kodak moments

В ванной комнате, как и во всём самолёте, царила тошнотворная роскошь. Окрашенные деревянные панели, картина с изображением розовой лилии на стене, детали, которые по отдельности были бы сдержанными, даже элегантными, но которые вместе составляют именно те атрибуты, которые вы ожидаете от парня, который носит дурацкие меховые воротники и называет себя "Барон". Баки перекрывает ручки крана и вытирает руку о жутко идеальное маленькое белое полотенце, которое висело на золотом кольце. По правде говоря, в номере высококачественного отеля или какого-нибудь эксклюзивного клуба не было ничего, что было бы не к месту. Но он часто бывал во многих отелях и клубах. И все эти воспоминания напоминают лишь об убийствах во имя совершённых дел, которые заставляют его просыпаться в холодном, тошнотворном поту. Он открывает дверь, полностью намереваясь вернуться туда, где дремлет на своём месте Сэм. Они теперь спали посменно с тех пор, как Земо вышел на свободу. Они не обговаривали это, а просто начали делать. Однако за дверью стоит сам Земо – наверное, подкрался, когда услышал звук смывания воды в унитазе, чтобы Баки не заметил его. – Господи. – Огрызается Баки. – Я пробыл там тридцать секунд. Если у тебя недержание, обратись к врачу. Земо выпускает тихое "ха" и таинственно улыбается, что, похоже, никак не относится к тупому комментарию от Баки. Он не двигается. Беспокойство колючками впивается в кожу. Доктор Рейнор не раз называла его параноиком, и, хотя он никогда не скажет ей об этом прямо в лицо, она была права. Но это чувствовалось иначе. Это чувствовалось так, будто это правда должно его беспокоить. – Что ж, – протянул он. – Это было довольно забавно, но, с Вашего позволения, я должен вернуться к прослушиванию храпа Сэма. Он пытается обойти Земо, но тот смещается в сторону, вставая на пути Баки. – Мы не должны беспокоить твоего друга, – любезно произносит Земо. – Но у нас есть, что с тобой обсудить. Баки поворачивается левым боком к Земо – не настолько, чтобы представлять какую-либо угрозу, но и не казаться легкодоступным. – Всё, что ты хочешь сказать мне, можешь произнести и при нём. – Очень хорошо. – Земо снова улыбается, на этот раз шире. – Так пошли разбудим его и поговорим о фотографиях? Самолёт пикирует, по спирали приближаясь к земле. Пол под ногами Баки остаётся устойчивым, а это означает, что всё происходящее, вероятно, находится в его голове. Точно так же, как раздавались когда-то вспышки и щелчки снимающих камер, а позже - мягкий звук печатающихся полароидов. – Я понятия не имею, о чём ты говоришь. – Возразил Баки. Благодаря чёрной одежде, за которую его вечно подкалывал Сэм, не было видно пятен от холодного пота, который его прошиб. – Да ладно тебе, солдат. Я разыскал видео, на котором ты расправляешься со Старками. Неужели ты думал, что и это не пройдёт мимо меня? Земо тянется в карман своего дурацкого пальто и достаёт маленькую фотографию, наклоняя её в сторону Баки, подобно наркодилеру, демонстрирующего свои товары. Баки рефлекторно опускает свой взгляд, осознавая, что это не та вещь, которую он хотел бы видеть. Он предполагает, что снимок был сделан где-то в 80-х годах, судя по возрасту печати фотографии и причёскам других людей на ней. В обстановке нет ничего примечательного – демонстративный гостиничный номер с декором, не сильно отличающимся от самолёта, – но событие на снимке кажется необычным. В основном все эти воспоминания размываются сами собой, и только самые отвратительные из них выделяются. Баки пытается подобрать что-то остроумное, чтобы сказать что-то по типу – "мои волосы выглядят ужасно", или же, " как я рад, что подстригся, может быть, они сфотографировали меня с плохой стороны". То, что он смог выдавить из себя, казалось таким же ровным и безэмоциональным, как у солдата. – Чего ты хочешь? – У меня имеются и другие, – говорит Земо и убирает в карман тот снимок, который показал Баки, доставая остальные. Он держит их веером, как колоду карт. Баки смотрит на них достаточно долго, чтобы убедиться, что это те самые фотографии, которые он представлял. Он смутно помнит самый левый из них. Это было после того, как он без сучка и задоринки провернул одно из своих самых успешных убийств. Вознаграждение для его кураторов. Это продолжалось несколько дней. – Существует множество других, - сообщает Земо, откладывая и эти. – Даже альбомы. Я оцифровал некоторые, но не волнуйся – они находятся на частных серверах. Нет шансов, что их кто-то сольёт. Если только я этого не захочу. Он подошёл ближе к Баки. От него слегка пахнет вином, но очевидно, что он всё ещё трезв. – Я довольствуюсь тем, что держу их втайне. Но моё мнение может измениться. Баки смотрит ему прямо в глаза. Однажды он убьёт Земо. Ему будет приятно, и он не пожалеет об этом, но это убийство будет преследовать его так же, как и смерть всех невинных убитых. Ясность этого не остановит его, когда наступит тот самый момент. – Будет так неприятно, если я оставлю их валяться где попало, не находишь? Где твой друг заметил бы их. Как унизительно это будет! – Ты своего добился. – Очень тихо произносит Баки. Земо умён. Несомненно, у него имелся запасной план на случай утечки фотографий. Впрочем, Баки привык жить в долг. Всё, что ему было нужно, – это чтобы Земо исчерпал свою полезность. Поддерживать его жизнь до тех пор, пока они не уничтожат «разрушителей флагов», и ни секунды больше. И тогда Баки сможет уйти, уехать куда-нибудь подальше от Сэма, как когда-то они договорились на сеансе терапии, и никогда не столкнуться с ужасом, отвращением или жалостью Сэма. Больше не придётся брать ответственность за то, что Сэм может подвергнуться воздействию мерзких, ужасных зрелищ, которые он не заслуживает видеть. – Чего ты хочешь? – повторил Баки, уже зная ответ. Земо протягивает руку и хватает Баки за лицо. Тот же жест он провернул, когда предлагал Баки для Селби. – Восемь лет в одиночной камере, - мягко произнёс он. – Становится одиноко. Я бы сказал: "ты знаешь, каково это"; но, судя по этим фотографиям, полагаю, что ты не имеешь представления. Баки берёт все чувства, которые вырывались наружу, и запихивает их на самое дно. – Сэм не должен знать. Большой палец Земо трётся о губы Баки. – Тогда тебе лучше быть потише, договорились? Баки подавляет свой стыд и слегка кивает. Рука Земо скользит по его щеке к плечу. Он толкает Баки на колени и на мгновение останавливается. – Просто запомни, солдат. Книга была пригодным инструментом, но механизмы можно заменить. Мне не нужны слова, чтобы иметь контроль над тобой. На это он ничего не смог ответить. Он позволяет Земо применить грубую силу в отношении себя, чтобы переместиться к мраморной плитке на пол роскошной ванной комнаты, и не думает о том, насколько это знакомое ощущение. Баки тянется вверх, фокусируясь не на том, что собирается сделать, или на том, что с ним собирались сделать, а на звуке дыхания Сэма в кабине. Ровные вдохи и выдохи. Он сосредотачивает свою бдительность на любых признаках того, что Сэм может проснуться; и факт того, что он продолжит спать, пока Земо не кончит, не сфотографирует Баки на коленях "для будущего поколения" и не вернётся на своё место, пока Баки не закончит тихо срыгивать в туалет – казался большей роскошью, чем всё остальное на борту.