переезжаешь, либо и дальше продолжаешь себя гробить! Но уже без моей помощи, — высказал Сан наболевшее и замолчал, поразившись собственным словам.       Да, такого от себя он точно не ожидал. Новость от Хонджуна на него подействовала слишком сильно.       Он погрузился на время в свои мысли, не в силах сказать что-либо еще, чтобы не сделать еще хуже, чем сделал только что, не сдержавшись.       От неожиданного взрыва гнева, Уен вздрогнул, опешил и даже замедлил шаг, косясь на Сана с опаской. До этого он только раз замечал в голосе Сана гнев, и то мимолётный. Но тогда он голоса так не повышал. «Что это с ним?» — это первое о чем подумал Уен. «Похоже, он тоже очень устал. И все из-за меня», — пришло запоздалое осознание. А вместе с ним и чувство вины, смешанное с горечью и обидой. Дальше мысли понеслись сами, набирая обороты. «Похоже, ему надоело со мною возиться. Он разочаровался во мне», — Уен сглотнул ком в горле, сдерживая не к месту накатившие слезы. «Вот и всё! Мое испытание закончилось, прямо здесь и сейчас», — Уен вздохнул.       «Это конец, я не могу принять его предложение, а без него я не смогу», — Уен вздрогнул, теперь от горького, пугающего осознания того, что он действительно влип, серьезно и надолго. И это касалось не только участия в группе. Уен не хотел потерять Сана.       Не теперь, когда Сан безоговорочно его приручил. Вот только это понимание пришло слишком поздно, чтобы что-либо менять. Да и как? Теперь стало все еще хуже, чем было.       «Он возненавидит меня за это» — судорожно вздохнул Уен, подразумевая свои чувства к Сану.       Сан пришел, наконец, в себя и взглянул на Уена. Тот, с белым, как мел лицом весь дрожал, будто ему холодно, хотя на улице сейчас было тепло. Только середина сентября.       Сан сам был в шоке от своих слов, а реакция Уена и вовсе выбила его из колеи. — Ты чего, Уен? — тихо спросил он, подавляя желание его обнять.       Тот не ответил, лишь ускорил замедлившийся шаг, опуская голову ниже и пряча глаза. — Прости, я не хотел на тебя кричать, — сердце Сана залилось кровью. Он не знал, как объяснить Уену свою вспышку гнева, не упомянув о своих чувствах.       Сан шагнул вперед и взял Уена за плечи, разворачивая к себе. — Все нормально! — как можно более ровно проговорил Уен, скидывая руки Сана, чтобы продолжить путь, — Я тебя понимаю, — вздохнул он. — Понимаешь? — недоверчиво переспросил Сан, сам едва понимая, что сейчас с ним происходит. — Ты и так возился со мной слишком долго. Уен обошел Сана, направляясь дальше. — Я не оправдал твоих ожиданий, прости, — не глядя на Сана сказал Уен, снова ускоряя шаг. — Ожиданий? — Сан наконец понял к чему клонит Уен. — Да нет же, глупый, это здесь совсем не причем, — попытался успокоить Сан, чуть не проговорившись, и поспешил добавить, — просто я беспокоюсь о тебе, понимаешь? Я ведь знаю, как тебе сейчас тяжело, а эти поездки…       Ребята были уже на платформе, и гул приближающего поезда заглушил слова Сана.       Двери открылись, и Уен поспешил скрыться в вагоне, чувствуя облегчение. Он не в силах был продолжать разговор из-за переизбытка эмоций и чувств. Сан секунду колебался.       «Ну уж нет, я это так не оставлю! Хватит с меня этого упрямства!», — решил он, наконец, и шагнул в двери, следуя за Уеном.       Уен прошел в конец вагона ни на кого не глядя и забился на сидение в угол. Рядом с ним шлёпнулся Сан. Уен вздохнул и глянул на наглого соседа, вздрогнув, поняв кто это. — Ты? Зачем ты? — ему трудно было говорить из комка в горле, а голос предательски дрожал. — За твоими вещами, — безапелляционно заявил Сан. — Ты серьезно? — искренне удивился Уен, одновременно с благодарностью и в ужасе от дальнейшей перспективы. — Вполне, — поспешил заверить его Сан, легонько ткнув Уена в плечо своим плечом, — вот же упрямец.       Дальше ехали молча.       «Ради него я готов на все. Мне придется себя контролировать. Ну да, будь что будет, — решил Сан, — если я сейчас этого не сделаю, то все равно буду об этом жалеть».       «Вряд ли я смогу долго притворяться, что все в порядке и нечего не происходит. Что будет, если я себя выдам? Что будет когда он узнает?» — судорожно рассуждал Уен, мысли которого метались, как птицы в клетке, не находя выхода. Хотя, крошечный выход все был, попытаться найти квартиру ближе к школе или выбить в общежитии отдельную комнату. Однако в реальности и то и другое было абсолютно невозможно. Как и сопротивление Уена, магнетизму и обаянию Сана.       — Так… Ты на меня больше не злишься? — осторожно поинтересовался Уен, по пути к его дому. Первым нарушая, затянувшее молчание, которое начинало его жутко нервировать.       — Злюсь, — тихо ответил Сан. «Вот только не на тебя», — добавил он мысленно.       Он действительно был зол. Зол на себя. За то, что позволил чувствам взять над ним верх. За свою неуверенность в действиях, что позволил Уену им управлять, за то, что, черт возьми, еще чуть-чуть и мечта Уена может рассыпаться в прах из него. А Сан никак не мог этого себе позволить. Чтобы дорогой ему человек пострадал по его вине.       «Нужно было давно объясниться и перетащить его задницу в общежитие», — думал Сан, — Сказать, что он все не так понял, что это просто недопонимание…. Сейчас главное не я и мои глупые чувства, а он и его будущее. Если он сможет показать все, на что способен, то останется рядом, хотя бы как друг. Так будет лучше и правильнее».       «Это неправильно — думал Уен, — я не должен испытывать этих чувств, но они уже есть. Нет смысла притворяться дальше, в любом случае, долго я так не смогу. Лучше сразу объясниться. До того, как мои вещи окажутся в комнате Сана. Хотя, вряд ли они там окажутся, после моих слов. Не знаю, смогу ли я после этого остаться в группе…. Даже если меня оставят, скорее всего, я сам уйду, потому что не смогу находиться рядом с Саном», — даже думать об этом было невыносимо. Но других вариантов у Уена не было. Лучше признаться и принять свою горькую участь, чем откладывать неизбежное и делать больнее, загоняя себя в угол.       Оба парня, мысленно похоронив свои хрупкие надежды и мечты на счастье, готовились к самому тяжелому разговору в их жизни. — Я не поеду к тебе в общежитие, — выпалил Уен, как только входная дверь квартиры за ними закрылась.       «Ну вот, опять за старое…. Если не объяснимся, ничего не выйдет», — вздохнул Сан, набирая воздуха в легкие, чтобы возразить. — Послушай, Уен, — начал, было, он, но пальцы Уена, прикрыли ему губы не давая продолжить. — Нет! Я первый скажу, что хочу, — Уен не мог и не хотел больше тянуть с признанием.       Сана будто током прошибло, от такого прикосновения. «Если я сейчас не решусь сказать, что собирался, то могу просто сорваться», — думал Сан, глядя в глаза Уена.       Уен на мгновение застыл, заглянув Сану в глаза, затем отвел взгляд, убирая руку. — Уен, прости, это я виноват, — Сан удержал руку Уена, перехватив своими руками. — Я понимаю, тебе неловко из-за того случая, в общежитии. Но, это ничего не значит. Ты просто не так меня понял, — перешел Сан в наступление, отпуская руку Уена, готовясь солгать.       «Значит он уже понял, что со мной что-то не так. Конечно, я не мог не выдать себя, хотя и старался. Тем более, нет смысла скрывать, если он и так все знает», — подумал Уен, вспоминая свое бегство из комнаты. Вот только последние слова Сана не вязались с этим выводом. «Что он имеет ввиду, под «не так меня понял»? Он не гей — это понятно. Он просит у меня прощения, из-за моих к нему чувств? Ему самому неловко». — Если ты все знаешь, зачем просишь переехать к тебе? — перешел Уен к сути вопроса. — Затем, что не хочу тебя потерять из-за глупости. — Вот он и солгал, назвав свои чувства к Уену глупостью. Обратной дороги уже не будет.       «Главное, чтобы Уен поверил и согласился переехать», — думал Сан, снимая куртку и ботики, чтобы хоть чем-то себя занять, стараясь выглядеть равнодушным и не иметь возможности смотреть на Уена.       «Значит мои чувства к нему — всего лишь глупость», — Уен сглотнул. — Но я так не могу, — почти шепотом произнес Уен, глядя как Сан, как ни в чем не бывало, раздевается. Казалось, он принимает чувства Уена за что-то абсурдное, надеясь на то, что это пройдет. Уену и самому хотелось бы в это верить, вот только это была не правда. Если бы это было так, он бы вряд ли чувствовал себя сейчас таким несчастным и задетым за живое. Потому что его чувства были настоящими и никуда исчезать из-за слов Сана не собирались. Наоборот они рвались наружу, чтобы доказать обратное. — Сан, я не смогу находиться с тобой рядом, не думая о тебе, — повторил Уен уже громче. — Не думая обо мне? — Сан взглянул на него с подозрением. — Я же сказал, ты не так меня понял. Да, я признаю, что ты мне нравишься, но это вовсе не значит, что я стараюсь затащить тебя в постель, предлагая на время переехать ко мне. Я не гей, — смущаясь собственных слов, произнес Сан. — Я тоже, — подтвердил Уен, вгоняя последний гвоздь в гроб сановой любви, заставляя Сана чувствовать себя предателем и преданным одновременно. Он, конечно, понимал, что принять это будет нелегко, вот только не учел, что это будет настолько больно. Уен сейчас казался таким далеким и чужим, что Сан, на время выпал из реальности, чувствуя себя жалким и одиноким. — До тебя я никогда не думал, что могу так сильно запасть на парня, — продолжал изливать душу Уен, не на что больше не надеясь. — Я и не думал, что могу так сильно кого-то полюбить. Прости меня, Сан, — машинально снимая туфли и куртку, продолжил Уен убитым горем голосом. — Что? — переспросил Сан, возвращаясь к реальности. — Мне жаль, но то, что я к тебе чувствую, не пройдет само по себе. Поэтому я и не могу переехать к тебе, понимаешь? — Уен поднял на Сана глаза. — Я знаю, ты хотел как лучше, но…. Я слишком люблю тебя, чтобы делать вид, что это не так. — Что? — переспросил Сан, не веря своим ушам и лихорадочно соображая, как сильно он ошибался, насчет поведения Уена. — Ты меня слышал, — сказал Уен, проходя наконец, в комнату. — Нет, подожди! — Сан дернул Уена за руку, возвращая на место у двери. — Ты только что сказал, что любишь меня? Что ты имеешь в виду?       Сан поднял опущенную голову Уена за подбородок и выжидательно посмотрел в глаза.       Уен, не выдержав столь пристального взгляда, дернулся, норовя вырваться и повернуть голову. Но Сан удержал, и единственное, что ему удалось, это отвести взгляд и слегка повернуть её на бок. — Сан, перестань! Зачем ты заставляешь меня говорить это снова? Думаешь это легко? Или тебе нравиться меня мучать? — не выдержал Уен, переходя на крик и срываясь на визг. Начиная вырываться уже более агрессивно.       А Сан, глядя, как пульсирует вздувшаяся вена, на шее Уена, лишь крепче начал прижимать того к стене. Все меньше соображая, что делает, начиная тяжело сопеть в такт запыхавшемуся, разозленному и растерянному пареньку, такому же, каким Сан увидел его впервые. — Уен, я тоже люблю тебя, — скорее простонал, чем сказал Сан, сгребая Уена в охапку и прижимаясь щекой к его горячей шее.       Уен на время затих, безвольно повиснув в руках Сана. Ему было слишком хорошо и уютно в его объятиях, чтобы сопротивляться. Однако он продолжал переваривать сказанное и сделанное, не торопясь ответить на сердечный порыв Сана и боясь спугнуть столь неожиданный, странный и приятный миг близости. — Но… Сан, я имел в виду что… — Да, я уже понял, что я идиот, Уен, — перебил Сан Уена, зарываясь в его волосы своими руками и губами, вдыхая их цветочно-пряный аромат. — Я то думал, ты стал избегать моего взгляда из-за неприязни, — облегченно вздохнув, сказал он, отстраняя от себя Уена и снова заглядывая тому в глаза. На это раз Уен продержался чуть дольше, хотя все же первым отвел взгляд: — Но, я все равно тебя не понимаю…       Сан вздохнул и не собираясь дослушивать нытье Уена, снова притянул того за шею к себе, поцеловав прямо в соблазнительно надутые губки. Решив, что, похоже, это единственный способ, доказать Уену искренность своих чувств и поступков, избежав при этом процедуры осуждения, перемывание костей за обман, препирательств и иных ненужных в данный момент разговоров. И это сработало, Уен наконец расслабился и обнял таки Сана за талию. Медленно, робко, но все же.       И Сан, с трудом дождавшись, когда барьер между ними окончательно рухнет, наконец-то принялся изучать губами пульсирующую вену на шее Уена…. Дразня и соблазняя… такого желанного и недоверчивого малыша… не в силах больше сдерживать так долго копившихся эмоций и чувств….

***

      Ровно в девять, где-то в коридоре сработал будильник на телефоне. Настойчивая, ритмичная музыка с трудом прорывалась сквозь глубокий сон Сана, заставляя недовольно морщится, от нарастающего раздражающего звука.       «Никогда бы не поставил «это» на будильник», — моргая глазами, подумал Сан, рассматривая чужой потолок.       Память шевельнулась, услужливо напоминая ему, где он сейчас находится и почему. «Уен! Это будильник Уена!» — сообразил, наконец, он, узнав мелодию и пытаясь подняться. Но не тут-то было! Потому что чья-то милая головка придавила Сану руку и чьи-то загребущие ручки принялись тащить Сана к себе, сопровождая все это недовольным бурчанием.       Сан слегка повернулся набок, невольно улыбаясь. Уен перестал бурчать, поудобнее устраиваясь на плече Сана, утыкаясь тому в шею и щекоча подбородок волосами.       «Ну и что мне с ним делать?» — задал себе Сан глупый вопрос, поглаживая Уена свободной правой рукой по непослушным взъерошенным волосам.       Музыка в коридоре затихла, давая отдых разраженным ушам Сана, но он уже знал, что эта передышка ненадолго. В прошлый раз, ему пришлось дважды выключать будильник, прежде чем добраться до настроек и отключить три оставшихся.       Было не слишком охота высвобождаться из теплых объятий своего дорогого сердцу котенка Уена, но терпеть эту «музыку» снова Сан не желал. К тому же, хочет он того сейчас или нет, но тренировки нужно продолжить, чтобы они могли с триумфом покинуть национальный конкурс и остаться вместе.       С трудом выбравшись из цепких ручонок, возмущенного, но при этом, как он уже понимал, крепко спящего Уена, Сан встал. Предварительно собрав разбросанные по комнате вещи, прошлепал босиком в ванную. Захватив вновь задребезжавший рюкзак Уена из прихожей. — Вот же зараза! — выругался Сан, обшаривая рюкзак в поисках телефона и зацепившись за расстёгнутую им же булавку, что дополнительно сдерживала замок главного отделения. — Нужно выкинуть к черту это рюкзак и купить ему новый, надежный. И закачать ему нормальной музыки для будильников! — мгновенно выстроил планы Сан, выключая очередной будильник на телефоне, найденном, в потайном кармашке, гребанного рюкзака.       Выключив все «пищалки» на телефоне Уена и своем собственном, Сан умылся, оделся и направился на кухню.       Вчера, увлеченные сначала «выяснением отношений», а затем более интересным делом, они нормально так и не поужинали. Лишь доели чипсы, и допили воду, купленные еще перед тренировкой.       «Да уж!» — подумал Сан, обшарив шкафчики в поисках кофе и чая и заглядывая в холодильник, — «С провизией у него не густо…» — заключил он, вытаскивая из холодильника заветревшиеся и погрызенные сыр и колбасу.       «Ну, на завтрак сойдёт, а там ведь, все равно в общагу переберемся», — размышлял он переходя к ревизии морозилки.       Там, надо признать, ассортимент продуктов был даже шире, чем у Сана.       Кроме пары пачек пельменей, лежал кусок хорошей говядины и куриные грудки, замороженные морские водоросли и даже лапша.       Сан вспомнил, что в шкафчике видел рис и кучу разных приправ.       «Ах, да! Он же как-то упоминал, что любит готовить. Вот только сейчас ему на это совсем нет времени», — подумал он, доставая пельмени.       Приготовив незамысловатый завтрак и сделав растворимый кофе, Сан отправился будить Уена.       На этот раз процедура пробуждения вышла куда приятнее и проще. Поцеловав своего сонного малыша в щеку, Сан с удовольствием принялся ерошить и гладить его волосы, шепча на ухо, что пора вставать.       Для приличия Уен, конечно, побурчал, жалуясь на то, что совсем не выспался. Однако, целовавшие его губы и ласковые руки Сана, быстро решили этот вопрос, подарив Уену заряд бодрости и хорошего настроения.       После затянувшего приятного утра, ребята наскоро позавтракали уже остывшими пельменями. Правда, долго наслаждаться обществом друг друга в это чудесный воскресный день им не светило. Нужно было собрать необходимые вещи Уена и ехать в общежитие, успеть что-либо поучить по дороге и за пару часов в общежитии, а оттуда, бежать на очередную тренировку. Но теперь, когда они, наконец, обрели друг друга, вместе они готовы были свернуть горы и их вряд ли мог кто-либо остановить.

***

      В зал они пришли первыми и сразу преступили к тренировке.       Проблемы с неловкостью и скованностью куда-то бесследно улетучились. А игривость и легкость исполнения наоборот зашкаливали.       Подошедшие позже ребята, в изумлении открыв рты, следили за тем, как эти двое «спелись», а если точнее, то станцевались. Это был великолепный дуэт, полный пластичности, любви и страсти. Синхронность движений просто завораживала. Эти двое очень эффектно смотрелись вместе, исполняя кавер на песню «Fake love». — Вы что, всю ночь после нас тренировались? — искренне удивился Сонхва их столь быстрому прогрессу. — Нет. — Уен взглянул на часы, — Мы начали три часа назад. — Тогда как вам удалось достичь таких результатов? — не подумав, спросил Хонждун. Ребята многозначительно переглянулись, и он понял, что ответ слышать не хочет. — Хотя, все равно, просто продолжайте развиваться в том же темпе, — поспешил добавить он. «Прекрасно! Теперь в группе два дуэта Минги и Юнхо, Сан и Уен», — удовлетворенно подумал Хонждун, "Что ж, похоже, вопрос с позицией Уена в группе можно считать решенным», — выдохнул он.

***

      На последнюю лекцию Сана Уен в этот раз не пошел, по той простой причине, что проспал. Не без участия в этом Сана, конечно. Который переставил его будильники на более позднее время, чтобы малыш хотя бы немного выспался.       Кстати, раскладушку они так и не доставали. Правда, о первой их совместной ночи, Сан все же благоразумно умолчал. Теперь, это был его личный секрет. «Ни к чему Уену знать такие подробности», — решил он.

***

      Неделю спустя Уен впервые вошел в здание компании в сопровождении своего учителя, друга и очень близкого и дорогого ему человека в одном лице.       Сан нежно придержал Уена за талию, подбивая того идти быстрее. — Ни нервничай! Все нормально, это всего лишь еще одна тренировка, каких у нас уже было предостаточно, — Сан погладил Уена по голове. Он так и не сказал Уену, что у них на тренировке будет зритель. — Тридцать вторая. Если считать ту с которой Хонджун нас выпроводил… — не слишком громко поправил Уен, придержав руку Сана на талии своей рукой. — Ты подсчитал? — Сан посмотрел на Уена удивленно. Он и подумать не мог, что Уен может быть таким дотошным и романтичным. — Это не сложно, — как можно менее выразительно и небрежно произнес Уен, на время отвлекаясь от тревожных мыслей, относительно тренировки. Потому что он подозревал, что Сан, как обычно, чего-то ему не договаривает. И это пугало его больше, чем сама по себе тренировка. — Ты прав. Не сложно, — подыграл Сан, переплетая свою руку с его. — Идемте уже быстрее! — не выдержал Хонжун, обходя сладкую парочку «твикс», направляясь в свой любимый уголок в студии. Ему нетерпелось представить сомбениму новый текст песни, которую он написал, глядя, как эти двое танцуют. — Сан, ответь, это точно просто тренировка или мы здесь из-за меня? — встрепенулся Уен, глядя вслед удаляющемуся Хонждуну. — Это просто еще одна тридцать вторая тренировка со мной, — успокоил он Уена, крепче прижав к себе. — Не переживай, Сан уже всех оповестил. Что если тебя попытаются выкинуть из группы, то он уйдет с тобой, — вмешался добродушный и честный Есан, от которого иной раз слова лишнего не вытащишь.       Уен мгновенно повернулся к Сану, требуя разъяснений, состроив тому то самое невинно-удивленное выражение лица, которое так нравилось Сану.       А Сан, метнул в Есана уничтожающий, как ему казалось, взгляд. Хотя со стороны, он выглядел скорее обиженным и недовольным ребенком. На что Есан лишь улыбнулся, не понимая откровенных намеков на то, что кое-кому желательно было бы и помолчать.       Зато Юнхо, на редкость сообразительный и находчивый парень, пришел друзьям на помощь. — Есан просто шутит, ему нравиться смотреть, как ты нервничаешь, как девчонка! — пропел, широко улыбаясь Юнхо, спасая Есана от расправы и отвлекая Уена от сказанного им. Он обнял Есана за шею и потащил подальше от опасной парочки, оставив Уена переваривать его слова. — Может они сами нервничают больше, чем мы с тобой, — поспешил заверить Уена Сан, — я в себе уверен и в тебе тоже, — ткнул он его головой в шею. Отчего Уену стало щекотно, и он машинально прижался щекой к сановой голове и дернул плечом вверх. — Перестань, — сердито и требовательно сказал Уен, отстраняясь от Сана, потому что слова Юнхо возымели успех. «Я не нервничаю, и я не девчонка», — обиженно подумал он, высвободил свою руку из сановой, и в гордом одиночестве поспешил за удаляющейся фигурой Хонджуна. ***       Репетиция была в полном разгаре. Занимались на совесть и очень увлеченно, поэтому никто не видел, когда в дверях возник куратор и как долго он уже за ними следит.       Первым его заметил Хонджун, так как стоял ближе всего к двери, он и привлек внимание ребят, чтобы его поприветствовать.       Надо отдать должное врождённому таланту Уена. Он умел располагать к себе людей. Его непосредственность и милое обаяние не оставило равнодушным их сомбенима. Да и танец группы в целом приятно радовал.       В итоге, к концу встречи, все остались очень довольными результатами. Сомбеним похвалив их за работу и пожелав успехов, ушел, захватив новый текст песни «Inception». А ребята остались шлифовать свое выступление.

***

      Закончили поздновато, но все равно решили вместе пойти в кафе и отпраздновать свой небольшой личный успех и официальное включение Уена в их группу.       Уен все еще продолжал дуться на Сана, за то, что он снова его провел. То, что все ребята в один голос утверждали, будто сами не знали про куратора, лишь сильнее убедило его в том, что они все ему дружно лгут.       «Один Есан сказал правду», — подумал Уен, — Сан действительно опять со всеми договорился, а меня известить забыл». Эта мысль Уена бесила и одновременно согревала. «Почему он мне не доверяет? Я же не маленький в конце концов», — а в следующий миг, — «Он всегда такой заботливый», — Уен никак не мог определиться, поругать Сана за недоверие или расцеловать за заботу и внимание, а потому весь вечер крутился возле Есана. Получившего приставку «лучший» к слову друг, за честность.       После кафе, Сан и Уен отправились ночевать на квартиру последнего. Так как она оказалась ближе к зданию компании. — Так и будешь на меня дуться? — не глядя на Уена, обиженно спросил Сан, снимая обувь и так же по-детски надувая щеки.       За весь вечер Уен так и не позволил Сану приблизиться, что его очень сильно обижало и растраивало, потому как он, как никто другой заботился об Уене, а в итоге получил это. Вся эта ситуация заставляла Сана чувствовать себя брошенным и одиноким.       «Неблагодарный мальчишка, — ругался Сан мысленно, — Я ради него на все готов, даже группу покинуть, если придется, а он еще и обижается, будто я ему зла желаю». Продолжал накручивать себя Сан, сев на кровать и машинально прижимая к себе подушку, как средство успокоения, так как его любимая игрушка Шибер осталась в общежитии.       Уен, сердце которого сжалось в комок, при виде такого зрелища, решил, что он сильно погорячился со своей обидой. И что Сан за любовь и заботу заслуживает быть расцелованным. Особенно сейчас, когда он выглядит таким милым и обиженным ребенком. Он подошел, сел рядом и обнял Сана. — Сан, прости, — поцеловал он его в щеку в качестве извинения, но Сан был слишком расстроен, чтобы такой милый, но все же недостаточный для извинения жест был им принят. Сан продолжал обнимать подушку и молчать. А Уен — раздумывать, как вернуть его расположение. — Я люблю тебя, — не выдержал Уен игнорирование Сана, — но ты должен перестать относиться ко мне, как к маленькому. Ты должен мне доверять, я ведь тебе доверяю, — пожаловался Уен, вырывая у Сана подушку, чтобы заменить ее собой. — Я тебе доверяю, — огрызнулся Сан, — отбирая подушку назад, — но если бы я сказал тебе про куратора, ты бы нервничал, а я уже знаю, что бывает, когда ты сильно нервничаешь.       Сан был прав, когда Уен начинал нервничать, он либо замыкался в себе, желая, чтобы его оставили в покое, и потому вел себя скованно, выкручивая себе руки и теребя одежду. Либо начинал безостановочно говорить, причем, что именно, не имело значения. А потому мог наговорить много лишнего. — Ты прав, Сан, — Уен оставил в покое подушку в руках Сана, присел к тому на колени и начал его целовать.       Сан поддался на ласки Уена, и подушка в его руках мгновенно оказалась лишней. Но Уен намеренно не давал ее убрать, оставляя между ними барьер и не давая Сану ответить на ласки. — Так ты прощаешь меня? — добивался Уен своего, продолжая дразнить Сана.       Сан резким движением повалил Уена на спину и подушка отправилась на пол. — Прощу, если согласишься пойти купить новый рюкзак, — перешел в наступление Сан, беря ситуацию под свой контроль. — Мне и со старым неплохо, — стал упираться Уен, не желавший менять свой любимый рюкзачок, подаривший ему встречу с Саном. — Хорошо, — сдался он, соглашаясь лишь для того, чтобы добраться, наконец до Сана…       После пары часов сладкой возни, ребята уснули в нежных, теплых объятиях друг друга.

***

— Этот рюкзак мне не нравиться, тут мало кармашков, — дул губы Уен, отворачиваясь от предложенного Саном рюкзака. — А этот слишком маленький, — Уен отобрал рюкзак из рук Сана и водрузил на место, даже не глядя. — Этот нечего, но мне не нравиться цвет, — продолжал вредничать Уен. — Может ну его, этот рюкзак, все равно сессия уже почти закончилась. — Я не хочу, чтобы ты терял свои вещи. Пошли, магазинов еще много, — не обращая внимание на недовольство Уена, Сан взял того за руку и потащил дальше.       Три магазина спустя, Сан не выдержал. — Почему ты продолжаешь вредничать? Ты же обещал! Хочешь, чтобы я выкинул старый и подарил тебе тот, какой выберу сам? — возмутился он, таща Уена на рынок. — Я выберу себе рюкзак, только не выбрасывай старый! — взмолился Уен, сдавшись. — Почему? Он же уже никуда не годиться? — спросил Сан, до сих пор так и не поняв, почему Уен, так цепляется за эту рваную потрепанную вещь. — Да потому, что благодаря ему ты сейчас со мной рядом, — гордо сообщил Уен, прижимаясь плечом к Сану. «До чего же он бывает сентиментальным», — снова восхитился Сан, довольно обнимая того за талию.       Рюкзак они все-таки купили, как и много друг вещей, необходимых в быту, включая набор кухонного инвентаря, прихватки и передник для совершенствования Уена в поварском деле.       Стоит ли говорить о том, что зачет по Корееведению был сдан на «отлично». Автоматом. Да и в целом сессия Уена была успешно завершена, как и сессия Сана.       Получив статус и привилегии, причитающиеся стажерам, Уен перевелся на заочное отделение и вернулся в свою квартиру, перетащив туда Сана, до начала следующей сессии.

***

      Пару месяце спустя…       На сцене, затаив дыхание замерла группа ребят в ожидании вердикта аудитории относительно победителя танцевального конкурса.       Звук барабана, сопровождавший мигающую цветовую дорожку, смолк. И пол под ногами ребят окрасился в синий цвет.       «Победа!» — дружно выдохнули парни, начав хлюпать носами и обнимать друг друга, поздравляя со столь знаменательным, долгожданным и заслуженным событием. Им это удалось! Они заняли первое место. Вместо двух желаемых наград — увезли домой три.       Обладателем второй стал Чонхо. За выдающийся голос и упорство в достижении цели.       А третья досталась протеже Сана, их новичку Уену. За блистательный быстрый старт и завоевание сердец аудитории.       Достойное начало стремительно набиравшей популярность группы. Переименованной в последствие из KQ Feelaz в Ateez и ставшей известной и любимой многими фанатами по всему миру.

***

Наяву, как во сне Его взгляды ловлю. Подчиняясь судьбе, Понимаю — люблю. Он — проклятье и грех, Моя жизнь и мой смех. Подчиняясь ему, Свою жизнь я гублю. Он играет со мной, Как с добычею кот. Не терзаясь виной Уже как второй год. Он наивный такой! Своим смехом звеня, Своей легкой рукой — Он погубит меня. Но противиться я Не могу, не хочу. «Не могу без тебя!» Ему в ухо шепчу. «Хоть изводишь меня, все равно я люблю. Не могу без тебя!» Я ему повторю. На меня он взглянул, И ко мне вдруг припал. «Я давно это знал» — Тихо он прошептал. «Я ведь тоже люблю И я тоже страдал. Но признать, что люблю — Первым я не желал».