Твоё приторное счастье

      Капли барабанили. В голове барабанило. Вода стремительно врезалась в юное тело и растворялась среди синих пятен в перерывах на розоватой коже. Прижав ближе покоцанные колени и склонив тяжёлую от мыслей и рассуждений голову, девушка тёрлась о них запятнанным ссадинами лбом. В груди разрывался неутолимый крик, и сквозь барабаны души слышались всхлипы. Она в очередной раз смывала их прикосновения, прижимая мочалку к телу, давя с силой — так, что синяки ныли, а раны вновь вскрывались. После тщательных процедур девушка усаживалась в белоснежную ванную и откинув волосы назад, скручивалась, как дитя. Её лицо не видало света неделю, мешки под глазами не бросали её шесть дней, а застывшие слёзы и вовсе покоились на перьевой подушке, в перерывах смешиваясь с проточной водой.

***

      Простояв около десяти минут около двери, мужчина стал рыться в карманах. Когда пальцы подхватили связку ключей, он уже размышлял, что скажет, какие аргументы приведёт.       Его напарница не появлялась на работе неделю. На звонки благополучно отвечал оператор, цитируя недоступность или зону бездействия сети. А долг защищать страну и вовсе в сторонке просидел. Гром, наполненный уверенностью, что девушка вновь загуляла после маленькой ссоры, оттолкнул дверь и вошёл в просторную квартиру. — Душ, значит, — насмешливо отозвался он и присел ожидать конца.       Но прошло пять минут, затем десять, а потом и и вовсе тридцать. Вода непрерывно текла, всё это время он не слышал никаких телодвижений, никаких признаков жизни. Ни-че-го. За полчаса он успел заметить всю чистоту квартиры и лишь растрёпанную постель. Игорь хмыкнул и прошёл к белой двери. Он постучал пару раз. Ничего. — Эй, — дёрнул ручку — и дверь отворилась. Повалил пар. Отвернувшись, мужчина проскользнул по влажной плитке, — ты, конечно, прости что я вот так врываюсь, но ты же не отвечаешь! — Иггорь? — он услышал продрогший голос сквозь всхлипы. Гром застыл.       Она глядела на его спину, съёжившись. Заметила, как его руки сжались, и мышцы на теле стали острее. По оголённым мужским рукам пробежали мурашки, и волосы встали дыбом. — Плачешь? — голос нерешительный и злой. Игорь наконец обернулся.       Девушка вновь врезалась головой в колени, а запястьями в волосы. Он дрогнул, всматриваясь в ссадины и синяки. В расцарапанные тоненькие руки. И всё тело её тряслось, то ли от страха и боли, то ли от безысходности; тело её красное от растираний и горячей воды.       Стянув и без того мокрые носки, мужчина тронулся с места. Игорь присел на угол ванны, тогда девушка взглянула на него и отодвинулась. Он присел к ней. Поджав ноги как можно ближе к себе, Игорь смотрел на неё. По лицу стекала вода, смешанная со слезами. К вискам прилипли пряди волос. Она подалась вперёд, а он расставил руки. Прижимаясь грудью к его и уткнувшись горячим носом в шею, девушка всхлипывала раз за разом. А Игорь Гром уткнулся в макушку, вдыхал приторный запах хлорки, напрягался от дрожи её тела. Пока сердце мужчины разрывалось, она плакала, в очередной раз подавляя физическую боль.

«Причиняя насилие по обстоятельствам, он не видел чего-то ужасного. Однако, увидев её беззащитность, вдруг познал тонкое желание мести»