Цена ошибки

***

День кастинга, назначенного на вторник, — висел на Кирой дамокловым мечом. Напряжение после встречи с Анитой только усилилось — Кира чувствовала себя загнанной в угол, любое решение, какое бы она не приняла, оказывалось болезненным и страшным. Остатки душевных и физических сил Воропаева тратила на то, чтобы не вызвать ни у кого подозрений — к вопросам она была не готова. По всей видимости у нее получалось. Андрей был занят работой, вместе с Пушкаревой и Малиновским часто оставался в офисе до позднего вечера, а потом, судя по его словам, уезжал к себе на квартиру. Выходные она провела как в тумане, в субботу сходила в спа-салон, а все воскресенье провела в кровати, с дурацким пучком на голове, прямо в пижаме поедая калорийные пирожные из ближайшей пекарни. Обычно стресс Кира не заедала, а тут до ужаса захотелось эклеров и корзиночек с белковым кремом. «Хорошо, что меня не видит Андрей…» — крутилась одна единственная мысль, когда удавалось переключиться с мыслей о Максе и Аните. Раньше бы Кира непременно закатывала ему истерики, звонила, интересуясь, где он и с кем, а сейчас просто приняла как данность — ему нужно отдохнуть, просто побыть одному. Сил на выяснение отношений у нее банально не было, она понимала, что не может себе позволить сорваться. К тому же где-то в глубине душе понимала, что рано или поздно с Андреем придется поговорить — скрывать до бесконечности Аниту у нее не получится. Той самой смелости, которой она надеялась набраться и решиться на разговор, не хватало. Стоило представить выражение отвращения, брезгливости или презрения на красивом Ждановском лице, Кира малодушно прятала голову в песок, как наивная маленькая девочка. Не то что бы она сомневалась в Андрее, она ненавидела столь неприглядную правду о себе и то, что она может сделать с ее жизнью в дальнейшем. Может быть Андрей и не станет относиться к ней хуже, но все определенно изменится, когда он окажется посвященным в ее тайну. Признаться Андрею или хотя бы той же Маргарите она не решилась, понимая, что обратной дороги уже не будет. А терять расположение, доброе отношение и поддержку оказалось очень страшно и даже больно. На самом деле в глубине души Кира понимала, что ищет оправдания для своей нерешительности — это ей не нравилось. В критических ситуациях она паниковала, но довольно быстро начинала соображать, как можно решить проблему, что сделать, кому позвонить — в этот раз все было не так, визит Аниты просто выбил почву под ногами. Кира понимала, что это только начало — сначала кастинг, потом Анита будет просить еще и еще, и чем это закончится — известно одному Богу. Андрей вместе со своей помощницей уехал на переговоры в банк, и Кира мысленно поблагодарила вселенную за такой подарок. Она очень боялась, что Анита выдаст что-то в присутствии Андрея, а так эта вероятность откладывалась на неопределенный срок. Незаметно для себя за невеселыми мыслями она добралась до «Зималетто», поднялась на нужный этаж, настраиваясь на рабочий день и «приклеивая» на лицо нейтрально-вежливое выражение. — Доброе утро, Кира Юрьевна! — как всегда жизнерадостно протараторила Тропинкина. — Звонила Маргарита Рудольфовна, сказала, что скоро приедет. Сегодня же детский кастинг, ей интересно, как все пройдет. — Отлично. Проводишь ко мне, как только приедет. — Конечно, Кира Юрьевна! — Маша понятливо закивала. Фёдор, крутившийся неподалеку, передал небольшую стопку писем, она машинально их взяла, бегло просмотрела — ни одного от Аниты, слава Богу, — и, рассеянно кивнув, направилась в свой кабинет. «Господи, только ее не хватало… А может оно и к лучшему? Знак от вселенной, что мне стоит поговорить хотя бы с ней?», — бесконечное гадание, как будто на ромашке, изматывало, но с другой стороны Кира понимала, что, любая ошибка имеет свою цену, с таким врагом, как Анита, следовало быть предельно аккуратной и осторожной. До часа икс она успела разобраться с почтой, разобраться с документами на подпись и выпить чашку кофе, почему-то именно он помогал настроиться и собраться с мыслями. Маргарита Рудольфовна приехала за полчаса до начала кастинга. Они обсудили текущие дела, касаемые детской линии одежды, грядущего Совета директоров и по краешку коснулись подготовки к будущей свадьбе. Потом Маргариту отвлек телефонный звонок, а Кира решила заглянуть к Милко. Гений, настроенный крайне благодушно, пил зеленый чай из красивой чашечки с растительным орнаментом и выглядел довольным жизнью. — Кирочка, мне кажется, мы выходим на новый уровень. И мне это нравится. — Милко, я даже не сомневаюсь, что детская линия в твоем исполнении будет такой же… — Прекрасной, оригинальной и восхитительной, — закончил за Воропаеву дизайнер и улыбнулся. — Именно. Пойду, пообщаюсь с родителями, увидимся позже, — улыбнувшись, Кира вышла из мастерской, в которой раз поразившись, насколько неудобными оказались бирюзовые шторы, отделявшие «святую святых» от остального офиса. «Нужно предложить Милко сделать что-то другое, убрать эти пылесборники… Может быть что-то легкое, типа бамбука или пластика, чтобы не выбивалось из общего интерьера офиса…» — Кира! Ты очень мне нужна! — Виктория, увидев подругу, кинулась к ней, как к последней надежде. — Что еще, Вик? Ты вообще-то должна быть на рабочем месте. — Я знаю, но это дело двух секунд! — радостная Клочкова помахала белым конвертом, и вытащила из него приглашение на свадьбу. — Вот! Мы с Ромой приглашаем вас на наше бракосочетание, вы с Андреем будете свидетелями. Ты как? Рада? — Вика, ну это же здорово. Правда несколько быстро, вы же совсем недавно встречаетесь… И да, я согласна быть свидетельницей с твоей стороны. — А с Андреем Ромка сам разговаривает. Ну что, я подняла тебе настроение? — О да, ты вовремя, дорогая. — Кирюшечка, а ты поможешь мне выбрать платье? Или, может быть, поговоришь с Милко, чтобы он сшил для меня наряд? — Викуся, давай вопрос с твоим платьем отложим, сейчас начнется кастинг и… — Да, я поняла. Но ты поговоришь? — Да, так и быть, будет подарок от нас с Андреем и Милко. Ткань у меня тоже есть, и кружева. — Ты самая лучшая подруга! — заверещала радостная Вика и унеслась обратно в приемную. Ее счастье, хорошее настроение, влюбленность — все это на какие-то мгновения передалось и Кире. Она была рада за Викторию, хоть и сомневалась, что Малиновский сможет быть надежным, верным супругом. «Как мало нужно для счастья», — невесело усмехнулась Кира. Ей очень хотелось, чтобы ее проблемы с Анитой решились так же быстро и легко. Только веры в то, что на этот раз все обойдется почему-то не было.

***

Кастинг был в самом разгаре, а Кира, сама не своя от напряжения, старалась делать вид, что все отлично — лучше не бывает. Она болтала с родителями юных моделей, до начала кастинга успела выпить полезного зеленого чаю в компании с Милко, который был настроен крайне благодушно и ждала тот самый момент, когда к ней подойдет Анита. Рисковать самой и идти на сближение малодушно не хотелось, слегка успокаивал тот факт, что Аните она нужна живой. По крайней мере пока с нее есть, что взять. Женщина — ее личный персональный кошмар — появилась как из-под земли. Одетая в стильный серый брючный костюм, о идеальной укладкой, макияжем, она выглядела куда моложе своих лет. На шее красовался ярко-красный шелковый платок, Кира такие видела в Милане и стоил он целое состояние. В тон платку Анита подобрала помаду, вызывая у Киры нездоровые ассоциации с кровью. — Апельсиновый сок — совершенно невкусный, Максу не понравилось, — припечатала Анита таким тоном, как будто Кира собственноручно вырастила апельсин и, выжав самый невкусный в мире сок, посмела угостить им ребенка. — Мы учтем ваши пожелания на будущее. — Вот что, Кирочка, — Анита, вцепившись в Кирин локоть, отвела ее в сторону, подальше от любопытных глаз. — Твое счастье, что Макс прошел отбор, через несколько минут я пойду подписывать документы. Не думай, так легко ты не отделаешься. — Отпусти мою руку. Больно. Улыбка женщины стала совсем хищной и неприятной. — Игорю тоже было больно, — Анита усмехнулась, но хватку значительно ослабила и постаралась сделать выражение лица максимально дружелюбным. Со стороны могло показаться, что мило беседуют две давние знакомые. — Твои аппетиты растут. — Да. И ты сделаешь все, как я скажу. Ты же не враг себе, Кира. Я хочу, чтобы ты подарила Максу небольшой пакет. — Пакет? — Да, дорогая. Пакет акций. Пять — красивое число. Пять процентов меня вполне устроят. Кире показалось, что она ослышалась. Анита, не замечая ее реакции, продолжила таким же тоном. — Мне не важно, как ты это сделаешь, но у Макса должна быть отличная финансовая поддержка. Мой мальчик не должен ни в чем нуждаться, к тому же на учебу нужно так много денег. Хотя, откуда тебе знать, своих детей у тебя нет и вряд ли будут. С трудом сдерживаясь, чтобы послать Аниту к черту, Кира медленно выдохнула, пытаясь справиться с дрожью в руках и расплывающейся картинкой перед глазами. Не хватало еще грохнуться в обморок и привлечь к себе ненужное внимание. — Ты же понимаешь, что это зависит не только от меня? — Меня это не касается. Ты должна обеспечить Максу хороший уровень жизни. Но, если ты так хочешь, я могу тебе помочь — поговорю с акционерами сама. Ждановы оценят новую информацию о тебе, как ты считаешь? — Нет, мне не нужна твоя помощь. Сколько у меня есть времени? — Думаю, месяц я готова подождать. Но учти — соскочить у тебя не выйдет. Ты повязана долгом и будешь платить его до конца жизни. «Твоей или моей?» — пронеслось в голове у Киры, а Анита, странно на нее посмотрев, пугающе точно озвучила ее мысли: — А вот твоей или моей — посмотрим. Анита взяла за руку подошедшего Макса, уже переодетого в свое, и они ушли. Кира осталась на своем месте, хотя больше всего хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть или раствориться. Сделать вид, что она — это не она, а кто-то другой. «А что дальше? Сначала акции, потом потребует купить для Макса квартиру где-нибудь в центре и открыть именной счет в банке. Непомерные аппетиты… Как я буду объясняться с Сашкой, Кристиной, Ждановыми? А Андрей? Он явно не обрадуется такому бэкграунду…» — подошедшую Маргариту испуганная Кира не заметила. От осторожного прикосновения к плечу вздрогнула, не справившись с эмоциями. — Кира, что-то случилось? Вместо ответа нерешительно кивнула. У нее был шанс для маневра, возможность соврать что угодно и попытаться разобраться с Анитой самостоятельно. А можно было переступить через собственные страхи и попросить помощи. Маргарита всегда к ней хорошо относилась, считая едва ли не дочерью, шанс на ее адекватную реакцию и помощь был, пусть и крошечный. — Ты можешь мне все рассказать, Кирюша. Что-то с Андреем? — Нет, это касается меня, — Кира, справившись наконец-то с охватившей ее паникой, попыталась хоть что-то внятно объяснить. Видимо, со стороны она выглядела смертельно перепуганной, раз Маргарита неподдельно встревожилась. — Давайте не здесь, пожалуйста. Поговорим в моем кабинете, ладно? Идея остаться в офисе возможно была не такой удачной, но отлучаться, зная, что совсем рядом ходит Анита Кире было куда страшнее. Андрей вернулся вместе со своей помощницей, судя по его настроению — все прошло хорошо. Хотя бы здесь все шло достаточно неплохо и за судьбу компании Кира не переживала. Куда сильнее ее волновала собственная личная жизнь и эмоции Андрея, когда она подойдет к нему с разговором. «Он отменит свадьбу… Зачем такая невеста, когда за ним половина Москвы бегает и мечтает на себе женить? Я не могу быть уверена до конца в том, что он меня любит, примет даже с такой правдой. Тайно решить вопрос с голосами никак не получится, придется рассказывать как минимум Ждановым-старшим и Андрею, а я просто не могу… У меня ничего не останется. В «Зималетто» появляться после такого — слишком стыдно, Андрей разорвет помолвку… И что дальше? А дальше Анита порадуется пакету акций для Макса, а я буду жить в страхе, гадая, когда она появится в моей жизни в очередной момент. Нет, такой вариант мне не подходит. Надо еще раз покопаться в ее досье, может быть я не все увидела, и повод ее «зацепить» есть?», — новый виток «эмоциональных качелей» неожиданно показал Кире ситуацию с другой стороны. Ей вовсе не хотелось жить в постоянном страхе, и решение проблемы лежало совсем рядом, на поверхности — в том, что у нее есть ребенок, нужно признаться первой. Андрею или Маргарите, кому-то из них, чтобы лишить данного козыря Аниту. Оказавшись в собственном кабинете, заперев дверь на ключ, Кира налила из графина воды и сделала жадный глоток, чудом не расплескав воду. После разговора с Анитой в горле пересохло, к тому же небольшая пауза помогла собраться с мыслями. Раз уж так получилось, то она собиралась рассказать Маргарите о своем падении. А потом — будь что будет. Маргарита Рудольфовна, присевшая на диван, молча наблюдала за Кирой. Не торопила, понимая, что ей нужно собраться с мыслями. Кира понимала, что напугала ее, толком ничего не объяснив, но решиться на откровенность оказалось тяжело. Произнести то самое слово на деле оказалось куда тяжелее, чем в собственных мыслях. — Вы наверное поменяете мнение обо мне в худшую сторону после того, что я скажу… Но обстоятельства складываются так, что мне нужно кое в чем признаться… Меня шантажируют. — О, Господи. Кто? Кира опустила голову и призналась своим коленям, а не сидевшей по левую руку Маргарите. — Анита Робертовна Райтер, вдова балетмейстера Игоря Станиславовича Райтера. Моего бывшего педагога. Вместо дальнейших объяснений Кира достала фотографии Макса, чтобы не быть голословной, и вернулась обратно на диван. Смотреть на Маргариту было ужасно неловко. — Кирюша, ты можешь рассказать мне все, как есть. — Хорошо… Вы же знаете, я занималась балетом и до шестнадцати лет все было замечательно, я мечтала поступать в хореографическое, готовилась, проводила у станка много времени. Меня хвалили педагоги, особенно Игорь Станиславович, — Кира мрачно усмехнулась. — В итоге нашего тесного общения я поняла, что беременна. Рассказала маме. — Господи, какой кошмар! Этот извращенец тебя… — Маргарита в ужасе прикрыла ладонью рот. Она ожидала услышать что угодно, но только не это. — Как выяснилось потом, не только меня. Но да ладно. Родители были в ужасе, перевели меня на домашнее обучение, помните, говорили, что я учусь в пансионате для танцовщиц? О том, чтобы сделать аборт речи не шло. Папа очень кричал… Да и мне было все равно, на самом деле. Но хуже всего было не это — Игорь Станиславович покончил с собой, оставил предсмертную записку, и обвинил во всем меня. Это было ужасно. Из жертвы я стала обвиняемой, но родители не позволили дать этому делу ход… Условия у Аниты были простые — я должна была родить ребенка и отдать ей. Что, собственно, и случилось. Родился мальчик, его забрала Анита Робертовна. Сейчас ему уже девять лет, и Анита, как вы могли увидеть, привела его на кастинг. — И что ей от тебя нужно? Юридически ты мальчику никто… — Денег. Много денег. Раньше она появлялась раз в пару лет, показывала фотографии Макса, — Кира раскрыла конверт и протянула его Маргарите. — Я платила ей… Пару лет назад в Праге она пообещала, что все, больше не появится. Слово свое не сдержала и приехала в «Зималетто» на прошлой неделе. Ей очень хотелось, чтобы Макс стал лицом нашей детской коллекции. Разумеется, я поговорила с Милко… Сам мальчик тоже оказался на высоте — он создан для подиума. Анита говорит, что он занимается в театральной студии, талантливый ребенок. — Кирюша, а почему ты не рассказала раньше? — осторожно поинтересовалась Маргарита. Мальчишка на фотография и впрямь был симпатичный. Светлые волосы, голубые глаза, ямочки на щеках, обаятельная улыбка. Только от одной мысли, что предшествовало рождению Макса становилось не по себе. — Вы меня осуждаете? Ненавидите? — Ну почему же, девочка моя. Ты ни в чем не виновата, с тобой случилась такая трагедия. Не понимаю, почему Юра и Наташа все замяли. Он же надругался над тобой, ты была совсем ребенком! Они должны были встать на твою сторону и наказать этого мерзавца. А они… — Жданова отмахнулась. — Кто защитит ребенка, если не его родители? Ты сама не могла постоять за себя, тобой воспользовались, мерзко и ужасно. — Я боялась осуждения, зачем я такая Андрею? Изнасилованная в прошлом… С ребенком… — Дурочка, ну какая же ты дурочка, Кира. Да я уверена, Андрей бы принял тебя хоть с десятью детьми. Это не важно, он-то тебя любит. А когда любишь, сможешь принять человека со всеми его бедами и проблемами. С его прошлым. — Вы правда так думаете? — Ну конечно. — Макс стал лицом нашей коллекции, но у Аниты выросли аппетиты и у меня есть месяц, чтобы решить эту проблему. — Что ей нужно на этот раз? Денег? — Пакет акций. Она хочет, чтобы я подарила Максу пять процентов. Неплохо, да? — А почему ты должна ей платить? За что? Такие огромные деньги только за то, что ты — биологическая мать ребенка? — По логике Аниты я виновата в смерти ее мужа, и теперь до конца жизни должна расплачиваться. Если бы не я, он бы не наложил на себя руки. — Извини меня, детка, но это бред, — Маргарита, взяв упаковку бумажных платков, достала один и протянула Кире. — Для начала нужно рассказать Андрею, потом мы свяжемся с адвокатом и займемся этой дамой. Кира ошарашенно смотрела на Маргариту Рудольфовну, не совсем понимая смысл сказанного. Она, вытерев мокрое от слез лицо, скомкала бумажный платок и медленно выдохнула, пытаясь окончательно успокоиться. — Давай, позвони ему, попроси зайти. Не будем откладывать в долгий ящик… — Кабинет, наверное, не самое лучшее место для разговоров, но я боюсь куда-то уходить, пока она здесь, — покачав головой, Кира набрала номер своего пока-еще-жениха. — Она не расскажет Андрею, если ты об этом. Пригласи Андрея пообедать, в более приватной обстановке возможно будет легче. Вспомнив вездесущий женсовет, Кира согласно закивала. Жданов не собирался брать трубку, но тут звук его телефона раздался совсем близко, в коридоре. Почувствовав неприятный холод в области солнечного сплетения, Кира сбросила вызов, Андрей заглянул сам в ее кабинет. — Кирюш, я сам к тебе шел, поговорить насчет детской коллекции… О, да у вас тут уже целое совещание. — Андрюша, нам нужно поговорить, дело касается не работы. Маргариту, собравшуюся было уходить, Кира остановила, взяв за руку. — Не уходите, пожалуйста. Заинтригованный Андрей присел на диван по правую руку от Киры. — Что-то случилось, а я не в курсе? — Да. Меня шантажируют и как из этого выбраться — я не знаю.