Masters of Spinjitzu: Mixed pain

Монотонный голос преподавателя раздавался по аудитории, нарушая установленную до этого тишину. Юные студенты внимательно слушали лекцию и, выделяя важную информацию, записывали ее. Изредка вперемешку с голосом преподавателя можно было услышать усталые вздохи студентов. Это была третья пара, а после нее следовали дополнительные занятия в Колледже. Хорошо, что идти далеко не нужно — студенты уже находились в Колледже Искусств, только в другом крыле. Лиса устало вздохнула и оглядела аудиторию — пятнадцать студентов все так же непрерывно писали за преподавателем. Мозг плохо соображал, и, кажется, Лиса начала записывать все слова мужчины, не разбирая их смысла. И сейчас она поняла, что записала лирическое отступление преподавателя. Лиса мысленно ударила себя по лицу ладошкой и измученно застонала. «Виртуальный рисунок» — любимая пара Уолкер, но это было только тогда, когда они действительно работали над виртуальным рисунком, а не записывали информацию, данную в программе. Спасибо учебной программе за то, что пары по этой теме длились всего один учебный год и скоро это должно закончится. Наконец-то прозвучал звонок. Приятная мелодия заполнила все здание Колледжа и в это же время из аудиторий посыпалась куча уставших студентов. Лиса устало потерла переносицу и направилась к выходу из класса. Длинный коридор, множество поворотов, и Лиса уже стоит у главной лестницы. Лестница делилась на две и разделяла Колледж на два крыла: учебное и художественное Искусство. Лиса спустилась вниз по лестнице и сразу же пошла к выходу — времени было мало. — Ты выглядишь более помятой, чем обычно, — встретил ее Сэм, облокотившись о стену у выхода. — Можешь ничего не говорить, я все понимаю, — Лиса слабо кивнула. Близнецы в одну ногу перешагнули порог главного входа и оказались на улице. Холодный ветер ударил в лицо, и Лиса сильней закуталась в серый шарф. Крупный снег медленно спускался на землю, перед этим кружась в воздухе. — Лалиса Уолкер, Сэмюэль Уолкер! — и около пяти вспышек ослепили близнецов. Когда зрение пришло в норму, Лиса разглядела папарацци. Трое мужчин и две женщины с животным интересом смотрели на юных Уолкеров. Сэм невольно поежился. Из-за этих людей у него создалось ощущение, будто он лабораторный эксперимент, который выставили на весь мир. — Лиса, вы можете ответить на пару вопросов? — быстро задал вопрос самый молодой мужчина из их компании. Злость медленно проникала в кровь Сэма и завладевала его разумом, пока папарацци продолжали фотографировать Уолкеров на современные умные камеры. — Сэм, что вы скажете по поводу ситуации в Ниндзяго? — быстро спросила женщина на вид тридцати лет. Она держала в руках блокнот и ручку. Странно, блокнотами сейчас редко кто пользуется. Вспышки не прекращались. Сэм сжал кулаки до побеления костяшек. — Они и в правду вернулись на наши земли? — спросил третий мужчина. Хотя он был еще даже парнишкой лет двадцати. Видимо, стажируется. Лиса многозначно посмотрела на своего брата и взглядом указала на припаркованную машину, намекая поскорей уйти. И Сэм это уловил. — Мы не будет отвечать на ваши вопросы, — резко сказала Лиса, и сделала шаг в сторону машины. Путь ей преградили парнишка и женщина тридцати лет. Они уставились на нее, словно перед ними стоял Питер Пен из сказок. Брови Лисы быстро сдвинулись к переносице. Уолкер скрестила руки на груди и с укором посмотрела на незнакомых людей. — Она сказала, что не будет отвечать, — гневно начал Сэм. Лиса быстро взглянула на брата исподлобья. Он понял. — Пожалуйста, оставьте нас в покое, — но папарацци продолжали заваливать подростков вопросами и фотографировать их. Сэм взял под руку Лису, и они вместе быстрым шагом направились к машине. Больше Уолкеры не обращали внимания на этих людей — да и это было лишним.

***

Алиса Картер без особого интереса прогуливалась по залам Музея. Каждый новый шаг эхом радовался в пустом здании, которое на данный момент было закрыто из-за определенных обстоятельств. Зал злодеев. Около десятка восковых копий злодеев стояли вряд и смотрели строго в стену. Алиса порой задумывалась: почему именно Ниндзяго? Почему все началось именно с Ниндзяго, почему не с Бразилии, например? «Потому что Первый Мастер Кружитцу вступил именно на эту землю», — таков будет ответ любого жителя Мира Ниндзяго. Каждый пятый знал эту историю, и каждый тридцатый был прямым потомком Мастеров Стихий. Но Алиса не входила в их число. Более того, Алиса считала, что так будет лучше. Слишком много проблем образуется после того, как ты оглашаешь свое происхождение. Восковая фигура Гармадона. Юная Картер задержала на ней свой взгляд уже как три минуты назад, и пора бы идти дальше, ведь ее уже ждут, но она продолжает вглядываться в точно переданные черты лица Гармадона. Алиса никогда не была равнодушна к смерти, и даже когда умер «главный злодей», она испытывала мгновенную грусть. — Алиса, — черная макушка показалась в проеме двери, следуя за голосом, — скоро все начнется. — Да, Джек, я уже иду, — Алиса улыбнулась. Эрика учила свою дочь, что в любой ситуации нужно улыбаться. Через боль, через гордость, но улыбаться. Улыбаться грустной, победной, радостной улыбкой — не имеет значения. Главное — ты улыбаешься, а значит, есть еще шанс на светлое будущее. Алиса быстро сократила расстояние между ней и Джеком, теперь она идет наравне с Баккетом младшим и считает шаги. Двадцать один, двадцать два… Алиса снизу вверх посмотрела на Джека: черные волосы были взъерошены и падали на его глаза, которые смотрели в пол. Лицо Джека была крайне сосредоточенно, больше, чем обычно. Руки спрятаны в карманы толстовки, прямая спина. Что же ты чувствуешь? Что он чувствовал, когда в его руках лежало тело, которое быстро покидала жизнь, и он не мог ничего сделать. Было поздно. Алиса поежилась от таких представлений. — Это сложно? — Джек остановился на полушаге и вопросительно посмотрел на Алису, но видел лишь ее спину и ткань желтой куртки. — Сложней, чем ты думаешь, — спустя время ответил Джек и продолжил движение. Буквально на его руках умер человек, пусть и биологически Гармадон не был человеком, но личностью уж точно являлся. А смотреть на то, как душа стремительно покидает тело довольно близкой для тебя личности, было ужасающе. Когда убили Сайруса, Джек не находил себе места из-за того, что его не было в городе. Сейчас все произошло у него под носом. — Вы быстро, — отметил Гарри, убирая гаджет в карман спортивных штанов. Он стоял у главного входа Музея. — Да, — согласился Джек. — Когда? — Через пару минут, — ответил Гарри и посмотрел через стеклянную дверь. На улице собралась толпа простых людей и журналистов. Перед озабоченной толпой стояло несколько оборудований, среди них были профессиональные камеры, микрофоны и стол — такой, знаете, как для конференций. Люди перешептывались между собой, создавая шум, ходили туда-сюда в ожидании чего-то глобального. За вытянутым вверх столом стоит женщина тридцати лет. Строгий деловой костюм двойка подчеркивал ее фигуру. Легкий макияж создавал вокруг женщины атмосферу доверия. На Острове Ниндзяго, да и во всем мире, ее знал каждый. И имя этой женщины — Джессика Беннет. Джессика Беннет — это бывший мэр Ниндзяго Сити, на сегодняшний день она добилась повышения, и теперь она президент страны Ниндзяго. Ранее она редко появлялась на людях, но сегодняшняя ситуация на острове вынуждала принимать меры. По правую руку от нее стоял комиссар полиции Ниндзяго Сити в полицейской форме. Морщины на лице комиссара умножились в количестве, под глазами черные мешки. По левую же руку от президента стоял всем известный Зеленый Ниндзя, или же Ллойд Монтгомери Гармадон. Его тяжелый взгляд сверлил известную только ему точку. Он нахмурился, смотря вперед. Прямо перед ним пара журналистов настраивала оборудование. Через несколько минут Ллойда, Джессику Беннет и комиссара будут транслировать по всему Ниндзяго. Ллойд снова нахмурился — публичность точно ему не нравилась. Мало того, что за их семьей постоянно бегают папарацци, пытаясь найти ложь семьи Ниндзя, так еще и придется публично отвечать на нелегкие вопросы журналистов. Ошибиться нельзя. Каждый это понимает. — Эфир через один… — самый старший из журналистов — видимо, он главный у них — начал загибать пальцы в отсчете. — Два… — Ллойд глубоко вдохнул холодный воздух. Его кулаки сжались. — Три. Эфир. — Дорогие жители Ниндзяго, — обратилась Джессика Беннет. — Спустя столько лет на Ниндзяго и весь мир вновь надвигается опасность, — конечно, а куда еще? — Прошло много лет после того переломного события. Ниндзяго создало себя вновь, но и по сей день злодеи орудуют на нашей территории, — пауза. — Нам стало известно об опасности. Сказанные мою слова вас, жителей Ниндзяго и всего мира, очень напугают, но попрошу сохранять спокойствие, — снова пауза. — Приближаются Они, — толпа застыла. В глазах людей появился страх за… за что? — Мы убедительно просим жителей Ниндзяго эвакуироваться с острова как можно дальше. — Мы — власть Ниндзяго, не имеем права держать это в секрете, и уж тем более, подвергать опасности ваши жизни, — продолжил комиссар, смотря на людей. — Почему именно Ниндзяго? — резко выпало из толпы. Ллойд посмотрел на парнишку лет четырнадцати с китайской внешностью. Внутри Ллойд усмехнулся и даже был порыв сделать это вживую, но из последних сил он сдержал себя. Действительно, почему? Может, потому что именно на эти земли впервые вступил Первый Мастер Кружитцу? Или из-за того, что именно Ниндзя, и именно в Ниндзяго одолели Они в тот раз? Может, это вообще волшебный остров, который притягивает к себе неприятности и опасность? Если да, то это многое объясняет. — Они — это существа, которыми движет инстинкт идти за своим предводителем. Они будут хуже злых ниндроидов и Анакондраев. Намного хуже, — наконец ответил Ллойд. В памяти Зеленого Ниндзя мелькнул отрывок его сражения с отцом. Когда Гармадон, повинуясь своим внутренним демонам и Харуми, чуть не захватил Ниндзяго и не убил своего сына. Инстинкт. Нужно будет это проверить. — В прошлый раз Ниндзяго погрузилась во тьму, что же будет сейчас? — Я, Ллойд Монтгомери Гармадон, и наша команда не позволит Ниндзяго погрузиться во тьму вновь. Мы будем рисковать своей жизнью до потери пульса, пока не прогоним Они, — уверенно сказал Гарри на одном дыхании. — Позволите ли вы участвовать своим детям в этой войне? — обратился к Ллойду один из журналистов. — Ни в коем случае, — твердо заверил он. Гарри усмехнулся — а кто-то будет спрашивать? Джек закатил глаза, а Алиса же вопросительно взглянула на обоих. Конечно, она понимала, что младших Ниндзя никто и ничто не остановит от защиты мира, тем более, они уже не раз спасали Нью-Ниндзяго Сити от последствий войн между мафией. «Подумаешь, всего-то там, всемогущие существа? Делов-то на двадцать минут», — это второе, что пришло в голову к Алисе. Нервный смешок выскочил из ее уст. — Что-то не так? — вопросительно поднял бровь Джек. Брюнет не сводил взгляда с происходящего на улице, параллельно этому успевая еще и переписываться с кем-то в Инстаграме. — Все нормально. Это нервы, — нервно закивала Алиса, лишь подтверждая опасения Гарри. Монтгомери посмотрел на Джека — с виду не изменился, все тот же брюнет с теми же привычками. Только что-то сменилось в его взгляде, что-то сломалось внутри него. В глазах больше не блестел тот озорной огонек, он больше начал уходить в себя после ситуаций с Боргом и Гармадоном. Они виделись каждый день, и каждый день общались, проживая так из года в год, и конечно, например, Алисе были не заметны изменения в Джеке, но вот Гарри они были заметны с расстояния в двадцать километров. — Нет! — выкрикнул кто-то из толпы, привлекая внимание к себе. Пробиваясь через людей к переднему ряду, вышел мужчина лет сорока. Джессика Беннет, комиссар и Ллойд вопросительно посмотрели на мужчину. — Вы серьезно думаете, что коренные жители Ниндзяго будут эвакуироваться? — мужчина развел руками. — Эти люди жили тут, они пережили многие войны со злодеями. Кто был?! — мужчина осмотрел присутствующих. — Серпентины, Поглотитель, Сыны Гармадона?! — перечислял он. — Мы не сдадимся, не отдадим наш мир злобным Они! — и со всех сторон послышались возгласы соглашения. Кажется, Ллойд упустил тот момент, когда людей стало больше. — Вместе мы — сила! — крикнул на всю улицу мужчина. Джек усмехнулся. Кажется, этот мужчина ярый борец за свободу. — Мы настоятельно рекомендуем эвакуироваться из Ниндзяго, — повторила Джессика, раздражаясь. И у кого сейчас контроль?

***

Чистый холст. Идеально чистый. Ни единой линии. Ни одной эмоции. Он пуст. Кисть с уже засохшей краской застыла в миллиметре от полотна. Рука девушки дрогнула, и она положила кисть у холста. Глубокий вдох. Выдох. В аудитории сохранялась тишина уже как час. Все студенты давно покинули свои рабочие места, оставив преподавательнице их работы. — Сегодня нет идей? — как гром среди ясного неба раздался голос преподавателя по живописи. Женщина мягко посмотрела на девушку, всем своим взглядом поддерживая ее. — Голова слишком пустая, — призналась Тася и опустила голову. В голове крутилось множество мыслей, но ни одна из них и близко по значению не стояла рядом с картиной. Ее разум был переполненным и одновременно пустым. Одновременно все и ничего. — Ничего, со всеми бывает, — улыбнулась преподавательница и пошла дальше по аудитории собирать картины. Тася коснулась шрама на своей щеке и вздрогнула, словно ее облили холодной водой. Неприятные воспоминания всплывали на поверхность, подобно дереву. Почему это нельзя забыть? Забыть тот смех, забыть те слова, те действия? Так еще и сейчас убийство Гармадона. Сколько бы Тася не напрашивалась помочь Ванде, та отказывалась, ссылаясь на то, что Тасе нужен отдых и учеба. — До свидания, Миссис Джос, — Тася помахала на прощание своей преподавательнице и направилась в сторону выхода. Как давно она тут учится? Около трех месяцев, возможно, меньше. Это место определенно нравилось Тасе: хорошо подобранный преподавательский состав, дизайн колледжа, да и распределение на факультеты. Художественный, танцевальный, актерский, музыкальный… Искусства. Тася быстро передвигала ногами по давно выученному пути. Сейчас нужно свернуть направо, затем пройти часть левого крыла, где располагались танцевальные классы. Ну, а дальше спустится по лестнице, и готово. Расстояние между Тасей и лестницей быстро сокращалось бы и дальше, если бы не музыка. Казалось бы, она исходит из коридора танцевальных классов, что тут удивительного? Тася медленно подошла к студии и застыла в дверях. Ее глаза внимательно смотрели на девушку, которая полностью ушла в танец. Она вкладывала в свой танец все свои эмоции. Это было более чем заметно. Медленная музыка сменялась быстрой, и наоборот. Может быть, прошло пять минут, может, час — Тася не заметила этого. Танцовщица застыла в окончательной позе, что значило одно — ее танец закончился. Обладательница иссиня-черных волос подошла к лавочкам и схватила бутылку с водой. Жадными глотками девушка почти полностью осушила бутылку. Капелька пота прокатилась по ее лицу. — Ты красиво танцуешь, — сказала Тася, слегка улыбнувшись. Рейчел вздрогнула и подскочила на месте. — Извини, я сильно напугала тебя? — мягко спросила Тася, подходя к подруге. — Это было, — думает, — неожиданно. Что ты тут делаешь? — спросила Рейчел, убирая руку с сердца и переводя дыхание. — У меня были пары, но пришлось задержаться, — смущенная чем-то, ответила Тася. Майн поджала коленки и сжала свои ладони в кулаки. Именно сейчас Тася поняла, насколько интересный рисунок был вырисован на полу танцевального класса. — Наверно, очень увлекательно смотреть на пустой пол, — прокомментировала Рейчел, смотря в ту же точку, что и Тася. — Думаю, да, — вздрогнула Тася, отводя взгляд на зеркальную стену. Рейчел быстро встала со своего места, явно недовольная ответом, и направилась к зеркальной стене. Тася, завороженная действиями Рейчел, подошла к ней. Две девушки стояли слишком близко друг к другу, но в это же время слишком далеко. Каждая думала о своем. Рейчел О’Коннел. Игрушка в руках родителей, на людях — примерная дочь, а для студентов Университета Нью-Ниндзяго Сити — стерва. Сейчас она выглядела такой сломленной и подавленной, несмотря на то, что пару минут назад она была в приподнятом настроении. Она глазами, полными грусти от чего-то, смотрела в глаза Таси через зеркало и, казалось, искала в них спасение. Но Тася сразу же откинула эту мысль куда подальше. Мы говорим о Рейчел О’Коннел, сильной девушки, которой, как кажется, не нужен никто. Таисия не шевелилась. Разве что ее грудная клетка изредка поднималась, показывая, что Тася все еще дышит. Тася с вопросом посмотрела на Рейчел через зеркало. Нет, никто не решался напрямую смотреть друг другу в глаза. Это было неправильно. Особенно сейчас. Так много упало на плечи юной Таси, да и вообще, на плечи всех Ниндзя. Майн разрывалась между учебой и помощью Ниндзя. Что было бы правильней в этой ситуации? Тася вздрогнула от резкого касания чужой теплой руки к своей холодной щеке. Словно в замедленной съемке Тася перевела взгляд на Рейчел. Та стояла неподвижно, и ее ладонь касалась шрама на щеке Майн. Девушки встретились взглядами. У каждой было множество вопросов, но они молчали. Нет, они были заворожены. Тася вновь вздрогнула, когда она поняла, что сейчас происходит. Ее щеки покрылись румянцем, что было хорошо видно на бледной коже. Рейчел усмехнулась с такой реакции, но тут же ее лицо стало серьезным. — Откуда он? — только и спросила Рейчел, нежно касаясь шрама на щеке Майн. — Я не могу тебе рассказать. Извини, — тихо ответила Тася, отводя взгляд. А что бы она сказала? Что ее пытала психопатка-убийца, член мафии, после чего Тася лежала в кровати несколько дней? Что ее чуть не убил сексист? Что дети Ниндзя идут по стопам родителей? — Как скажешь, — резко бросила Рейчел и одернула руку. Тася удивленным взглядом посмотрела на свою подругу. В это время Рейчел резким движением кинула в маленькую спортивную сумку вещи и, закинув ее на плечо, пошла к выходу. — Я все равно узнаю правду, — резко бросила Рейчел, перед тем как скрыться из поля зрения Таси. Тася поддалась порыву и сделала пару шагов к уходящей Рейчел и потянула руку вперед, словно надеясь поймать ее. Но на третьем шаге Тася остановилась. Рука опустилась, взгляд виновато упал на пол. Единственное, что сейчас было правильным — неподвижно стоять и слушать звук отдаляющихся шагов.

***

На улице зажглись фонари. По небу все так же плыли тучи, закрывая луну. Темная ночь медленно вступала во владения. Парень и девушка, держась за руки, медленно приближались к своей цели. Каждый из них молчал. Переплетенные пальцы, учащенное сердцебиение, молчание и любящий тебя человек — это являлось спасением. Слов им и не надо. — Алиса, — обратился Гарри, когда они уже были около ее дома. Алиса вопросительно взглянула на Монтгомери, морщась от холода. Время было за десять вечера. Мама ее точно прибьет. — Да? — улыбнулась. — Я хочу попросить тебя кое-о-чем, — серьезно начал Гарри. Алиса нахмурилась: что такое? Насколько это серьезно? Может, он решил расстаться с ней? Нет, точно не это. Тогда что? — Ты можешь уехать со своей семьей на время войны? Сердце пропустило удар. Теперь ясно. — Что? — только и спросила Алиса, не веря своим ушам. Но собравшись, она продолжила: — Думаешь, я буду мешать? — Нет, ты не мешаешь. Просто… — Просто что?! — выкрикнула Алиса, отступая назад. Девушка в удивлении распахнула глаза, она явно сама не ожидала такой реакции от себя. — Прости. — Не нужно извиняться, — мягко сказал Гарри и заключил девушку в объятия. Время замерло. — Я боюсь за тебя и за твою семью. Ты уже подверглась нападению Они, а что если в следующий раз поблизости не будет кого-нибудь из нас? — Алиса вспомнила те ужасные минуты, когда была в холодных руках Они. Дрожь пробила ее. Алиса лишь сильней прижалась к Монтгомери. — Пожалуйста, не оставляй меня, — тихо попросила Алиса, сдерживая слезы, которые скопились за все это время. Постоянные смерти, нападения, слухи… Это все окружило Алису, и Гарри был одним из немногих, кто помогал отвлечься. — Я не оставлю тебя, — Гарри аккуратно взял ее лицо в ладони. — Я никогда не оставлю тебя, — в его глазах отразилось переживание и страх. Он напуган, но скрывает это от самого себя. Нет. Да, он напуган, но он продолжит бой. — Ведь я люблю тебя, — его губы накрывают ее.