Собака моей мечты

— Ну, что, барышня? Старенький доктор, примчавшийся по первому зову, купца Болотина, внимательно осмотрел его гостью, неожиданно потерявшую сознание, проверил пульс. Ничего страшного — скорее всего, девичьи проблемы. В кабинет заглянула взволнованная Софьюшка. Она не решилась войти, а только в слегка приоткрытую дверь просунула голову. — Забирайте свою подругу, — поманил ее рукой доктор. — Посадите ее на диван или в кресло, закутайте в теплый плед и дайте горячего ромашкового чаю. — Так ведь лето же? — удивилась Софьюшка, тут же забегая в кабинет и оказываясь рядом с подругой. Она подхватила Калерию подмышки и потянула на выход… — Так что там в Москве? — поинтересовался доктор у хозяина кабинета, едва девушки покинули помещение. — Неспокойно, — донесся до Леры низкий голос Михаила Петровича. —Сейчас деньги лучше хранить в швейцарских банках, а лучше в золоте и бриллиантах. Напарника отправил заграницу. А сам сюда. Поговаривают, и до нас выступления докатятся… — Кто бунтует-то? — поинтересовался доктор. Он нервно обернулся и глянул на незакрытую до конца дверь. Михаил Петрович поморщился и покачал головой, мол, пусть слышат, уже ни для кого не секрет. — Началось все со студенческих выступлений, а сейчас, поговаривают, и рабочие бунтуют. А если до нас бунты дойдут? Он снова покачал головой. — Ничего хорошего из этого не получится. Вот и порешили… Софьюшка поедет в монастырь в Ярославль под покровительство его Высокопреподобия отца Анемподиста. Поносит немного монашескую рясу, послушание дочери не повредит. А Калерию велено отправить в имение под Кострому. Там у Павла Петровича проживает единокровный братец. Племянница дядьку весьма жалует, да и тот к девушке дюже неравнодушен. Да и защитить ежели чего Калерию сможет — как никак из бывших военных. Хоть и стар, говорит Павел, но глаз по-прежнему востер, и не дрожит рука. Доктор вздохнул. — Рекомендуете в золото и камни? — переспросил он. Хоть и не богат, но потерять и те сбережения, что имел на старость, не хотелось. Купец Болотин неопределенно пожал плечами и открыл бутылку с коньяком. Плеснул себе в бокал, потом подумал немного и налил доктору, чего не делал никогда: всегда держал расстояние — кто он, а кто доктор. Но тут не до чинов… — Если честно, — проговорил Михаил Петрович с грустью в голосе, — я и сам не знаю, что делать. Но в провинции девочкам будет всяко лучше — хоть в этом мы с Павлом сошлись во мнении… Спустя две недели от пристани отбыл корабль без груза и всего с пятью пассажирами на борту. Софьюшку сопровождал молодой управляющий Михаила Петровича Сергей. Только ему купец Болотин смог доверить ценный груз — дочь и ее драгоценности. С Калерией в компании к дядьке в Костромскую губернию вызвался поехать старший брат Дмитрий. На тот момент он единственный из их большого семейства не был женат и мог неделю, а то и целых две посвятить младшенькой — у других братьев если не семеро по лавкам, то все равно дела-заботы. Никита пришел проводить Калерию. Но держался на расстоянии. Кто он для нее? Работник ее отца и друг брата. И верил, что девушка задержится более чем до первых осенних дождей. Ее и до этого каждый год отправляли в деревню к дядьке. Братья упрямились, а Калерия с ранней весны до поздней осени проводила время в имении подальше от нянек и гувернанток. И неожиданно по просьбе Дмитрия Никита тоже взбежал на борт и отправился в путешествие. Брат доверял другу, как самому себе… Первой сошла с корабля Калерия. Она радостно бросилась дядьке на шею. Тот с верным своим денщиком встречал ее на пристани. Николай Петрович браво подкрутил седые усы и чмокнул племянницу в раскрасневшуюся то ли от ветра, то ли от счастья встречи щеку. Дмитрий передал денщику дядьки вещи своей сестры — два дорожных баула. Похлопал сестру по плечу, прощаясь с ней, и поспешил на корабль. За нее он больше не переживал — и вправду, в деревне, подальше от больших городов, Калерии и ее драгоценностям, которые находились в одном из баулов, будет гораздо спокойнее, чем в том же Нижнем. Чего только стоил последний подарок отца сестрице — бриллиантовое колье и серьги?.. Если его продать… Дмитрий тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения. На вырученные деньги можно купить эту пристань с частью Волги, по которой он спешил на корабль. Еще и останется… Ну почему все сестре и сестре? Нет, на отца он не обижался — тот баловал и его, и братьев. Но таких бесценных подарков никогда им не дарил. А, может, оно и правильно — мужчины должны зарабатывать деньги своими руками… А лучше головой… — Дядя, а стрелять мы будем? — Лера прижалась сильнее к старику, подхватив его под руку. — А как же! — рассмеялся тот и приобнял девушку за талию. Стрелять свою племянницу Николай Петрович научил давно, еще девочкой. У него была огромная коллекция оружия, начиная от ружей и пистолетов и заканчивая кинжалами с эфесами, инкрустированными драгоценными каменьями. Из дядиной коллекции Лере по душе и по руке почему-то пришлись только кольты. Дядька выставлял пустые бутылки за конюшней, и они с ней, соревнуясь, стреляли по ним. Сначала просто увеличивали расстояние до мишеней, потом стали завязывать глаза, а затем, когда и такая стрельба наскучила, разбивали бутылки по памяти — то есть глянули на них на секунду, а потом стреляли в бутылки через плечо. Наступил день, когда дядя почтительно склонился перед Калерией и произнес, поцеловав ее ручку, в ней она продолжала сжимать кольт, из которого только что произвела несколько метких выстрелов: — Учитель признает превосходство своего ученика. Пожалуй, это был самый счастливый день в жизни девушки — похвале обрадовалась гораздо больше, чем всем подаркам отца, носить которые все равно было некуда. Разве что покрасоваться перед зеркалом в своей комнате, когда никто не видел… — Подъем, красавица, — прошептал Сергей, склонившись над спящей Лерой. — Я что? Я ничего? — тут же встрепенулась она. — Я уже не сплю. И взглянула на часы — всего-то пять утра. Какая рань! — Если мы хотим вырваться из города без пробок, следует поспешить, — произнес Сергей, улыбнувшись. — Ты пока вставай, одевайся, собирайся, а я транспорт от торгового центра к подъезду подгоню. Лера согласно кивнула — терпеть не могла, когда ее ждали. А тут у нее в запасе минут пятнадцать есть — пока Сергей туда дойдет, пока доедет обратно. Не будет, по крайней мере, недовольно смотреть на нее и на ее сборы. А что ей собираться? Возьмет свою сумку и все. Папку брать не будет. Вдруг Сергей случайно заглянет в ее? Объясняйся потом. Нет, это ей не нужно. Нет никакой папки и не было. Все, что надо, она запомнила, а остальное лишняя информация. В случае чего она всегда сможет позвонить Дмитрию и уточнить. Но в последнюю секунду все же запихнула документы в сумку… Лера выскочила из подъезда и удивленно уставилась на улыбающегося Сергея, сидящего верхом на мотоцикле. — Мы, что, на этом поедем? — проговорила она разочарованно, принимая из рук мужчины шлем. Нет, на такое путешествие она не подписывалась. — Только до моей машины на парковке, — рассмеялся Сергей. — Почему-то я ожидал от тебя именно такой реакции… Это весь твой багаж? Теперь пришла очередь удивляться ему. — Все свое ношу с собой, — фыркнула Лера и, гордо вскинув голову, водрузила на нее шлем. А затем эффектно перекинула ногу через сиденье, удобно усевшись, обняла Сергея за талию и, улыбнувшись своим мыслям, прижалась щекой к кожаной куртке мужчины. Та, как ей показалось, пахла силой, ветром и дорогой. Пусть будет мотоцикл, согласилась в душе Лера, по крайней мере, не будет душно и не придется включать кондиционер.