Багряный пепел

Пустота собственной квартиры была уже чем-то неправильно привычным. Швырнув единственные ключи на полку у входа, парень, стягивая обувь так, словно никакой жизненной энергии в нем и отродясь не было, шумно выдохнул. Перманентная усталость липкими лапами захватывала его. Мысли бессвязно суетились где-то на фоне физического состояния. Отдых - все, чего сейчас хотело изнуренное долгими миссиями тело. Хотя бы пара часов сна. Грохнувшись на кровать, парень решил не избавляться от остальной одежды – сил не было. Полежав на животе еще минуту, он с шумным разочарованным выдохом поднялся. Сон не шел, не удивительно. Он очень устал, но уже хорошо понимал – не сможет заснуть. Снял с себя жилет, оставив висеть на стуле, вышел из комнаты. На кухне, поставив закипать чайник, отправился в ванну: может получится смыть с себя усталость, раз не получается заснуть. Уже позже, сидя за крохотным столом напротив окна, он будет наблюдать как его родная Коноха погружается в сон, как затухают огни в окнах, один за одним. Тревога съедала его стремительно. Пепельновласый уже привык к пустоте и боли, уже привык просыпаться от кошмаров и не спать ночами. Он давно понял, что жизнь его остановилась, что теперь он живет заданиями, от одного к другому, а в промежутках между, он совсем пустой. И ясный, словно день, факт того, что он жаждет смерти, его совсем не пугал. Однако в этой тревоге было что-то другое, что-то невероятно живое и теплое, оттого, до скрежета зубов пугающее. Уходя от собственных мыслей, старательно игнорируя ненавистное чувство, он заваривал себе еще одну кружку чая, снова садился на единственный стул напротив крохотного стола и зачитывался книгой, что ему так любезно подарили. Он понимал, что тонул, но не хотел спасения.

***

Звуки, доносившиеся со всех сторон от работяг, решивших отдохнуть после очередного долгого дня, словно совсем не напрягали девушку. Более того, маленькая фигура контрастно выделялась среди волн бушующих пьяных гуляк. Безучастно сидя за барной стойкой, девушка изредка поглядывала на хозяйку заведения, одним лишь взглядом прося добавки. Мужчины же, оценивая затуманенными глазами странную особу, почему-то не позволяли себе даже приблизиться к ней. Возможно, дело было в неизвестной ауре, из-за которой все тело покрывалось мурашками, или, может, стальной взгляд изумрудных глаз казался слишком враждебным. Мысли одна за другой терялись в бокале с вином. Алая жидкость уже не обжигала горло. Ставшая привычной, словно вода, она помогала расслабить напряженное тело, избавить разгоряченный разум от терзаний. «Почему тот спрашивал про остальных? Кто-то еще сбежал тогда из Игнис? Почему за три года мне не удалось найти даже крохотной зацепки?» Девушка устало опустила голову на руки. Снова в бегах, она снова красила рыжие волосы чернилами, до боли привычным движением заматывала посох бинтами, так, чтобы он не выглядел как, теперь уже редкий, артефакт, петляла по лесам, запутывая следы, в трактирах у развилок встречала рассветы. Державшая путь на юго-восточное побережье островов, откуда на материк отходило множество кораблей, девушка уже с месяц не видела нормальных кроватей. Ночевала то на деревьях, то у рек, а если и удавалось найти постоялый двор со свободными комнатами, здесь, вдали от больших поселений, безопаснее казалось и вовсе не спать. В трактирах, подобным тому, в котором сейчас находилась девушка, она всегда старалась утопить жалость к самой себе в вине. Она не могла поверить в собственную беспомощность. Ничего. За три года скитаний она не узнала ничего путного о “Еритиковой ночи”, не узнала кем были эти люди в черных одеждах, не узнала, где они брали свою силу и как смогли одолеть сильнейших чародеев, которых не брали даже самые свирепые чудовища. Юная ведьма, подающая огромные надежды в прошлом, в настоящем бежала от шайки безумцев и еретиков. Что бы сказала Наставница Индра, увидев, как бездарно ее любимица растеряла весь свой талант, как быстро она убегает, вместо сражений? Что бы сказали Эйран и Нобела, узнав, что их подруга, сестра, защитница и пример теперь совсем ослабла? Что бы ей сказал брат, глядя в глаза повзрослевшей сестры? Что бы ей сказала Предательница теперь, когда они обе оказались в бегах и обе стали разочарованием? Ей так жизненно не хватало их мудрости, их советов, которые ранее, в академии старательно пропускались мимо ушей. Ей не хватало криков в спину и побегов с уроков. Не хватало наставлений Индры и ее восторженных взглядов. Юной ведьме очень не хватало той былой беззаботности, окружавшей ее в прошлом и сожженной в одно мгновение. Сейчас она была как никогда близка к порту, в который заходят все корабли с материка. Купцы, желая обрести диковинок с островов, чтобы потом распродать в своих странах, часто продавали и место в каюте. Проблем с тем, чтобы уехать, возникнуть не должно, только вот что-то внутри нее не давало зайти в портовый город. Так хотелось наконец сбежать, оставив огонь позади, но помимо желания спастись, было еще что-то, связывающее руки и ноги. Как она может уехать с Островов, если теперь она знает, что выжила не одна? Как может отвернуться от своего дома? Поднявшись со своего места и оставив пару монет за напитки на столешнице, девушка вышла из трактира, оставив звон бокалов и пьяные выкрики за дверью. Набрав по-утреннему морозный воздух в легкие, она, неожиданно для самой себя пошла по направлению большой дороги, ведущей в портовый город. «Там меня еще не было. Все Острова перешерстила, никого не нашла, может, они уже сбежали? Может, я снова сбегу, может, там меня наконец поймает смерть. Но я же пообещала им…» - Неприятные противоречивые чувства сбивчиво бушевали внутри.

***

Сумерки сгущались медленно, по-майски, совсем незаметно опускаясь на Топкие Острова. Оставив позади долгую дорогу, девушка, свернув с людной, центральной улицы, чуть углубившись в город, нашла первую попавшуюся, на вид совсем не примечательную, гостиницу. Распахнув окно в своей небольшой комнате и запустив свежий вечерний воздух, девушка огляделась. Освещаемый мягким светом единственной лампы номер был очень скромный, но для ведьмы, уже месяц не чувствовавшей даже подобия уюта и безопасности, он казался неописуемо согревающим. У стены стояла небольшая кровать. Рядом письменный стол, чуть поодаль небольшое кресло, на которое небрежно были вышвырнуты почти все вещи. Морской вечерний воздух мигом окутал всю комнатушку, девушка судорожно вдохнула побольше, растягивая умиротворение по телу. Укутавшись в одеяло с ног до головы и уставившись в одну точку, девушка медленно перебирала в голове все места, где она побывала за эти три года. Первые месяцы ее скитаний прошли в отчаянном бегстве, в судорожной дрожи. После стало легче, словно ее резко окатило холодной водой, она начала искать других выживших, потом начала искать причины. Она побывала во всех шести крупных городах магов, и то, что она увидела там совершенно не укладывалось в голове. И если в Хербис и Альцине она еще встречала людей и даже уцелевшие здания, а Магнум, который даже сейчас оставался главной торговой точкой, почти не пострадал, Вивека, главный город алхимиков и астрологов оказался полностью заброшенным. Фригис, как впрочем и Столица, теперь напоминал руины, лишь с одним отличием, в Столицу еще не успели пожаловать полчища монстров. Огромные города были уничтожены, стерты, словно в одно мгновение. Выживших, которым удалось выбраться она тоже встречала. И они, пожалуй пугали ведьму сильнее всего. Они не разговаривали с ней, как говорили окружающие, не разговаривали вообще. Они словно вовсе не были живы. И, как и крупные города, все шесть академий были разрушены. Конечно, встречая знахарей или травниц в деревнях, девушка не удивлялась, но и спрашивать о родне не спешила. Была причина, почему они живы, а ее родные – нет. Призраки прошлого часто душили девушку, часто мешали спать, но сегодня, уже привычно вспоминая темные моменты своей жизни и собственные ошибки, она и не заметила, как провалилась в беспокойный сон. Но она старалась не отчаиваться. И боги видимо бережно хранили ее разум, ведь только их вмешательством она могла объяснить чудо, благодаря которому она сумела сохранить рассудок. И как же тяжело это было порой, когда осознание абсолютного одиночества душило и мотало ее из стороны в сторону словно тряпичную куклу. Однако, как бы сильно ей не хотелось, она не могла позволить этому чувству опоить себя. Иначе, ее родные умерли зря. Она должна была помнить о том кто она, чтобы сохранить хотя бы воспоминания. Солнце было уже высоко, когда ведьма приоткрыла глаза. Шум, доносящийся с улиц портового города, заставил ее окончательно проснуться. Странно, дело в морском воздухе или в нормальной постели, она не чувствовала той тягучей усталости, более того, сегодня она не видела совсем никаких снов. Ни частых кошмаров, ни редких вещих. Совсем ничего. Умывшись, девушка оглядела свое отражение. После спасительного вечернего душа чернота смылась с ее волос, поэтому сейчас по ее плечам струились красновато-рыжие пряди. Темные мешки под яркими, изумрудными глазами, казалось, уже стали частью ее лица. Она бежит уже столько, что сама уже не узнает свое отражение в зеркале. Собственным именем она не пользуется, город свой не упоминает даже мельком. Как тут не потерять себя? Вновь скрыв огонь волос за черным цветом, девушка оделась, проверив все свои скромные пожитки. Вновь закрепив обмотанный бинтами посох за спиной, и, в последний раз оглядев спокойную комнату гостиницы, ведьма вышла прочь. Позавтракав в портовой забегаловке свежей рыбой, и, остановившись еще у парочки лавок с заморскими безделушками, девушка, кусая засахаренное яблоко, направилась в самый центр набережной, сливаясь с толпой. В то место, где каждый купец считал своим долгом рассказать небылицы о своем товаре, а моряки вещали о портах других стран, о штормах и штиле. Такое место в народе называли сердцем порта, именно здесь случались самые частые истории любви, разбивались сердца и иногда даже вершились судьбы, а главное, купцы еще не раз готовы скинуть цену за каюту на их судах. Осознание вернулось к девушке только когда она уже держала бумажку с подписью какого-то купца, неожиданно живой походкой направляясь в сторону нужного корабля. Страх и вина захлестнули ее вновь. Ноги совсем не хотели слушаться, а сердце снова отбивало ритм в висках. Она так сильно запуталась в собственных чувствах. Часть ее хотела уехать подальше, забыть эти три года, словно кошмар, попытаться найти себе новый дом. Однако другая часть без устали твердила о корнях и истоках, о неправильности бегства от кого-то, о том, что ее дом – Игнея и больше нигде в мире ей места нет. Мысли никак не объединялись, девушка не могла решить, что делать дальше, уставившись в далекую точку на горизонте. «Но есть ли мне теперь здесь место? На островах мой дом, но мой дом разрушен, здесь жили ведьмы поколениями до меня и теперь большинство отправилась прямиком в Навь. Я обязана своему дару Топким Островам, но за дары теперь убивают. Я должна отомстить, я должна попытаться...» очередная мысль, так и не закончившись мгновенно исчезла. Ярость и гнев, с подступающей к горлу тревогой полностью заполнили девушку. Она смотрела на уплывающий на континент корабль и на палубе видела то, что отчаянно искала многие годы, но то, чего меньше всего хотела найти прямо сейчас. Блондинка, стоявшая на палубе корабля, поймав знакомый изумрудный взгляд, полный ненависти и боли, не отрывая собственного, шокировано посмотрела в ответ и поспешила скрыться, скрывая дрожь. «Предательница» Сомнения и сожаления были отодвинуты на задворки сознания. Она практически загипнотизировано зашла на корабль, оставляя призраков прошлого позади, на Топких Островах, среди лиц тех, кто теперь живет только у нее в памяти. От причала они отошли лишь к вечеру, капитан сказал, что дорога до страны жемчуга займет два дня. Волосы цвета первого снега не выходили у нее ее головы. Обида и злость смешались с радостью и слезами. «Значит, она жива. Хочу ли я ее видеть? Точно нет. Но она мне обязана, теперь, я вытрясу с нее долг.» Сжав зубы, девушка готовилась к новому испытанию – догнать призрака прошлого, и заставить объясниться. Закрывшись в своей совсем небольшой каюте, девушка смотрела в потолок. Страх постепенно сменился ожиданием. Предчувствие упорно твердило ей об изменениях, грядущих в ее жизни с прибытием на материк. Девушка упорно игнорировала предчувствие.