Глава 1. Взгляд со стороны
3 августа 2021 г., 17:13
Хината лежала без сознания в небольшом клановом госпитале. Как гордый клан, Хьюги не спешили помещать своих пострадавших членов в главную больницу Конохи. Поэтому во всех случаях, не связанных с опасностью для жизни, их пациенты в первую очередь поступали сюда. И лишь при отсутствии свободных мест — в госпиталь деревни.
Мини-больница состояла из двух отделений — для Главной и для Побочной ветвей. Имелись и свои ирьёнины, принадлежащие обеим ветвям.
Хиаши предпочитал не афишировать наличие собственных медиков — чем меньше о них знают, тем лучше. Пусть они и не принадлежали к высшей категории, но несколько человек Б- и В-класса имелись всегда, насколько он помнил историю.
Дежурная медсестра, увидев его, вскочила с места и глубоко поклонилась:
— Приветствую вас, Хиаши-сама!
Глава клана ограничился легким кивком и направился туда, где лежала дочь. Залитая солнечным светом палата встретила его ослепительной белизной стен и потолка, прохладным воздухом и специфическим запахом дезинфицирующих средств, присущих каждой больнице. У большого окна на кушетке лежала Хината. Мертвенно бледное лицо, заострившиеся скулы, мешки под глазами — девочка выглядела больной.
Врач с активированным бьякуганом, что водил объятой зелёным сиянием ладонью над телом наследницы клана, хмурился.
— Что-то не так? — спросил вошедший глава клана, заметив недовольство на лице врача.
— Её очаг чакры стал чуть слабее, — ничуть не удивившись, ответил медик — бьякуган позволил ему заметить Хиаши ещё на подходе к больнице, — а каналы немного бледнее и уже. Пробую влить немного медицинской чакры, чтобы простимулировать всю систему, но её как будто что-то отталкивает. Если же пытаться преодолеть сопротивление, то девочка начинает беспокоиться, словно ей это неприятно. Совершенно непонятная ситуация.
— Покажи, — потребовал Хиаши, активировав собственный бьякуган. Вены вокруг глаз вспухли, отводя прилившую для их питания кровь.
— Как прикажете, — отозвался ирьёнин.
Зелёное сияние усилилось, и глава увидел поток чакры, вливающийся в тело дочери. Каналы сразу прибавили в яркости, но Хината тут же зашевелилась, а потом и вовсе заметалась на кровати. Её дыхание стало прерывистым, щёки налились нездоровым румянцем, а с сухих губ сорвался тихий жалобный стон.
— Довольно! — отец придержал тело дочери, не давая упасть с больничной койки.
Зелёное сияние исчезло, и Хината тотчас успокоилась, дыхание сразу вернулось в норму.
— Вот так это и происходит, — прокомментировал ситуацию врач.
— Какие прогнозы? — отрывисто спросил глава клана, деактивировав бьякуган. Увиденная картина ему совсем не понравилась.
— Сейчас трудно сказать. — покачал головой медик. — Прошло всего полдня, как она потеряла сознание. Необходимо дальнейшее наблюдение.
— Хорошо, — кивнул Хиаши, — я распоряжусь, чтобы мою дочь перенесли домой, а ты, Канаки, будешь каждые два часа её обследовать. Ни к чему Хинате здесь лежать.
— Будет сделано, глава, — медик легко поклонился и вышел, оставив отца наедине с дочерью.
Хиаши задумчиво смотрел на неподвижную Хинату. Мягкий характер старшей дочери, неспособность постоять за себя всегда раздражали и вызывали чувство досады. А после сегодняшнего происшествия добавилась ещё и тревога.
Конечно, женщинам свойственна природная мягкость, но возмите главу клана Инузука: сильна, решительна, напориста, но в то же время не лишена женского обаяния. Примерно такой и хотел видеть Хиаши свою дочь, за исключением некоторых звериных черт и диковатых повадок Цуме — всё-таки сказывалась их клановая специфика. Но больше всего он хотел, чтобы первым у него родился сын, а не дочь...
Губы мужчины поджались, превратив рот в тонкую линию — опять он тешит себя бесплодными мечтами. Это недостойно главы клана. Однако совершенно ясно, что дочь старейшины следует приструнить. Так, чтобы Кейко запомнила на всю жизнь.
Ему докладывали о частых приставаниях, фактически завуалированных издевательствах над Хинатой со стороны Кейко. До поры до времени Хиаши не вмешивался, желая, чтобы дочь сама разобралась с проблемой, как раньше это сделала Ханаби. Но к его глубокому разочарованию, к тому не наблюдалось даже малейших подвижек. Хината просто терпеливо переносила все издевательства, не отвечая ударом на удар. А сегодня Кейко впервые переступила черту, прибегнув к физическому воздействию, что уже недопустимо, и её ждёт наказание. Жаль, девочка принадлежала к Главной ветви, вдобавок дочь старейшины — в противном случае преподать урок было бы не в пример легче.
— Ты совершенно лишена самоуважения, — упрекнул Хиаши бессознательную дочь, — не уважая себя, ты не сможешь по-настоящему уважать и других, если они того заслуживают.
Хината ожидаемо молчала.
Хиаши позволил себе едва слышно вздохнуть. На самом деле — кто бы что ни говорил — он любил старшую дочь, просто не показывал вида, дабы «не испортить» её характер. К сожалению, тот оказался «подпорчен» изначально — девочка с самого раннего возраста показывала кроткий нрав и мягкость. Идеальное качество для будущей жены, но… не для главы клана. И, честно говоря, Хиаши уже не знал, что делать с Хинатой.
Она была не такая, как Ханаби — в отличие от старшей, своей младшей дочерью он гордился, тщательно скрывая сей факт под напускным недовольством и суровостью. Хината же на роль химе явно не годилась, причём это понимали все мало-мальски приближенные к верхушке клана. Ханаби — вот кто способен его возглавить, поэтому в последние годы Хиаши стал заметно больше тренировать младшую дочь, в счёт времени занятий с Хинатой.
Но если Ханаби станет главой, то на Хинату ему придётся поставить Птицу в Клетке. А этого тоже совсем не хотелось. Может старшую выдать замуж? Но за кого? Чтобы Хината могла избегнуть печати, это должен быть кто-то из внешних, но отнюдь не случайный человек. Простолюдин или безродный на эту роль не подходят. Хиаши принялся перебирать в уме подходящие кандидатуры.
Учихи… Великий в прошлом клан, всегда имевший очень сильных воинов, уничтожен более, чем на две трети, потеряв при этом своих самых лучших бойцов. Общепризнанный же гений Итачи, повинный, по официальной версии, в учинённой резне, стал нукенином и объявлен в розыск. Конечно, есть ещё Шисуи и несколько других вполне приемлемых кандидатов, но скорее Луна упадет на землю, чем он выдаст свою дочь за одного из них!
Этому мешала гордость, а также совершенно непредсказуемые последствия от соединения двух додзюцу. Его внуки могли стать уродами, слепцами или вообще родиться без обоих улучшенных геномов. Кроме того, репутация Учих серьёзно подмочена со времён нападения Девятихвостого на Коноху. Нет, этот вариант отпадает — Хиаши не намеревался отдавать дочь в нестабильный и не вызывающий доверия клан.
Сенджу прекратили своё существование, за исключением Цунаде — опустившейся, по мнению Хиаши, женщины, охочей до выпивки и азартных игр.
Инузука, Яманака, Сарутоби? Одни слишком близки к зверям, частично переняв животные черты, другие менталисты, что внушает определённые опасения, ну а торговцев Хиаши всегда недолюбливал. С другой стороны, родство с нынешним Хокаге может принести определённую выгоду. Сложный выбор.
Тут лоб мужчины прорезала вертикальная складка. Наруто Узумаки, Джинчиурики Девятихвостого, которого непосвящённые считали демоном и винили в многочисленных смертях в тот роковой день. Недалёкие глупцы.
Да, Хиаши знал о тайных воздыханиях старшей дочери по «будущему Хокаге». Но подростковая «любовь» обычно не проходит проверку временем — сегодня Хината без ума от Наруто, а завтра может «разлюбить».
Хиаши поморщился: шумный, неуравновешенный, взбалмошный подросток, устраивающий мелкие пакости и во всеуслышание говорящий, что станет Хокаге. Не самая лучшая партия для его дочери, хоть формально Наруто и явлется наследником тоже великого в прошлом, а ныне практически полностью уничтоженного клана. В последние десятилетия успехи Узумаки в фуиндзюцу оказались слишком пугающими для определённого круга лиц, поэтому клан решили по-тихому ликвидировать. Однако не всё прошло гладко.
Хиаши знал, кто стоял за уничтожением клана Узумаки, но что толку? Ни один, даже самый могущественный клан не устоит против нескольких стран одновременно. Единственное, что удалось сделать — отправить Узумаки предупреждение о готовящейся против них операции, но, к сожалению, доверенный человек подвергся нападению и погиб, уходя от преследования (как доложили). В результате, Узумаки так никто и не предупредил. А жаль — их фуиндзюцу сейчас было бы очень востребованным.
Получается, на данный момент из всех возможных кандидатов есть лишь один Наруто Узумаки. Но отдавать свою дочь за подобного человека, кроме всего прочего являющегося оружием деревни, желания не было.
Хиаши усмехнулся про себя: раньше он спокойно относился к проклятой печати и её действию. Теперь же, когда проблема коснулась собственных дочерей, спокойно-равнодушно к этому относиться не получается, и вот он уже ищет пути обхода сложившихся традиций. Что тут сказать — личная заинтересованность не чужда и главе великого (Хиаши искренне так считал) клана.
Изначально роль печати сводилась к тому, чтобы защитить клановое додзюцу в случае смерти или похищения одного из его членов, но потом кто-то решил, что её функцию можно расширить. Кто именно принял судьбоносное решение и кто контактировал с кланом Узумаки, история умалчивает — в архиве не осталось записей. Но то, что Узумаки приложили к этому руку, было несомненным. Так появились Главная и Побочная ветвь, навсегда разделив некогда единый клан на два лагеря, в котором удел одних — служить и защищать других.
До недавнего времени Хиаши не волновало явно выраженное неравенство внутри клана. Он принимал это как данность, считая нормальным некоторое пренебрежительное отношение к Побочной ветви в целом, и к своему младшему брату в частности, проявление строгости с ними, если потребуется. Но со смертью Хизаши эта уверенность впервые дала трещину. А теперь проблема выбора между дочерями позволила ей разрастись и стать ещё глубже. Иногда его даже посещала шальная мысль: а не отменить ли вообще деление клана на две ветви.
В очередной раз отогнав глупые мысли, что временами с упорством комаров лезли в голову, Хиаши вплотную подошел к бессознательной дочери. Даже имей он такое желание, старейшины воспротивятся, что лишает эту сумасшедшую затею всякого смысла.
— Бьякуган! — негромко произнёс он, активируя фамильное додзюцу.
Вены вокруг глаз снова вспухли из-за притока крови, пока Хиаши тщательно анализировал структуру системы циркуляции чакры Хинаты.
Мда, как и сказал Канаки, каналы стали у́же и бледнее, а очаг чакры, кроме всего прочего, еле заметно уменьшился. Обычный соклановец не смог бы этого заметить, но бьякуган Хиаши не зря считался одним из сильнейших за всё время существования клана, плюс, он всегда проверял состояние чакросистемы дочери до, в течение и после тренировок.
«Крайне неприятное открытие, — в конце концов заключил он, деактивируя бьякуган, — внушающее сильное беспокойство. И непривычно долгий обморок, больше похожий на кому, лишь его увеличивает».
Хиаши внимательно посмотрел на дочь в больничной одежде и нахмурился, заметив несколько свежих синяков на кистях рук и икрах девочки. Сердце едва ощутимо кольнуло чувство вины — быть может, он излишне суров с Хинатой? Возможно, стоит смягчить жёсткость тренировок? Немного поколебавшись, усилием воли мужчина отогнал подобные мысли — это для её же блага. Она потом ещё его благодарить будет. Но затем принял спонтанное, неожиданное даже для себя самого решение — наклонился и взял девочку на руки.
Хината казалась невесомой, словно мягкое пёрышко, что легко срывает с места и слабый ветерок. Хиаши поневоле вспомнил, как иногда носил её, баюкая, пока дочь была крошечным младенцем, сколько надежд и ожиданий вкладывал в маленький свёрток на руках.
Грудь затопило такое редкое тепло. Пусть Хината не оправдала его ожиданий, но от этого не перестала быть дочерью. И сейчас, когда она лежит без сознания, он может безбоязненно позволить себе показать немного отцовской привязанности и любви. Он сам донесёт её до дома, и пусть все смотрят.
Окончательно утвердившись в своём решении, Хиаши быстрым шагом вышел из мини-больницы, провожаемый ошарашенным взглядом вскочившей дежурной медсестры.
***
— Она по-прежнему не приходила в сознание? — Да, Хиаши-сама, — глубоко поклонилась молодая женщина, приставленная сиделкой к его дочери. — Дыхание ровное, спокойное, сердцебиение в пределах нормы, но она ни разу даже не пошевельнулась. — Хорошо, можешь быть свободна, — коротко бросил глава клана. — Слушаюсь, Хиаши-сама, — женщина ещё раз поклонилась и бесшумно выскользнула за дверь. Подождав, пока сиделка не исчезла, Хиаши повернулся к ирьёнину, стоящему рядом с ним у кровати. — Что скажешь, Канаки? Есть положительные сдвиги? — Боюсь, наоборот. — врач позволил себе небольшой вздох. — Очаг едва заметно, но стабильно уменьшается, а каналы по-прежнему сужаются. Отдельно взятые тенкецу почти исчезли — складывается впечатление, что вся её система чакры постепенно деградирует. — Прогнозы? — Вам они не понравятся, Хиаши-сама, — покачал головой врач, — кроме того я всё ещё надеюсь, что этот процесс обратим. — Мне нужно знать, к чему быть готовым. Голос главы клана остался ровным, но в нём прорезалась сталь. Канаки, давно его знавшему, удалось заметить практические неуловимые нотки волнения. «Всё-таки он любит свою дочь, хоть и тщательно это скрывает. Порой, даже от самого себя», — подумал ирьёнин. — В лучшем случае, Хината-сама станет обычным человеком, потеряв способности шиноби, а в худшем… — он помедлил. — Умрёт. Лицо Хиаши закаменело. — Сколько осталось времени? — При таких темпах развития недуга — около месяца. — Канаки посмотрел на главу. Тот вернул взгляд. — Хиаши-сама, нам следует положить вашу дочь в госпиталь Конохи. Сами мы ничего более не сможем сделать. На лице Хиаши на краткий миг проступили сдерживаемые гнев и досада, но он сразу взял себя в руки. — Завтра утром, если картина не поменяется, отправим Хинату в госпиталь. А сейчас можешь быть свободен, — отчеканил он. Врач кивнул, поклонился и молча вышел. — Что же с тобой происходит, Хината? — с горечью в голосе спросил отец, повернувшись к ней. Хиаши, сколько себя помнил, всегда прохладно относился к дочери, считая, что это пойдёт ей на пользу. Но сейчас он испытал давно забытое чувство: с тех самых пор, когда понял, что жена может умереть после родов — страх потерять родного человека. — Ты так похожа на неё, — еле слышно прошептал он, положив ладонь на тёплый лоб дочери. Хиаши одёрнул себя и убрал руку — поддаваться чувствам и скорбеть о прошлом главе клана непозволительно. Что было, то прошло и возврат к нему невозможен. Поэтому надо жить сегодняшним и думать о будущем, а не предаваться пустым переживаниям. Он последний раз бросил взгляд на дочь. Безмятежное лицо, вытянутые вдоль туловища руки, иссиня-чёрная чёлка волос — дыша почти бесшумно, она будто мирно спала. «Как же ты похожа на свою мать. В Ханаби этого нет», — прокралась непрошенная мысль. Его жена не принадлежала клану — Хиаши однажды встретил её в другой стране, когда находился в составе дипломатической миссии Конохи. Повстречал… и не смог забыть, в конечном счёте всё-таки женившись на ней, отмахнувшись, словно прогоняя надоедливых мух, от громких протестов старейшин. Глава клана стиснул зубы, обрывая поток воспоминаний. Хватит. Он резко развернулся и стремительным шагом вышел за дверь. — Немедленно дашь знать, если моя дочь очнётся, — коротко распорядился он в соседней комнате, где поместили сиделку. — Конечно, Хиаши-сама, — молодая женщина моментально встала и глубоко поклонилась. Но Хиаши этого не видел, всё так же стремительно направляясь в свой рабочий кабинет. Ему предстояло ещё очень много дел на сегодня. И, в первую очередь, разобраться с вызванной Кейко Хьюгой. Жёстко, как она того и заслуживает.***
— Ева-02 на позиции! — отрапортовала Аска, Второе дитя и пилот гигантского робота. — К спасению идиота готова! — Ева-00 на позиции, — невозмутимо сообщила Рей, Первое дитя. — К экстракции пилота Икари готова. Два бронированных великана стояли у противоположных краёв идеально ровного круга из непроницаемого мрака, пока, готовясь сбросить смертоносный груз из почти тысячи бомб N², в небе кружили бомбардировщики. — Смотри-ка какие умные слова ты знаешь, Чудо-девочка, — не удержалась от привычного выпада Аска. — Отставить разговоры! — распорядилась по связи из командного центра майор Мисато Кацураци — глава отдела тактических операций военизированного учреждения «Нерв». — По моей команде активируете А.Т.-поле на максимум. — Так точно, — немного вяло отозвалась не ожидавшая резкости в свой адрес Второе дитя. — Принято, — тем же безразличным тоном подтвердила Рей. — Держись, Синдзи, мы тебя обязательно вытащим, — чтобы никто не услышал, едва слышно прошептала Мисато. Майор очень переживала за подростка, хоть и держала себя под контролем. Она не имела собственных детей, поэтому за недолгое время опекунства успела привязаться к Синдзи. Впрочем, Аски это тоже касалось. Женщина читала личные дела обоих пилотов и была в курсе их психических травм, полученных в детстве. Мисато злилась и недоумевала: как можно настолько плохо относиться к собственным детям?! Тем более, что на их плечи взвалили громадную ответственность — защищать человечество. Она бы сама с готовностью залезла в подобную махину, но, к несчастью, пилотировать Евы могли лишь дети, рождённые после Второго удара пятнадцатилетней давности. Поэтому нынешним пилотам было всего лишь по четырнадцать лет. Порой Мисато очень хотелось вытащить с того света мать Аски и выбить из неё всё дерьмо, а заодно и из командующего «Нерв», фактически бросившего сына в пятилетнем возрасте. Жаль, её мечты таковыми и останутся. — «Ястреб-1» на связи, — раздалось в командном центре, — мы на позиции. Усилием воли майор Кацураги отогнала посторонние мысли, сосредоточившись на предстоящей операции. — Вас поняла, ждите моей... — Приступить к бомбометанию! — внезапно раздался твёрдый мужской голос. — Да, сэр! — Что! Слишком рано! Наши пилоты… — Пусть учатся в школе, — пренебрежительным тоном прервали Кацураги, — а войну оставьте военным. — Рей, Аска! А.Т.-поле на максимум! — про себя вовсю костеря вояк-идиотов, крикнула в интерком майор. — Она чувствовала, что момент для атаки ещё не настал, но, официально, генералу ООН приказывать не могла. — Есть А.Т.-поле на максимум! — практически одновременно отозвались пилоты. Мисато и остальные на возвышающейся посередине командного центра открытой многоуровневой боевой рубки напряжённо смотрели на тактический экран во всю стену огромного помещения. После команды генерала картина практически не изменилась, только от небольшой отдельной группы бомбардировщиков вниз устремилось множество крохотных точек — N²-бомбы падали на абсолютно чёрный круг. От активации полей обоих Ев никаких визуальных эффектов не наблюдалось. Точки достигли чёрного круга и пропали внутри. Тягуче потекли секунды. — Сфера задрожала! Частота колебаний быстро растёт! — внезапно крикнул другой техник. — По каналам связи наблюдаются помехи! — Это что ещё такое? — переведя взгляд на экраны технических терминалов, пробормотала себе под нос Рицко. — Это «Ястреб-1». Цель поражена, покидаем квадрат. Группа сбросивших весь боезапас бомбардировщиков ускорилась, взяв курс на военную базу. Её место сразу заняла другая. — «Сокол-1» на связи. Мы на позиции. — Уничтожить цель! — скомандовал всё тот же твёрдый голос. — Есть сэр. Новая порция бомб понеслась вниз. — Ничего не произошло, — стиснув зубы, процедила рассерженная Мисато. — Цель поражена, ха! Однако дрожь полосатой сферы уже наблюдалась невооружённым глазом. — Постойте, помехи скачкообразно усилились! — выкрикнула один из трёх специалистов, осуществляющих техническую поддержку операции. В следующий миг гладкая черная поверхность круга покрылась сеткой трещин и вздыбилась алыми разломами. Пол задрожал. — Что это? — Неизвестно. — Все приборы зашкаливает! Очередные бомбы упали и исчезли внутри. Спустя несколько секунд чёрная поверхность вздыбилась ещё больше и заходила ходуном, как и пол в командном центре. — Что происходит! — испуганно заверещала Аска, пытаясь удержать свою Еву в равновесии. Рей промолчала, только её лицо из бесстрастного превратилось в сосредоточенное, а пальцы крепче сжали элементы управления. — Обнаружено анти-А.Т. поле? Что это? — озадаченные техники переглядывались между собой. — Как?! Это невозможно! — мгновенно вскинулась всегда присутствующая на операциях доктор Рицко Акаги, глава научно-технического отдела. — Только Ада… — Она осеклась и обхватила себя руками, метнув озабоченный и немного испуганный взгляд в сторону Мисато. Та, будто мешком стукнутая, не обратила внимания на фразу учёной, — …Это просто невозможно, — повторила немного успокоившаяся Рицко, — так не должно быть. — Группы «Филин», «Стервятник», «Ворон» и «Альбатрос»! Немедленно сбросить бомбы! — Есть сэр! — практически одновременно отозвались командиры звеньев. — Рей и Аска в безопасности? — сообразив, чем грозит возникновение анти-А.Т. поля, Мисато метнулась к Рицко и выплюнула слова скороговоркой. Давно погибший в Антарктиде отец как-то обмолвился в разговоре с коллегой, чем грозит подобная ситуация, а дочь случайно услышала. Рицко посмотрела на неё, не понимая. Но почти сразу побледнела, догадавшись, что хотела сказать подруга: — Н-не знаю. Собственное А.Т.-поле Ев должно воспрепятствовать… но это не точно. «Откуда она знает об анти-А.Т. поле? — промелькнула растерянная мысль. — Про него известно лишь очень узкому кругу лиц». — Что значит, неточно?! — Кацураги вцепилась в лабораторный халат главы научного отдела, притянув ту к себе. — Я не знаю! Таких исследований не проводилось по причине слишком большого риска — некем заменить пилота в случае летального исхода. — Верно, — пробормотала Мисато, отпуская Рицко. Внезапно майор подскочила как ужаленная: — Синдзи! Он же внутри этой твари! Что будет с ним? Доктор лишь беспомощно развела руками — она не знала… Но, по правде говоря, учёную больше волновала участь Евы-01. Её никак нельзя потерять. — Вот дерьмо! — выругалась Кацураги. — Связи с пилотом по-прежнему нет? Этот вопрос задавался техникам. — Нет, — поняв, о ком спрашивает майор, покачал головой один из них, — связь отсутствует. — Р-р-р, — Мисато зажала голову ладонями, — что же делать, что же делать? — Нам остаётся только ждать… и надеяться, — запнувшись в конце, выговорила Рицко. Ей самой стало не по себе от возможных последствий возникновения поля, которое, в теории, могли генерировать лишь Адам и Лилит. — «Филин-1». Цель поражена. — «Стервятник-1». Цель поражена. — «Ворон-1». Цель поражена. — «Альбатрос-1». Цель поражена. Друг за другом отрапортовали ударные группы. — Покиньте ква… — связь, и так нестабильная из-за помех, прервалась окончательно. Изображения Рей и Аски на экранах пошли полосами и тоже исчезли. — Связь с обеими Евами потеряна! Чёрный круг избороздили бесчисленные разломы, полосатая сфера над ним мелко задрожала и почернела, начав вспучиваться в одном месте. Рубку затрясло, как при семибалльном землетрясении. Стоящие Мисато и Рицки с трудом удерживались на ногах. Им пришлось опереться на громадную трёхсекционную панель управления, за которой сидело трое техников, чтобы не упасть на пол. — Амплитуда колебаний А.Т.-поля усиливается! — Его вектор постоянно меняется! — Ещё один всплеск анти-А.Т. поля! Начальная амплитуда в два раза выше и быстро растёт! — Множественные спонтанные переходы поля от обычного к инверсному и обратно! Период колебаний не превышает десяти микросекунд! По командному центру поплыли волны искажений. Казалось, что стены выгибались дугой внутрь и наружу, словно помещение ожило и задышало. Тела людей и аппаратура уродливо деформировались, голоса и выкрики техников искажались, то ускоряясь, то замедляясь, постоянно меняя тембр и частоту. «Что за чертовщина здесь происходит?» — отстранённо думала Мисато, смотря на разыгравшееся светопреставление. Переполнившись информацией, мозг приглушил эмоции. — Приборы сходят с ума! Физические константы хаотически колеблются вблизи своих значений! — Дело дрянь, — одними губами проговорила доктор, но её никто не услышал. Шокированные техники до неузнаваемости искажёнными голосами продолжали что-то кричать, но для Мисато они уже превратились в фоновый шум — её взгляд приковала дрожащая, как в лихорадке, чёрная сфера на непрерывно меняющем форму тактическом экране, что передавал картинку с поверхности. Сферу вдруг разрезала алая полоса, из которой показался кулак. Кулак Евы-01… Вниз хлынула алая кровь. Майор потрясённо застыла. — Боже мой, — с выпученными глазами прошептала Рицко, не в силах отвести взгляда от экрана, — как это возможно? Странно, Мисато не слышала, что кричат перепуганные техники, но отчётливо разобрала шёпот подруги. Майор сама, будто в трансе, неотрывно смотрела на страшные метаморфозы сферы. Между тем, алая полоса, фонтанирующая кровью, удлинилась и расширилась. В поле зрения показались бронированные руки, раздвигающие края «раны» в стороны. Затем пространство огласилось яростным рёвом и воем — невозможно, но, похоже, Ева-01 разрывала своего противника изнутри, рыча, как взбешённый зверь. «Ева впала в режим берсеркера», — одновременно пронеслось в головах доктора и майора. Вот уже показалась голова и туловище гигантского робота. Он поднял свою уродливую голову вверх, издав очередной леденящий душу рык, а затем без видимых усилий просто разорвал до неузнаваемости деформированную сферу пополам, словно истлевшую ткань, и с грохотом приземлился на изломанную поверхность внизу. Пространственные искажения тут же исчезли, как их и не было, восстановилась связь, пол перестал трястись. Точно по центру исчезнувшего чёрного круга, вся красная, неподвижно стояла Ева-01. — Сигнал пропал! А.Т.-поле не наблюдается! Майор выдохнула, позволив себе немного расслабиться. Они снова победили… — Неужели, я пилотирую нечто подобное? — раздался дрожащий от страха голос Аски. Не обращая внимания на истошные крики военных по каналам связи, взгляд Кацураги метнулся к экранам пилотов. Облегчённо вздохнув, она увидела целых и невредимых Аску с Рей. Но тут же сердце пронзила острая игла тревоги — экран Синдзи по-прежнему оставался чёрным. — Связь с Евой-01! — рявкнула она. — Невозможно установить — нет ответа со той стороны, — мгновенно откликнулся один из техников. — Немедленно выслать спасательную группу! — тотчас рыкнула майор. — Живо! — Есть, мэм! Выхожу на связь… — на одном из экранов мигнуло и появилось изображение седовласого мужчины. — Группа-1, приступить к эвакуации пилота! — Есть, приступить к эвакуации! — ответил глава спасательной службы. — Парни, рассчитываю на вас, — немного успокоившись, сказала Кацураги, — верните его целым и невредимым. — Будет сделано, майор! — мужчина лихо козырнул. — Доставим пилота в лучшем виде! — Выполняйте! — кивнула Мисато. Тот отключился. — Пойдём, выпьем кофе, — к ней подошла Рицко, — всё равно раньше, чем через полчаса, ничего не будет известно. — Ты права, — снова вздохнула Мисато. — Аска, Рей, возвращайтесь на базу! — обратилась она к пилотам. — Приведите себя в порядок и явитесь на брифинг в командном центре. — Слушаюсь! — голос Аски всё ещё дрожал. — Подтверждаю. Тем временем глава научного отдела подошла к копошащимся техникам: — Ибуки, все данные по бою перешли на мой терминал. — Будет сделано, сэмпай, — сортируя поступающую информацию, бодро ответила ей женщина-техник. — Хорошо, я жду, — Рицко приглашающее махнула рукой Мисато, — пойдём ко мне в кабинет. — А вы знаете, что такое анти-А.Т. поле? — донёсся шёпот одного из техников, когда они выходили в коридор. Акаги недовольно скривилась — теперь у неё одной головной болью стало больше. Данная информация совершенно секретна, поэтому предстояло как-то решить проблему, пока та не расползлась дальше по «Нерв».***
Время тянулось до ужаса медленно. Спасательная команда пока не докладывала, а секундная стрелка часов, казалось, издевалась над майором, улиткой ползя по циферблату настенных часов. Молодая женщина мерила комнату шагами, прохаживаясь взад-вперед с чашкой свежеприготовленного кофе. Кофе обжигал горло, горячей волной прокатываясь в желудок — Мисато торопливо глотала горький напиток, своими действиями словно пытаясь подогнать время. «Эх, была бы возможность, дала б ему под зад хорошего пинка», — делая очередной глоток, думала майор. — Эй, Мисато, расслабься, — Рицко неторопливо стряхнула пепел с дымящейся сигареты. — Ходишь, будто голодный тигр в клетке. Её опустевшая чашка, отодвинутая к самому краю, сиротливо стояла на столе. — Тебе просто говорить, — огрызнулась та, — а я успела к нему привязаться. Я ведь не только его начальник, но и опекун. — Смотри-ка, — насмешливо хмыкнула глава научного отдела, — у нашего бравого майора в кои-то веки взыграло материнство. — Да заткнись ты, — сделав очередной глоток, вяло огрызнулась Мисато. — Хочешь, покури, — предложила Акаги. Кацураги с отвращением поморщилась: — Нет уж, сама дыши этой дрянью. Давно бросила и снова начинать не собираюсь. — Ну как знаешь, — вдыхая дым, в последний раз затянулась учёная. — Как ты эту мерзость переносишь? — чихнула майор. Рицко в ответ лишь молча пожала плечами, выдохнув отравленный воздух и туша окурок: — Привычка. — Вредная. Курильщица насмешливо хмыкнула: — Кто бы говорил о вредных привычках. Начинать утро с банки пива, знаешь ли, тоже… Звук входящего сообщения прервал фразу. Акаги посмотрела на монитор своего компьютера и её расслабленность как ветром сдуло. Она тотчас бросила окурок в пепельницу. — Так, пришли данные от Майи. Посмотрим… — руки доктора запорхали над клавиатурой. Держа горячую чашку в руках, заинтересованная Мисато подошла к Рицко и наклонилась к экрану. Майора встретила куча разных закорючек, непонятных символов и формул. Обычного текста почти не оказалось. — Что за тарабарщина, — вырвалось у неё, — ничего не понятно. — Математическая выжимка, — лаконично ответила Рицко, щелчками «мышки» пролистывая отчёт. — Неспециалист не поймёт. Страницы быстро сменяли одна другую, пока резко не остановились. — Вот оно! — глава научного отдела буквально впилась взглядом в экран. — Что именно? — поинтересовалась Мисато. — Не вижу никакой разницы. — Вот, — указательный палец Рицко ткнул в экран на непонятную запись, — первый выброс анти-А.Т. поля. Порядка семи единиц. Хм, не очень сильный. Это обнадёживает. Листы отчета продолжили сменять друг друга. — Хм… неожиданно... интересно... странно... — бормотала себе под нос Рицко, просматривая данные. — Ох, ты ж задери меня Эйнштейн! — неожиданно выдохнула она и побледнела. — Это… это уже серьёзно. — Насколько? — забеспокоилась Мисато. — Ну же, не темни, говори скорей! От тревожного и неуверенного взгляда Рицко, брошенного на неё, майору стало нехорошо. — Скажи, Мисато, — вместо ответа произнесла Рицко, — ты знаешь, что такое А.Т.-поле? — Ну-у, что-то типа силового поля, защищающее от внешних повреждений. А это настолько важно? — Это аббревиатура от Absolute Terror Field — поле абсолютного страха, — с важным видом пояснила доктор. — Меня не интересуют ваши заумные яйцеголовые термины, — небрежно бросила майор. — Мне нужны способы его преодоления. — В принципе, ты права. — оскорбившись, Акаги передумала просвещать давнюю подругу. — Так вот, анти-А.Т. поле разрушает обычное, а его величина при этом может быть гораздо меньшей, чем у простого А.Т.-поля. — Понятно. И что дальше? — лицо Кацураги выражало нетерпение. — Амплитуда второго всплеска анти-А.Т. поля составила пятьдесят две единицы. Евы едва смогли его экранировать, а нам всем повезло, что оно возникло в локальной области радиусом около километра. Распространись оно дальше, и наши тела превратились бы в ЛСЛ. После слов Акаги побледнела и Кацураги. «Анти-А.Т. поле разрушает тела любых живых существ вплоть до уровня вирусов и бактерий», — вновь загремели в сознании подслушанные когда-то слова. — Ты хочешь сказать, Синдзи… — она не смогла докончить мысль. — Всё зависит от двух факторов: первый — было ли в тот момент активно А.Т.-поле Евы-01, второй — анти-А.Т. поле возникло только снаружи или нет, — задумчиво ответила ей Рицко. — Нам осталось лишь дождаться отчёта спасательной команды. Доктор пролистнула ещё несколько страниц, и её рука опять замерла: — Скажи, Мисато, во время боя у тебя не возникало странных ощущений? — Какого плана? — Скажем, — сделала паузу Акаги, — оптических и слуховых галлюцинаций. — Было такое, — подтвердила майор. — У людей и предметов менялись геометрические пропорции, искажались звуки, иногда казалось, что я становилась тяжелее или легче. — Всё понятно, — заключила Рицко, — у меня возникло то же самое. — Она вздохнула: — В отчёте написано, что наблюдались незначительные флуктуации основных физических констант. Из-за этого и возникали подобные эффекты. — Ничего себе, незначительные, — буркнула Мисато, — я уж начала думать, что попала в музей оживших картин Сальвадора Дали. — Поверь мне, — усмехнулась в ответ Рицко, — будь они значительными — мы бы сейчас с тобой не разговаривали. — Всё так серьёзно? — не поверила майор. — Серьёзней некуда. Значения основных физических констант настолько точно подогнаны друг к другу, что иногда возникает мысль: «А не было ли это сделано целенаправленно?», — доктор опять усмехнулась. — Вот такая антинаучная ерунда меня иногда посещает. Она снова углубилась в отчёт, пока Кацураги переваривала полученную информацию. — О чём я и говорила, — снова забормотала Акаги. — Что ты там бормочешь? — Тела пилотов четырёх последних ударных групп превратились в ЛСЛ. Автопилоты приняли управление на себя и посадили бомбардировщики на ближайшей военной базе. — Дерьмо! — кратко и ёмко выругалась Мисато. — Согласна, — ответила Рицко, — хорошего мало. Майор одним мощным глотком допила поостывший кофе. Ситуация и в самом деле дрянь — Синдзи мог пострадать, как те пилоты самолётов. От этой мысли у женщины начало скручивать внутренности — если с мальчиком что-нибудь случится, то она себе этого никогда не простит. Звонок мобильного телефона показался громом в тишине кабинета, заставив подруг вздрогнуть от резкого звука. Мисато торопливо сорвала устройство с пояса, принимая вызов: — Майор Кацураги слушает! — чуть ли не крикнула она. — Спасательная бригада? Отлично, докладывайте! Акаги не слышала, о чём говорили на той стороне, но по вытянувшемуся лицу Мисато и разлившейся по нему мертвенной бледности поняла — сбылись самые худшие опасения. — Как нет тела? Ищите лучше! Он не мог пропасть из капсулы! — На лице женщины проступило отчаяние. Она замолчала, слушая ответ с другого конца. — Пришлите запись на терминал доктора Акаги. Срочно! Вы меня поняли? Хорошо, выполняйте! Майор в сердцах бросила телефон в мусорную корзину у входа. Та покачнулась от удара и упала на бок, вывалив из себя содержимое. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — Мисато вновь схватилась за голову. — Полное дерьмо! Кацураги повернулась к главе научного отдела. Казалось, майор постарела сразу на десяток лет. — Что случилось? — обнаружив, что потеряла голос, одними губами спросила Рицко. Ева-01, конечно, важнее пилота, но кто будет её пилотировать в случае смерти Икари-младшего? Использовать псевдо-пилота на постоянной основе слишком опасно — последствия могут оказаться непредсказуемыми. Так что для Акаги Синдзи требовался живым. — Синдзи исчез, — тем временем шагнула к ней Мисато, — понимаешь, исчез, — она схватила Рицко за лацканы лабораторного халата. В её глазах загорелся безумный огонёк: — Пропал без следа, будто его там и не было! — Мисато, отпусти, — испуганная доктор невольно взмахнула руками, отправив пустую чашку в полёт на пол. Громкий звон разбившейся посуды отрезвил майора. Женщины одновременно посмотрели на разлетевшиеся осколки. — Да, конечно, прости, — майор разжала побелевшие пальцы и выпрямилась. — Они сказали, что пришлют на твой терминал видеозапись внутренней камеры. Компьютер, будто услышав, пиликнул, сигнализируя о входящем сообщении. — Это оно! Давай, открывай скорее! — майор едва сдерживалась, чтобы снова не закричать. — Хорошо, хорошо, успокойся. Сейчас… — пальцы доктора Акаги вновь запорхали над клавиатурой. Она сама с трудом сохраняла хладнокровие. — Готово. Видео запустилось. — Прокручивай дальше, нам это не надо, — до конца надеясь на чудо, Мисато дрожала от внутреннего напряжения. — Это тоже не то. Смотри по таймеру у него на руке. Да, вот здесь... Включай! Рицко послушно следовала указаниям — спорить с Мисато или успокаивать её сейчас бесполезно, проще делать то, что она скажет. Доктор запустила воспроизведение с указанного места. Картинка выглядела мутно и расплывчато, но цифры на запястье пилота было довольно сносно видно. Лежащий с закрытыми глазами Синдзи неспокойно шевелился, дёргал руками. Внезапно его тело выгнулось дугой, он беззвучно закричал, заметался, широко раскрыв рот. Цепочка пузырьков потянулась наверх. Затем пилот схватился за голову, а в следующий момент она стала расползаться в стороны, будто комок слизи, брошенный на твёрдую поверхность. Ещё пара мгновений, и костюм обмяк, потеряв форму. Мисато неотрывно смотрела на страшное превращение. Таймер на запястье показывал семнадцать часов — максимальный срок работы системы жизнеобеспечения. — Его тело тоже превратилось в ЛСЛ, — едва выговорила Акаги. — Анти-А.Т. поле… — не находя слов, она замолчала. Сценарий пошёл по наихудшему развитию: пилот мёртв и как им дальше действовать в сложившейся ситуации, доктор не имела понятия. А что, если после гибели Синдзи Икари Ева-01 отторгнет и псевдо-пилота? Нервно обхватив себя руками за плечи, она судорожно сглотнула — впервые за всё время вторжения ей стало по-настоящему страшно. «Доигрались, — закрутилась в голове навязчивая мысль, — мы всё-таки доигрались». А ведь интуиция учёной почти с самого начала навязчиво шептала, что с морем Дирака шутки плохи, и результат от воздействия на него предсказать невозможно, тем более, такого грубого, как взрыв множества N²-бомб. Слишком озабоченная тем, как вернуть Еву-01, Акаги, недолго думая, отмахнулась от дурного предчувствия, и вот результат: основной пилот погиб и все остальные чуть не разделили его участь. И в том изрядная часть её вины. — Нет, Синдзи, нет, — в это время прошептала бледная, как смерть, Мисато. — Дерьмо! Гады! Ненавижу! Чтоб вы все сдохли! — взорвалась она проклятиями. Майор всхлипнула: — Синдзи... — из глаза женщины покатилась одинокая слёза. — Нет, нет, нет. Ты не должен был умереть! Однако тяжелее всего Мисато было осознавать, что мальчик погиб не от рук врага, а от их собственных действий. Проклятые тупоголовые военные! Ублюдки в погонах! Как она их ненавидит — попадись он ей сейчас, разорвала бы того старого генерала голыми руками! Нет, решено: со службой в «Нерв» покончено. Сегодня же она подаст рапорт об отставке, и катись оно всё куда подальше! Случится Третий удар? Да насрать! Вечером она нажрётся в хлам, а завтра хоть трава не расти. Встретим конец света с банкой пива в руках, и идите вы в задницу!
