Вынужденный брак, или всё таки мы вместе...

Сяо Чжань       Открыв глаза и привыкнув к темноте, я попытался приподняться, но не сразу понял, почему у меня это не получается. Страх не отпускал меня. Смутно я начинаю припоминать, но лишь отрывки фраз. Я вновь попытался сесть, но у меня это не получается, то ли от головной боли, которая, как мне казалось, разорвет мою голову на тысячи осколков, то ли… и тут я осознал весь свой страх и ужас.       — Странно… Почему я не могу…? — воздух вырвался из лёгких коротким, прерывистым звуком — не крик, а скорее хрип, как у загнанного зверя. Я дернулся, моё сердце бешено заколотилось, словно пытаясь вырваться из грудной клетки.       И тут меня осенило: я лежу на кровати, мои руки привязаны к изголовью кровати, и ноги крепко скованы веревками. Я лихорадочно стал мотать головой, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной темноте. Холодный пот проступил на лбу, а сердце бешено колотилось, отсчитывая секунды до неизбежного.       Тишина в этой комнате была такой плотной, что казалось, ее можно потрогать, только где-то в далеке капала вода. Воздух стоял тяжелый, словно пропитанный затхлостью подвалов. Откуда-то снизу тянуло сыростью, а каждая капля воды, падающая вдали, отзывалась ледяной иглой в висках. Я снова и снова пытался выпутаться из оков, но у меня все никак не получалось. Панический страх охватил мой разум: ведь я знал единственного человека, который способен на такой поступок.       Отчаяние нарастало с каждой секундой. Вэнь Чжулио… Что он задумал? Какие кошмары он уготовил для меня в этой темной, холодной комнате? Я лихорадочно пытался вспомнить, как оказался здесь, но в памяти зияла лишь пустота.       — Помогите! — резкий мой крик разорвал царившую тишину.       Тишина в ответ. Лишь где-то далеко — кап-кап-кап — ровно, мерно, как отсчёт последних секунд перед падением в бездну.       Я зажмурился, пытаясь собрать мысли. Я брыкаюсь, пытаясь высвободиться и вдруг до моих ушей доносятся тихие шаги. Я замер на мгновение.       — Кто здесь?       В ответ я услышал тишину.       — Привет, мой Ангел! — этот голос… нет, только не он. Он звучал слишком близко, прямо у уха, горячий и сладковатый, как испорченный мёд.       Тихий, обжигающий шепот мне на ухо разорвал царящую здесь тишину. Всепоглощающий и неописуемый страх овладел мной, и я еще сильнее стал вырываться, но что я мог сделать против крепко связанных веревок?       — Где ты?!       — Прямо здесь.       — Отпусти меня!       — О, нет, Ангел мой… — вновь его голос и дыхание обжигает мою шею.       Самое ужасное, что я не вижу его и не знаю, где он сейчас находится. Я верчу головой из стороны в сторону, пытаясь его увидеть, но все это было безуспешно.       — Развяжи меня… — срывался я на крик, дергая руками и ногами, тем самым пытаясь ослабить веревки.       — Ты, всегда так красив в панике мой Ангел… — Пальцы. Холодные пальцы скользнули по моей щеке, медленно, почти нежно…       От неожиданного прикосновения я вздрогнул. Его прикосновения отзывались в моем теле как будто меня касаются раскаленным до красна железом. Я хотел отстраниться, но не мог.       — Не трогай меня! — я забился, но веревки лишь глубже впились в кожу.       Его смех был тихим, словно шипение змеи перед укусом.        — Ты так прекрасен, когда борешься… Но зачем? Ты же знаешь — никто не придёт. Никто. Помнишь, тогда в больнице, я говорил, что однажды ты будешь принадлежать мне полностью? Ну вот… этот день настал.       Сейчас Вэнь Чжулио говорил короткими фразами, которые разрезали мою душу словно нож.       Я кричал до хрипоты, но знал — здесь никто не услышит. Здесь только он и я. И та тьма, что сжимала нас, будто чьи-то пальцы вокруг горла.       Я почувствовал, как матрас прогнулся под его весом. Затем я ощутил Вэнь Чжулио на себе, он сидел на мне.       — Слезь, с меня! — кричал я, пытаясь как-нибудь сбросить это тело с себя. Я решил для себя что не сдамся и буду бороться до последнего.       Эта темноты меня убивала, я не видел его, но я физически ощущал его взгляд на себе.       — Знаешь, что самое прекрасное, что тебя никто и никогда не найдут. Поверь сегодняшняя ночь тебе может принести удовольствия, только если ты будешь послушным мальчиком, — и в этот момент Его дыхание обожгло шею.       Его руки сжимают мое горло, а я дергаюсь и пытаюсь хоть как-то высвободиться. Боль, паника, бессилие и слезы в едином коктейле моих чувств.       — Послушный мальчик получает награду… А непослушный… — он остановился, а по мне волна нового страха прошлась. — Видел бы ты себя со стороны на сколько ты, сейчас красив мой Ангел.       — Отпусти… — молил я.       — Что ты сказал? — в этот момент он слегка отпускает мое горло.       — Отпусти…       На мою мольбу он нажимает еще сильнее на горло. И в этот момент он закатывается в диком смехе. Спустя несколько минут я перестал ощущать тяжесть его тела. До меня донесся шум удаляющихся шагов. Теперь я остаюсь один в темноте.       — Придурок! Развяжи меня! — крикнул я ему в след.       — Можешь кричать сколько угодно, тебя никто и никогда не найдет до тех пор, пока я с тобой не наиграюсь. В твоих же интересах быть послушным, тем самым ты меньше причинишь себе боли.       Резкий звук, закрывающийся двери с грохотом, пронесся по комнате. Теперь я не знаю, где он находится. Я продолжал кричать пока не охрип.       — Ибо… спаси меня, мне страшно… — почти шепча молил я.       Не знаю сколько времени я провел так, он головная боль взяла верх над телом, и я провалился для себя в сон. Мне в этот момент хотелось заснуть и никогда не просыпаться, как бы было хорошо сейчас умереть во сне.       Резкий щелчок выключателя. Свет взрывается в глазах, заставляя жмуриться. Я вынырнул из сна, жмурясь от яркого света, пытаясь разглядеть то место, в котором сейчас нахожусь. Когда зрение наконец проясняется, я вижу его. Вэнь Чжулио. Его улыбка. И нож в его руке.       — Проснись, Ангел. Мы только начинаем.       Я с ужасом смотрю на него, не знаю, что больше меня пугает: его нож или он сам. Возможно, и то, и другое. Вэнь Чжулио как-то быстро пропал с поля моего зрения, и теперь я смог хотя бы немного разглядеть место, где нахожусь.       Я не ошибся на счет того, что был привязан к кровати. Складывалось такое ощущение, что я нахожусь на каком-то заброшенном складе, может, заводе. Обшарпанные стены то ли от старости, то ли от природной стихии, но окна были плотно закрыты, видимо, новые стеклопакеты. В комнате была кровать, небольшая тумбочка, на которой что-то стояло, но я не смог разглядеть что именно, а также я с ужасом для себя заметил стоящую треногу, а на ней — видеокамеру. Неужели этот придурок все будет записывать. Покрутив головой, я увидел еще одну, но она снимала уже с другого ракурса.       В помещении было тепло, но воздух был пропитан сыростью и запахом страха — моей полной, безысходной беспомощности. Входная дверь была плотно закрыта. Где же Вэнь Чжулио? Как только я об этом подумал он наклонился к моему лицу, чтобы поцеловать, но я плюнул ему в лицо, за что тут же получил кулаком в лицо. Обжигающая резкая боль волной прошлась по моему телу, а рот наполнился кровью.       — Сука! — прошипел он.       Собрав остатки мужества, я плюнул кровью ему в лицо. Не раздумывая, он снимает с себя ремень и начал хаотичными движениями наносить удары. Сжав зубы, я молчал. Адская боль пронзала мое тело. Я знаю, что он наслаждается тем, когда я кричу, а я молчал. Боль, была невыносимая, лишь крепче сжимая зубы, слезы градом катились из глаз. Я метался по кровати, пытаясь увернуться от ударов, но у меня этого не получалось. Прикрыв глаза, я думал о Ибо, а в голове кричал: «Спаси меня!».       —Сука! Открой глаза! Смотри на меня!       Удары ремнем обрушивались хаотично, больно ударяя по груди. Я боялся, что металлическая пряжка изуродует моё лицо.       — Не отключайся, Тварь!       Его слова, его голос… то приближались, то удалялись, а я проваливался в спасительную темноту. И каждый раз, закрывая глаза, я видел улыбку Ван Ибо.       Когда Вэнь Чжулио наконец успокоился, откинув в сторону ремень, который со звоном упал на каменный пол, я выдохнул. Головная боль теперь не так сильна, как пронзающая боль во всем теле. Периодически я терял сознание. Видимо, когда я в последний раз отключился он вылил на мое лицо стакан ледяной воды, и я вынырнул из сна.             — Очнулся? Что-то ты рано отключился, я еще и не начал.       Я смотрел на него, сквозь него.       — Знаешь, мне не нравится, что ты от малейшей боли отключаешься. Так не пойдет, ты должен в полной мере насладиться происходящем с тобой действием.       Я повернул голову и смутно разглядел шприц, лежащий на тумбочке.       — Нет… нет… нет…       — О, да, мой Ангел.       — Не надо, прошу тебя.       — Слишком поздно, мой мальчик.       Я смотрю, как он берет белый шприц с какой-то непонятной жидкостью.       — В твоих же интересах сейчас не дергаться, иначе я могу пропороть тебе вену, и тебе же будет больно.       Я замер, не зная, чего ожидать от этого укола. Я боялся потерять контроль над своим разумом и телом.       — Мой Ангел, сейчас тебе будет очень хорошо.       Горячая жидкость волной обожгла вену. Очередная порция боли, и я не выдержал, и закричал. Мое тело стало ломать, скручивать. Резкая тошнота подкатила к горлу, и меня фонтаном вырвало. Несколько минут меня выворачивало.       Я пытался дышать, чтобы не захлебнуться собственной рвотной массой. Повернув голову вбок, на сколько это было возможно в моем положении, и выдыхал рвотную горечь. Запах вновь вызвал приступ тошноты.       — Свинья!       Сквозь полуприкрытые глаза я проследил за Вэнь Чжулио. Он взял какую-то тряпку и вытер мне лицо. От тряпки воняло чем-то приторно знакомым, от этого запаха вновь стало кружить голову… — жест был почти нежным. Камеры на треноге тихо жужжали, красный глазок пожирал мою слабость.       — Как от тебя теперь воняет… А ведь это всего лишь адреналин с коктейлем из нейролептика и… — он не стал договаривать. Его голос стал методичным и холодным. — Сейчас ты почувствуешь каждую царапину, каждое мое прикосновение в десять раз острее, но самое прекрасное будет то, что ты, мой Ангел будешь в сознании.       Я не успел проследить за его руками, как откуда не возьмись у него в руках появился нож. Вэнь Чжулио провел кончиком лезвия по моему ребру. Электрическая молния боли прожгла все тело — я выгнулся, судорожно хватая воздух.       — Видишь? — он присел на край кровати, его бедро прижалось к моему. — Теперь ты со мной. Полностью. Придется тебя помыть.       Вэнь Чжулио нехотя встал с кровати и тем же ножом перерезал веревки.       — Вставай! — эхом разнеслось по комнате.       Мне пришлось исполнить его приказ, я не хотел больше боли. Он с отвращением брезгливо сдернул с кровати простыню, обнажил убогий матрас. Пока он был занят, я уловил момент и побежал к двери, Вэнь Чжулио даже не обернулся лишь усмехнулся, но не остановил меня. Я стоял и дергал ручку двери, но она никак мне не поддавалась.       — Заперта… — обреченность прозвучала хриплым эхом.       — А ты на что рассчитывал, мой Ангел?              Я вжался спиной в холодную твердь двери. За этой дверью, находилась моя жизнь, мой мир, мой любимый человек.       — Отпусти меня… пожалуйста, — говорил я тихо, сорванным голосом. — Я никому про тебя не скажу. Умоляю, отпусти.       Горячие слезы хлынули из глаз, обжигая кожу лица.       — Прошу тебя, если любишь меня, отпусти… — в голосе звенел надрыв. Я унижался, падая на колени, моля о пощаде. Я хотел жить, я не хотел больше этой боли.       Вэнь Чжулио медленно приблизился ко мне, возвышаясь надо мной, сидящим, на коленях на холодном бетонном полу. Его взгляд, холодный и безжалостный, смотрел сверху в низ, словно на жалкую букашку. В нем не было и тени любви, лишь отблеск темной одержимости. Слегка наклонившись ко мне, он грубо схватил меня за волосы, дергая голову вверх: «Вставай! Я еще не закончил!».       Холодный страх прошелся по моему телу, я еще сильнее впился спиной в дверь, цепляясь, насколько это возможно, пальцами за нее.       — Прошу… — голос оборвался, превратившись в хриплый шепот.       Колени Вэнь Чжулио хрустнули. Острие ножа, все еще влажное от разрезанных веревок, уперлось мне под подбородок, заставляя запрокинуть голову. Металл был теплым от его ладони. Он медленно, не отрывая взгляда от меня, провел плоской стороной лезвия по моей шее, чуть ниже кадыка, затем вниз, по грудной клетке — оставляя не порез, а лишь вселяя ужас от того, что может произойти.       Коктейль в моей крови заставил каждый нерв петь от этого касания, превратив животный страх в пронзительную, почти чувственную вибрацию.       — Мой Ангел, — почему сейчас из его уст это звучало ласково? От этой фальшивой нежности в тысячу раз страшнее.       Его свободная рука вдруг обхватила мое колено, большой палец впился в подколенную впадину, заставляя судорожно дернуться всю ногу.       — Ты думал, что боль — это худшее, что я могу предложить? Вставай! Отдохнул и хватит.       Выбора у меня не было. Я поднялся, молча и покорно. Тишина, и только его дыхание, порой мне казалось, что я забываю дышать. Меня бил озноб, одежда противно липла к телу, она не согревала меня, лишь напоминала своим холодом, что я еще жив.       — Ступай к кровати… — без крика, спокойно, почти ласково произнес Вэнь Чжулио.       Я не стал сопротивляться, лишь покорно выполнил его приказ. В голове была одна мысль… но и то с каждым шагом к кровати она ускользает, я теряю надежду вновь увидеть Ван Ибо…       Подойдя к кровати, я обреченно смотрю на нее. Стоя около нее, я не знал, что мне делать, в моей голове пустота. Я поднял свои глаза и увидел камеру, которая все фиксировала, ее звук раздражал. Резкий толчок в спину, и я лицом падаю на нее.       — Ну что ты, как девочка, не знаешь, что делать? Развернись и смотри на меня.       Я, ослушиваясь, разворачиваюсь, но в тот же миг начинаю отползать от него на другой край кровати.       — Чжань, ты решил со мной поиграть? Хорошо, я не против, —с усмешкой произнес он.       Но, прежде чем вернуться ко мне, Вэнь Чжулио взял бутылку с тумбы, открыл ее и сделал несколько больших глотков, свободной рукой вытер губы, чертыхнулся, видимо, от крепости, улыбнулся и пошел на меня.       Я опять переместился на другой конец кровати. Он не сводил с меня взгляда, так было несколько раз, пока в один момент он не схватил меня больно за лодыжку правой ноги.       — Ай! — вскрикнул я и стал судорожно отпихиваться от него, но Вэнь Чжулио был сильнее.       — Хватит! Надоело.       Еще один сильный рывок, и вот он уже сидит на мне, придавливая к матрасу.       — Боишься? Правильно делаешь, что боишься…       Мой мучитель наклонился ко мне, схватив свободной рукой, пахнущей дорогим табаком и властью, грубо сжимал меня за подбородок. Его дыхание, отяжелевшее от виски, обожгло мое лицо.       — Открывай. Шире рот.       Ледяное горлышко бутылки коснулось губ. Первый глоток обжег, как предательство. Я захлебнулся, слезы выступили на глазах помимо воли. Он смеялся, наблюдая, как янтарный яд стекает по моему подбородку на постель, оставляя темные, позорные пятна.       — Глотай.       Пришлось исполнить, его взгляд был пугающим. Его свободная рука скользнула под мою мокрую футболку, ладонь, шершавая и горячая, прижалась к животу, будто проверяя, дошло ли до дна.       — Посмотри в объектив, — прошипел он.       — Пусть он видит, как ты красиво пьешь из моих рук, что ты сейчас Мой!       Внутри все сжалось в ледяной ком. Но где-то в глубине, под слоем ужаса и отчаяния, тлела искра. Не надежды. Желания. Желания дотянуться до него, до Ван Ибо, пусть даже через эту грязную линзу. Чтоб он видел. Чтоб знал. Эта искра заставила мои губы сомкнуться на стекле уже не в пассивном принятии, а в молчаливом, порочном вызове. Вэнь Чжулио это заметил. Его усмешка стала шире, диче.       — Ах вот как…       А дальше я провалился в темноту. Очнулся я от того, что он, сидя на мне, продолжал пить из горла и водить острым кончиком ножа по мне, разрезая футболку, оставляя кровавые следы.       — Очнулся?       Дальше происходящее было как в тумане. Я помню лишь обрывки, его слов и действий, помню, что он меня целовал, кусал за губу. Я срывался на крик от острой боли, мне казалось, она была везде одновременно, а за тем спасительная темнота.       Я очнулся в тот момент, когда нож опустился к поясу моих джинс. Металл был холодным даже сквозь ткань.       — Давай начнём с того, что сделает тебя… прозрачным. Чтобы ничто не мешало мне видеть твою сущность.       Он медленно провел лезвием ножа по молнии. Звук расстегивающейся ткани громом прокатился по тихой комнате. Я зажмурился, но лекарство в жилах превратило каждый тактильный сигнал в ослепительную вспышку — я чувствовал движение каждой нити, отрывающейся от другой.       — Открой глаза, Сяо Чжань. Или мне помочь?       Его свободная рука легла мне на живот, чуть ниже пупка, властно и тяжело. Камеры с тихим жужжанием моторчиков записывали все его действия и каждый сантиметр моего унижения.