Дневник Песка

Столько существует миров, что и не перечесть. Один мудренее другого. Вот я и не понимаю, где сейчас нахожусь. Уже несколько часов лежу в маленькой кроватке в виде новорожденного ребенка. Перед тем как очнуться, я видела что-то странное. Это был страшный сон. Там было столько людей, войн, битв. Сложно объяснить и еще сложнее понять, почему я помню очень многое о людях из этого сна. Вместе с этим мне запомнились многие жизненные факты и знания. К примеру, я знаю, чему равно число «пи», но даже не могу представить, что это такое… Знаю, что это глупо, потому мне и хотелось понять, что происходит. Надеюсь, скоро все разъяснится, иначе я сойду с ума, постоянно вспоминая тот сон. Место, где я была, меня немного пугало. Много детей таких как я, которые иногда плакали и кричали, яркий неестественный свет, который неприятно слепил глаза, коричневые стены со множеством трещин. Окна в комнате были совсем маленькие и почти не пропускали солнечного света. Мне была противна сама обстановка, так и хотелось спрятаться под свое белоснежное покрывало в надежде перестать слышать эти противные звуки. Тело меня почти не слушалось, потому пришлось смериться с участью и просто расслабиться. В какой-то момент я заметила другого ребенка на соседней кровати, что пристально смотрел на меня сквозь прозрачные стенки. Рассмотрев его, он показался мне таким милым: смуглая кожа, пухлые щечки и маленькие глаза бусинки. Он невоспитанно пускал слюни и надувал из них пузыри. Мне захотелось ему улыбнуться, но как только он заметил мой взгляд, надул губы, скривился и заплакал. Его плач и крики всполошили других младенцев. Все начали плакать с большей силой. Я решила потерпеть, когда у них кончатся силы и все успокоятся, но уже через пару минут мне самой хотелось присоединиться к этому «хору». У меня забелела голова и разболелись уши. На моих глазах уже выступили слезы, когда в комнату зашли люди. Они были в белых беретах с маской на лице из-за чего были видны лишь их глаза. Они мне не понравились с самого начала. До этого момента вокруг кроваток ходило человека два, присматривая за детьми, но теперь их стало еще больше. Меня неприятно воротило от них, будто мы уже были знакомы при не очень хороших обстоятельствах. В комнату ввезли какую-то штуку, на которой стояли бутылочки. Люди в белых халатах по одному стал брать детей и куда-то уносить или поить сразу из этих бутылочек. Дети успокаивались… меня это удивило и насторожило. Что нужно было дать ребенку, чтобы он так легко успокоился? Я все еще не понимала, что происходит, где я и что делать. Меня пугало все, что было вокруг. Почему-то доверия к белой жидкости в стеклянной бутылочке у меня не появилось. После же первого глотка, я выплюнула все это «молоко» и больше не соглашалась пить, пусть медсестра пыталась накормить меня из-за всех сил. Медсестра мне тоже не нравилась, от нее шел неприятный пьянящий едкий запах. Мне не понравился вкус: что-то сладковатое со странным послевкусием. Медсестра же упорно пыталась меня напоить, что даже начала злиться. Она попыталась всучить мне соску, но я отказывалась. Тогда она начала злиться. Неожиданно голова заболела еще сильнее, и я увидела перед собой совершенно другого человека. Его глаза были злые и хитрые, а в руке была не бутылка, а шприц с длинной иглой. В моей груди все защемило, руки заледенели, я не могла пошевелиться. Единственное, что я смогла заставить себя сделать, так это закричать во все горло. Крик был такой, что не только напугал младенцев в комнате, но и поспособствовал взрыву всего стекла в комнате: от окон до очков моей кормилицы. После этого меня нашли на полу вместе с этой девушкой. В этот же день меня перевели в другую палату. Там я была совершенно одна за исключением смотрителя. Он выглядел на столько страшно, что я боялась даже смотреть в его сторону. Не знаю, почему именно его приставили ко мне. Ему было поручено кормить меня во чтобы то не стало. Ему трудно было даже взять меня на руки, так как я сразу начинала кричать… потому… я уже два дня ничего не ела. За эти два дня, я узнала, что нахожусь в родильном доме какой-то деревни. У меня нет родных, потому меня никто не забирает. Один раз у меня смогли взять кровь и ввести в руку что-то из шприца. Я пыталась закричать, но мне закрыли рот. После этого, мне было очень трудно успокоиться. Будто надо мной поиздевались. Я продолжала отказываться от еды. Медсестры удивлялись, как я предугадываю, когда начинать строить обиженную гримасу и готовиться начинать кричать. Удивительно то, что чтобы достичь такого разрушительного эффекта мне не приходилось прикладывать к этому особого усилия. Врачи стали разводить руками и не знали, что со мной делать, потому они решили обратиться к кому-то выше, что я поняла из слов: «надо сказать главе». Я очень боялась людей… меня пугал каждый. Не думаю, что тот человек, который придет ко мне, сможет мне понравится, хотя кто знает. Где-то ко второй половине дня третьих суток моего рождения я услышала несколько шагов, что направлялись к моей палате. Лаборант качал мою люльку и развернул ее так, что теперь я не видела двери и кто входит в комнату. Первая фраза, которую произнесла медсестра при входе в палату, и которая меня удивила — это: «Прошу, господин Кадзекаге». Кадзекаге… что-то знакомое. Кажется это глава деревни, скрытой в Песках… То есть весь тот сон, что мне приснился, это все было...или есть...или будет?! Хотя может это был лишь какой-то кошмар… но сон был на столько детальным… Я обязана знать, что происходит, мне и так жутко страшно. -Уже третий день она почти ничего не ест. Соглашается пить лишь воду. Очень сильно похудела и с каждым днем теряет вес. Если так и продолжится, то она погибнет. - говорила переживающая медсестра. -А ее мать? Пробовали просить ее, чтобы та ее накормила? - голос этого человека был очень серьезен и холоден. -Вот именно, господин, что ту женщину никто не помнит, как и сами роды. Будто младенец из неоткуда взялся. Мы пытались найти для нее кормилицу, но малышка отвергает всех людей и не подпускает к себе никого. Пока я могла лишь слушать их разговор, так как они стояли у самого входа, но вдруг к моей кроватке кто-то подошел. Я сначала не могла разглядеть этого человека, так как стоял он ко мне спиной. Видела лишь черную кофту с капюшоном, что был надет на голову, но, когда он повернулся, я сразу же узнала этого человека. Это был Канкуро. Эти черные глаза, тонкие брови, растрепанные коричневые волосы и фиолетовые рисунки на лице. Теперь все в моей голове сложилось. Канкуро телохранитель нынешнего Кадзекаге. Кадзекаге – это военный и политический лидер деревни, скрытой в Песке. Значит тот самый глава это… Гаара! Я помню его из сна, хоть кто-то мне знаком... Мне было тяжело сдерживать улыбку. Теперь я понимаю почему врачи так со мной носились. Судя по возрасту парня, время сейчас послевоенное. Война была очень жестокой и на ней погибло очень много людей. И теперь все заботятся о новом поколении. Поэтому глава деревни пришел лично. Выходит… все, что я видела не было сном? Это были… воспоминания. Но как? Они явно не мои. Или я переродилась, не забыв прошлого? Очень странно. Мне был очень интересен стоящий передо мой: во тех воспоминаниях он был не таким высоким и куда моложе, к тому же рисунок на его лице отличается от того, что я помню. Хотелось бы ему об этом сказать, но к сожалению, мне даже звуки с трудом удается произносить. Пока в моей голове вертелись мысли, я улыбалась во весь свой беззубый рот и пыталась смеяться, когда вспоминала новые подробности, связанные с моим объектом любования. Похоже в какой-то момент это заметили. Канкуро посмотрел на меня с очень серьезным выражением лица, он даже слегка скривился. Увидев мою улыбку, он сильно удивился, о чем говорили его приподнятые брови. Интерес взял верх и, нагнувшись чуть ниже, теперь уже он стал меня внимательно рассматривать. - Кто смог стереть так легко врачам память? -Мы не знаем. У некоторых медсестер наблюдаются провалы в памяти. Полиция считает, что это могла быть какая-нибудь нарушительница закона. Не пожелала остаться замеченной. Может ребенок был ей не к чему... но проблема в том, что похоже малышка обладает Хиден. У нее очень громкий голос. Мы провели несколько экспертиз, но ничего такого не выявили. Похоже, это врожденная способность. - объясняла медсестра. Помнится мне, что Хиден – это секретная техника какого-то определенного клана, которая передается по наследству. Некоторые техники Хидена требуют уникальных способностей или особой наследственности, и поэтому обычно являются гордостью, а также завоевывают известность кланам, что используют их. Четко помню эти слова из какой-то книги… хотя я еще за все три дня своей жизни ни разу не видела книги, но четко помню, как она выглядела. От слов медсестры мне стало грустно. «Ненужный ребенок». Кто же захочет такое услышать в свою сторону… - Хиден проявился уже в таком возрасте? - заинтересовался глава. -Мы покажем. Широ, попробуй накормить девочку. - обратилась медсестра к лаборанту. Он с неуверенностью взял бутылочку со смесью и осторожно поднял ничего неподозревающую меня на руки. Знаете, в тот момент мне не то чтобы не хотелось есть, я больше боялась этого лаборанта. Грозный мужчина в маске с безразличным взглядом. Широ снова пытался впихнуть мне в рот соску, но я выдала такой крик, что парень выронил меня из рук, скорее закрыв уши. Если бы не песок, возможно я бы разбилась о пол. -Вот оно что... - песок поднес меня прямо к своему покровителю и наконец я увидела Кадзекаге. Он был точно таким как из сна: красные волосы, большие зеленые глаза с темными кругами вокруг них и вечно серьезное выражение лица. Счастью моему не было предела. Я помню о нем очень много и знаю, что человек он хороший. Я довольно протянула вперед руки с желанием потрогать или за что-то ухватиться. Этот человек пока что один из немногих кому мне хочется доверять. На руках Гаары я тут же успокоилась, завороженно разглядывая его лицо. Молодой Кадзекаге похоже был удивлен моей реакции на него. -Удивительно, господин. Вы с Канкуро-саном первые, на кого она… не кричит. - удивилась медсестра, широко распахнув глаза. -Я ничего не делал. - сказал Гаара, продолжая меня разглядывать. Потом он поднес ко мне руку, и я смогла за нее схватиться, пусть и с большим трудом. Мая маленькая ладонь еле обхватывала всего один его палец. Такая большая была между нами разница. В голове всплывало все больше и больше воспоминаний о нем и его семье. Это так необычно и интересно. - Дайте мне молоко. – неожиданно произнес Кадзекаге, посмотрев на медбрата. Широ отдал бутылочку мужчине и тот уже попытался всучить ее мне. Мне это не понравилось. Я даже уже насупилась и хотела заплакать. -Ну же... ты умрешь, если не будешь есть. Такой расклад мне тоже не нравился. Не собиралась я уходить отсюда, еще совсем не пожив. Я наконец начала разбираться в том, что происходит и понимать свой сон и воспоминания. Нехотя мне пришлось согласиться, к тому же мне невероятно хотелось есть, и я уже начинала себя плохо чувствовать. Эта жидкость мне не понравилась, но есть пришлось. Во мне потихоньку просыпалась бодрость, видно раньше мне явно не хватало сил. Похоже придется это есть, чтобы не умереть, пусть и противно. -Гаара-сама... как вы... это невозможно. - врачи были в шоке. - Она просто согласилась. Будто поняла меня. «Мне было сложно отказать» - мысленно ответила ему я, продолжаясь есть, тихонько плача. Мне было невкусно. Я старалась держаться за его руку. Она была очень теплой, сухой и немного шершавой. Он аккуратно вытер мои слезы своей ладонью и это меня в миг успокоило. Я пристально смотрела в его глаза и видела в их отражении себя, такую крохотную и беззащитную. Взгляд Гаары был таким уставшим и тяжелым. Мне так хотелось узнать причину той боли в его глазах и хоть как-то развеять эту тоску. В какой-то момент мужчина невольно мне улыбнулся, и я улыбнулась ему в ответ. После того как все было съедено, Гаара попытался вернуть меня врачам, но я сильно вцепилась в его руку. Чрезвычайна не согласна с таким решением. Как только меня коснулись руки этого Широ, то сразу раздался фирменный крик. Песок все еще продолжал держать меня. -Кажется, вы ей понравились. Канкуро задумчиво взглянул на всю эту картину, а после подошел к брату и отвел его в сторону от врачей. -Гаара, помнишь, что Совет говорил? Если не выходит с женитьбой, может тогда усыновить ребенка? Решать, конечно, не мне, но подумай. Пусть она и девочка, но с какой способностью. А если мы ее еще и обучим... думаю должно получится. - парень положил руку брату на плечо. - Воспитать ребенка не в игрушки играть. Она еще так мала. - Тем лучше. Горбатого лишь могила исправит, а она как чистый лист. Кадзекаге правда серьезно задумался. Я слышала их разговор и по началу не сразу поняла, о чем они. После же в моей голове все слоилось. Из разговора я поняла, что деревенский Совет наказал Гааре жениться дабы в будущем был наследник. В деревне Песка титул Каге передается по наследству. Если у Гаары не будет детей, то следующим Каге будет сын его старшей сестры, которая с недавних пор проживает в другой деревне. Совет нашел для молодого парня невесту, которую тот вскоре полюбил, но она сбежала со своим любовником, разбив сердце жениху. Вопрос с наследниками так и не был решен. Подумав еще немного, мужчина сказал, что готов меня удочерить. Я была очень рада этому решению. Лучше жить под покровительством скромного и холодного мужчины, чем остаться с врачами и попасть в детский дом. Я понимаю, что Гаара как Кадзекаге будет вечно занят работой, поэтому хочу стать хорошим и понимающим ребенком, но это не значит, что я вечно сидеть дома и ждать его с какой-то нянькой. Буду ходить с ним и помалкивать. В тот же вечер меня забрали из больницы. Наконец я увидела солнце, раскаленный воздух заполнил легкие. Суна и правда жаркое местечко. Придется привыкать к такому климату. Из разговоров братьев, я узнала, что Гааре 22 года. Мурашки бегут по коже от мысли, что все только начинается… начинается моя жизнь. </center>