Синдром крота

19:21:31 Она аппарирует в маленький домик на окраине Солсбери. Промозглый ветер бьет в лицо, из-за реки рядом он кажется холоднее, чем есть на самом деле. Прям как он. Она делает глубокий вдох и входит. Снимает мантию.. – Ты здесь, – он преодолевает расстояние комнаты за считанные секунды. – Я всегда здесь. – переходит к рубашке. – Уже полгода как. – звучит выстрадано, но затем на ее лице появляется улыбка. – И каждый раз я не верю… – Мне? – будто бы чего-то боится. – Глупости. Моя жизнь зависит от тебя. Ты это прекрасно знаешь, – ее пальцы замирают на последней пуговице. – Не верю, что ты придешь. – Разве это не равнозначно? – слишком по-злому. – Прости. – Ты какая-то нервная сегодня, – он берет ее руку в свою, останавливая. – Не надо. – Не надо что? – Я просто хочу побыть вместе. Без, – он смотрит в пол. Застенчиво? – Этого. Я просто соскучился. Он обнимает ее так крепко будто бы хватается за спасательный круг. А он не умеет плавать. Под ним метры глубины, но благодаря кругу, благодаря ей, он не тонет. – Сегодня я без новостей, – шепотом. Ее словно ударяет током. – Замолчи! – закрывает его рот рукой и он кажется впервые за несколько месяцев смеется громко, отставляя ее руку в сторону: – Чего ты? Я всего лишь хотел сказать, что не знаю, где находится крестраж. – Нет! – она вскрикивает, прикрывая теперь уже свой рот рукой. Затем бьет себя по щекам. И хватает его за руки. – Малфой, слушай меня внимательно. У нас еще, – смотрит на свои обшарпанные наручные часы, – 56 секунд. Аппарируй на другие континенты. Уходи под воду и не возвращайся пока не узнаешь, что война закончена. А лучше... – она осекается, но продолжает, истинная гриффиндорка, – не возвращайся вообще. Гермиона кидает Бомбардой в двери, откуда сама же вошла пару минут назад. – Что ты вытворяешь, Грейнджер? Ты совсем рассудка лишилась? – он напуган. – Слушай же ты меня! – она толкает его в грудь. – Они идут за тобой. Тебе надо бежать! – шепчет, смахивая слезы рукой. – Кто? Никто не знает, что мы… – он смотрит ей в глаза, будто бы не веря своей догадке. – Грейнджер, ты ведь шутишь. Но ей не смешно. И никто не смеется. – Грейнджер, скажи, что ты шутишь. Скажи! Скажи хоть что-то! И она говорит: – Двадцать одна секунда. 22:45 – И вы утверждаете, что он… – Что-то почувствовал, – закончила фразу Гермиона. – Почувствовал? – переспросил мужчина. – Наверное, я не знаю, – устало пожала плечами Гермиона. Это длилось уже два часа. – Мисс Грейнджер, не могли бы вы рассказать еще раз, что именно произошло, – монотонно. – Но я уже рассказывала, – она раздражалась, – трижды. – Нам необходимо уточнить некоторые детали. – наигранно улыбнулся. – Не каждый день происходит побег двойного агента. – Раз в две недели мы встречаемся с Драко на окраине Солсбери… 19:22:10 – Это все было..? – у него не хватает сил закончить фразу. – Нет! – кидается к нему, но он отходит, – я не знаю, – чуть тише. Прости, прости, Драко, но тебе нужно срочно исчезнуть, – она нервно смотрит на часы. Он задерживает дыхание и выпаливает: – Палочку, – протягивает руку. – Ч-что? – она не понимает, что происходит. Неужели он ее сейчас убьет? После всего, что между ними было. А что между ними было? Было ли хоть что-то? – Свою палочку, живо! – он выхватывает палочку из ее рук, кидает последний взгляд, задерживается, толкает ее со всей силы на пол в момент, и кидает в нее режущее в момент, когда в доме уже раздаются хлопки. Аппарирует. 23:58 – … затем появились вы. Отряд, – поправляет она себя, потирая плечо, которое повредила. – Странно. – мужчина мерил комнату шагами. – Вы беседуете, пытаетесь узнать информацию об объекте, но затем мистер Малфой что-то… – он хмыкает себе под нос, – что-то чувствует. Не понимаю, зачем ему взрывать вход. – Гермиона ежится. – Конечно же, было бы легче, если бы я мог проверить вашу палочку на предмет заклинаний этого вечера. – Но мы не можем этого сделать, – впервые заговорил Кингсли. – Действительно, не можем. – грустно покачал головой невыразимец. – Почему вы не задержали его? – агент не сводил с Гермионы взгляд. – Я… – она вспоминает слова Кингсли, – я просто не ожидала. Я не знала, чего от него ожидать. Он… он выхватил палочку из моих рук. Я не смогла атаковать его в ответ. – Выхватил? Как по-маггловски. – кривится. Это отвращение или недоверие? – Он мог обезоружить. Почему он поступил именно так? – не унимался проверяющий. Гермиона знала, что ее ждет допрос, но чтобы такой. Она ведь одна из основных участников сопротивления. Это именно она согласилась рисковать своей жизнью, чтобы доставать жалкие крохи полезной информации для Ордена. – Возможно, запаниковал, когда понял, что все это время... – она делает паузу на миллисекунды, – лишь играла роль. Он не хотел, чтобы я напала первая. – Надежда, что ей удастся выйти сухой из воды, начала гаснуть внутри нее. – Это понятно, – агент засмеялся, казалось, его очень веселила вся эта ситуация. – Почему он не оглушил вас. – он уставился на Гермиону словно она была самой несмышленой первокурсницей. – Не взял в заложники, чтобы выбить себе иммунитет? Плечо саднило. Точно! – Ему помешал отряд. Вы ведь видели, что он меня откинул и даже попал заклинанием. – голос Гермионы начинал предательски дрожать. День выдался очень тяжелым. Это скомканное прощание с Драко. Взгляд, когда он понимает, что она обманывала его все это время. Обманывала ли? У нее ведь даже времени не было разобраться до конца в своих чувствах. Но когда она поняла, что сейчас его схватят, то инстинктивно решила, что хочет его спасти. А он спас ее. Палочка. Он знал, что ее будут допрашивать. Даже после того, что она сделала, он ее защитил. Значит ли это, что когда-нибудь он сможет ее простить? – Выхватил? – донесся голос из реальности, вырывая ее из потока мыслей. – Ч-что? – Вы сказали выхватил. Не обезоружил, а выхватил. Выходит, мистер Малфой стоял к вам достаточно близко. Это не было нападение будто бы он почувствовал, – он снова усмехнулся, – опасность от вас. Иначе бы не стоял так близко к вам, мисс Грейнджер. Она знала, он знал. И все же простит ли он ее? Гермиона чертыхается про себя. У него нет доказательств. И она будет сражаться до последнего, чтобы иметь возможность хотя бы еще раз увидеться с Драко и узнать у него, есть ли у нее шанс на прощение. – Да, близко. – голос резко выровнялся. – Мы ведь с ним спали. Разве не этого вы от меня хотели? – Гермиона притворно улыбнулась, чем казалось удивила агента. – Мисс Грейнджер? – Да, сэр? – Напомните мне, пожалуйста, в чем заключалось ваше задание. – Мне необходимо было любым из доступных способов втереться в доверие к двойному агенту стороны противника, чтобы добывать необходимую информацию для Ордена. Чего бы мне этого не стоило. – Как вы считаете, вы справились с заданием? – этот вопрос звучал за вечер впервые. – Я считаю, что за время своей миссия я, как и мистер Малфой, принесла очень много критически важной информации для Ордена и его будущей победы в войне. – Это не ответ на вопрос, мисс Грейнджер. – Справилась. – резко обрубила. – Знали ли вы, мисс Грейнджер, что вопреки распространенному мифу, у кротов есть глаза, и они не слепы? – Прошу прощения? – она не понимала, к чему клонит агент в этот раз. – Наверняка, знали. Вы же были лучшей на факультете. – он начал ходить по комнате. – А слышали что-то про синдром крота? Гермиона отрицательно покачала головой. – «Синдром Крота» — это опасность потери двойным агентом системы четких ориентиров. Давайте представим, есть добрая молодая девушка, которая, к примеру, спасает всех и каждого, защищает тех, кого обделили правами и хочет помочь всему миру без исключения. Ее ставят исполнительницей на тайную миссию, в которой она должна подыграть стороне противника, чтобы выведать необходимую информацию. Но на той стороне не убийца и не монстр, а молодой симпатичный парень, который оказался в совершенно ужасных обстоятельствах. Он вынужден каждый день рисковать жизнью ради этой девушки. А ей рано или поздно нужно его предать, ведь они по разные стороны баррикад. – он изобразил грустную гримасу, а у нее по телу пошли мурашки от слова предать. – И вот в чем парадокс, мисс Грейнджер. Чтобы эффективно работать под прикрытием, нужно принять ценности врага. Лично я вижу опасность в том, что они могут выместить собственные ценности агента, поэтому нужно уметь остановиться на грани. – агент наконец-то присел. – Вся эта история, с вами и мистером Малфоем, как бы это сказать, – он подбирал подходящее слово, – немного затянулась. Возможно, грани сместились? Гермиона, которая внимательно его слушала все это время, кирпич за кирпичиком строило ментальную стену, как когда-то ее учил Драко. – К сожалению, сэр, я вам все рассказала, даже поделилась воспоминаниями, как мистер Малфой выхватил мою палочку, я правда никак не могла противостоять ему. Если бы моя палочка была со мной, я бы с удовольствием отдала ее вам на проверку, но увы. Я могу чем-то еще помочь? – Уильям, у нас нет никаких доказательств в предательстве мисс Грейнджер, – наконец-то заговорил Кингсли, впервые озвучив то, в чем ее подозревали. Ни одного предательства за всю жизнь. Два предательства за раз.– Гермиона с нами с самого начала, ты зря ее подозреваешь. Она рисковала собой каждый день. Мужчина задумался. – Вы можете быть свободны. Гермиона ликовала где-то внутри себя. Получилось. Перед самым выходом из кабинета ее захлестнула эйфория и она обернулась: – Кстати, сэр, знали ли вы, что шерсть кротов устроена таким образом, что к ней практически не прилипает грязь, даже мокрая? – Прошу прощения? – Мне показалось, вы любите факты про кротов. – совершенно беззаботно. – Это что-то значит? – мужчина пытался разгадать ее тайное послание. – Никак нет, сэр, – Гермиона попрощалась, вышла за дверь и впервые глубоко вздохнула, подумав: Кроме того, что они не оставляют следы.