Останься со мной

      Возможно, они бы просидели так ещё долгое время, но тут в ординаторскую зашла Дубровская, ставшая свидетельницей милейшей картины. Брагин обнимал блондинку одной рукой, в то время как она посапывала, лёжа на груди мужчины. Надо признать, что Олег недалеко ушёл от Нарочинской — он храпел как паровоз. «Непонятно, как Маринка ещё не проснулась и не придушила его подушкой?!» Нина бы ни за что не стала нарушать эту идиллию, но только вот работа не дремлет (ну и её любознательность, конечно, тоже). Но она подождёт. — Михалыч, Миха-а-алыч, вставай давай, — регистратор начала тормошить своего лучшего друга, пытаясь разбудить. — Нарочинская, дай поспать, а, — пробубнил мужчина и продолжил дремать. — Я уж не знаю, каким там образом тебе не даёт спать твоя Нарочинская, но вот пациент в приемном ждать не будет. Вставай уже, засоня! — Ммм, Нина, ты чего раскричалась-то? Сколько время? — от шума в ординаторской проснулась Марина, но Брагина ничего не волновало, кроме его собственного сна — Время работать, Марина Владимировна. Только вот до вашего соседа по дивану достучаться невозможно. — Чего??? — Нарочинская резко подскочила, осознав, что Дубровская увидела их, сидящих в обнимку. — О господи! Подъём говорю, а то я сейчас пойду по громкой связи объявление дам о том, чтобы Брагин наконец поднял свою тушу и проследовал в смотровую. — Ну чего вам всем от меня надо-то, а? — недовольно проворчал мужчина, всё-таки открыв глаза из-за резкого толчка в бок, последовавшего со стороны Марины, и тут же зажмурился от яркого света. — Конкретно мне надо, чтобы у мужчины, который сейчас лежит на кушетке в смотровой, из руки ничего не торчало, и он довольный отправился домой, а не будил мне тут всё отделение! — Ладно-ладно, только не кричи, а то ты, рыба моя, рискуешь отобрать у мужика возможность всех перебудить… — Брагин сонно потянулся, встал с дивана и поплёлся исполнять свои служебные обязанности. — Мда-а, ну теперь хотя бы понятно, зачем Михалычу вдруг понадобилась моя дача, — достаточно тихо, но так, чтобы Нарочинская слышала, произнесла регистратор. — А? — блондинка уже успела вновь задремать, но фраза Дубровской ворвалась в сознание и заставила снова принять сидячее положение. — Бэ! А я смотрю вы, Марина Владимировна, времени зря не теряете — вроде бы совсем недавно я слышала ваши гневные комментарии о том, что Олег — клоун и так далее, а сейчас уже в обнимку спите да на дачу уезжаете вдвоём… — Я, пожалуй, схожу помогу Олегу Михайловичу, а то вдруг там случай сложный, — проигнорировав высказывание Нины, Нарочинская поднялась с дивана и покинула помещение, оставив Дубровскую в легком недоумении.       Не сказать, что пациент был сложным, скорее интересным: из ладони мужчины торчал достаточно большой кусок стекла. От данного зрелища и от недовольных криков мужчины сонливость хирургов как рукой сняло, и они принялись за работу. Олег аккуратно вытащил стекло — благо, оно вошло неглубоко и не задело нервов и мышц, а Марина обработала и зашила рану. Все эти действия сопровождались возмущениями пациента на тему того, что его отправили в больницу, хотя он и сам бы мог вытащить ненужную вещь из своей руки, что, собственно, и пытался сделать несколько раз до прихода врачей, но медсестра его вовремя остановила. А причина данной травмы показалась Нарочинской ужасно странной — мужчина кидал банки в стену и случайно подошёл слишком близко, за что и получил в руку осколок собственного снаряда. Брагин же лишь ухмыльнулся, услышав действенный способ очистить голову от ненужных мыслей, однако предлагать его блондинке не планировал — ещё посмотрит как на дурачка и пальцем у виска покрутит.       Всё остальное время до конца дежурства пациентов, слава богу, больше не поступало, поэтому Марина и Олег с чистой совестью отправились в ординаторскую, чтобы отдохнуть. Но только вот блондинка улеглась на кровать, а мужчину выгнала спать на диван, чтобы их коллеги, пришедшие с утра, не увидели того, на что уже успела посмотреть Дубровская.       Утром врачи сдали смену и отправились домой. Приехав к Брагину, Марина сразу пошла душ, а Олег решил что-нибудь приготовить, что вообще являлось большой редкостью — обычно он либо заказывал еду из соседней кафешки, либо максимум (!) варил себе купленные пельмени. Когда блондинка, завернувшись в полотенце, которое еле доходило ей до середины бедра, вышла из ванной, она сразу почувствовала приятный аромат и отправилась в кухню. На столе стояли две тарелки, на каждой из которых красовалась смешная мордочка из яичницы и сосиски, а также миска с салатом. — Ого, Брагин, ты даже так умеешь! — Нарочинская на самом деле была поражена наличием навыка готовки у мужчины. — Я и не такое могу, красотка, — Олег подмигнул женщине, слегка ущипнув за ягодицы. — А я и не сомневаюсь. — Садись уже! А то я жду тебя, жду, а ты всё не идёшь. А одному есть как-то неинтересно и скучно. — Бедненький, как же ты жил-то раньше, а? — Марина рассмеялась и, сев за стол, попробовала данный «кулинарный шедевр», как чуть позже Брагин назвал приготовленный завтрак. — Ну как? Вкусно ль тебе, девица? — мужчина выжидающе наблюдал за выражением лица женщины, чтобы понять её реакцию. — Очень, — сказала Марина и продолжила поглощать то, что приготовил Олег.       После завтрака хирурги решили поспать пару часов, ну-у как хирурги — Нарочинская-то решила, а вот у Брагина были другие планы. Когда блондинка, которая, к слову, так и осталась в одном только полотенце, прилегла на кровать рядом с мужчиной, он мягко притянул её к себе и начал осыпать поцелуями шею женщины, в то время как сильные руки блуждали по её телу, как будто вновь изучая его. Олег, сняв с Нарочинской столь мешающее в тот момент полотенце, опускался все ниже, целуя грудь, живот, внутреннюю сторону бедра блондинки. Марина выгибалась и цеплялась пальцами за простыню. Женщина сжала постельное бельё в кулаках, когда Брагин мягко вошёл в неё. Характер его толчков менялся — он двигался то грубо, то нежно, Нарочинская стонала, не сдерживая себя. Через какое-то время блондинка вскрикнула, прикусив кожу на шее мужчины, и обмякла в его руках. Брагин сделал ещё пару толчков и лёг рядом с женщиной, еле успев перенести вес на руки, чтобы придавить Марину своим телом. Прикрыв глаза от смеси удовольствия и усталости, оба погрузились в сон.