101

Чону душно и тошно. Он оттягивает галстук от шеи, мечтая оказаться дома, кинуть свое бренное тело на диван, открыть баночку сидра и включить любое тв шоу. Главное чтобы оно заглушало бесконечные масляные мысли, которые черным по всему телу мажут, красят и душат. Не продохнуть. Стрелки часов показывают двенадцать дня, а это значит, что еще 6 часов он точно проторчит на офисном стуле, давясь мерзким горьким кофе. Начальник пролетает мимо их неуютных капсул и громко хлопает дверью, да так, что она еще дребезжит минуту, раскачивая жалюзи из стороны в сторону. Весь отдел вздрагивает и начинает тихо шушукаться, поворачивая свои кресла друг к другу. Чон смотрит на голубое небо в небольшое окно и мечтает вздохнуть свежего воздуха. Компьютер жужжит, напоминая о том, что работа сама себя не выполнит. Часы тикают, клавиатура под быстрыми пальцами издаёт звук, похожий на пулемётную очередь, бумаги на его столе растут ввысь, увеличивая объем работы на глазах, а паника и тревога подступают к горлу плотнее. Шея ноет, задницы он почти не чувствует, только бешеную усталость и состояние перегоревшей лампочки, что вот-вот треснет. - Эй Чон, не пойдёшь на перекур? Коллега хлопает его по плечу, выдергивая из мира цифр и формул. Тот мотает головой, если он сейчас остановится, то заново начать не сможет. Это как локомотив, у которого отказали тормоза, ему нужно домчать до конца, чтобы вечером разрушиться на части, позволяя голове потеряться в омуте невнятных звуков, синего цвета и безвкусной еды. - Да пошли! Ты же сейчас вскипишь от упорной работы. Его бесцеремонно хватают за шиворот и стаскивают с офисного кресла, уводя прочь от рабочего места, пока он чуть не задыхается из-за ворота рубашки, что впился в шею. - Хосок хен! Они выходят в курилку и его нос забивает прожженным горьким сигаретным дымом, но Чон рад и ему. -Затянешься? – предлагает коллега. Гук мотает головой и только глубже вдыхает сигаретный дым. Две недели назад он устроил себе челендж - не курить месяц, чтобы сэкономить деньги. Видимо в следующем месяце он устроит себе новое испытание - выжить на сто долларов в неделю. -Не хочешь сегодня в бар сходить? – не сдаётся хён. Юноша снова отрицательно качает головой и переминается с ноги на ногу. Внутренняя тревога куда-то подгоняет, и кажется, что он опаздывает жить. - Да ладно тебе! Пошли, а?! Чего дома то тухнуть? – Хосок слегка бьёт кулаком в плечо младшего. А Чон не тухнет, он просто позволяет себе не погружаться вглубь, а плыть где-то на поверхности, по течению. Не думать, не жить, не существовать. Иногда Чону кажется, что он как его цифры, просто символ в строке. Единица нолик единица, а он пробел. На выходе Чона сшибает нечто розовое, маленькое и громко матерящееся. -Черт! Сука! - голос парня разносится, словно гром небесный над сбитым с толку Гуком, который отчего-то валяется на кафеле в холле. А рядом разъяренный парнишка, взлохмачивает свои как розовые как жвачка волосы и собирает контейнеры с едой. -Если они помялись, то ты заплатишь, - в его лицо тычут маленьким аккуратным пальчиком. Гук приходит в себя и поднимается с пола, возвышаясь над курьером. Его уши алеют и ему стыдно, что он его не заметил. Потому что тот маленький, типа? - Что ты сказал? Тогда очки надень! Придурок. Курьер подхватывает свою сумку и на всех парах несется к лифту. Чон поражено выдыхает от наглости парня и от осознания, что сказал эти слова вслух. «Перегрелся», - выносит он сам себе вердикт и направляется к аппарату с кофе, закидывая туда мелочевку. Хосок, посмеявшись, уже давно ретировался к соседнему лифту, оставив Чона одного. Пальцы обжигаются о стаканчик, а горький запах пережаренных зёрен заполняет все вокруг. Черная жижа в стаканчике плещется от движения, попадая на кожу, и Гук шикает, морща нос. Смотря только на напиток в своих руках, он медленно ползет к лифту, задумываясь о том, что его жизнь ничем не отличается от того, что он держит, как вдруг, лифт пищит и мигает, раскрывая свои двери... Второй раз за день Чон оказывается на полу, падая на свой "спасибо, что хожу в качалку два раза в неделю" упругий зад. Правда теперь истошно орет он сам. Потому что черная жижа, вырвавшись, наконец, из пластиковых оков, огненными языками расползалась по его груди. Курьер, забавно округлив рот, взирает на бедного парня, корчащегося на полу, в попытке отлепить от себя мокрую горячую рубашку. - Ну, кажется один-один, - выдаёт розоволосый, протягивая свою аккуратную ладонь. Чон обиженно дует губы и бросает злой взгляд на этого курьера, явно посланного самой судьбой, чтобы добить его окончательно. -Ты должен мне, блять, рубашку. Он хватается за протянутую руку и поднимается, второй раз, за день, нависая над коротышкой. Чон и сам не знает, почему так зациклился на его росте. На самом деле парень выглядит довольно мило, но при этом не приторно сладко. Его чуть прищуренные раскосые глаза и наглая ухмылка, играющая на полных губах, только придают шарма. В курьере есть какая-то изюминка. Хотя нет, огромный такой изюм. Чон это осознает, когда его нагло "облапывают" взглядом, чуть дольше задерживаясь на широкой груди, которая теперь просвечивается через рубашку. -Ой, да без проблем, - довольно выдает курьер, и протягивает руку. - Давай телефон, я забью свои контакты и мы спишемся. Чон ошеломлённо достает из кармана свой новенький, обожаемый айфон, и кладёт в небольшую ладонь. Он мысленно бьет себя по лбу, за что ни как не может выкинуть эти странные мысли из головы. Он же вот не парится, что его любимый хен Мин Юнги примерно такой же крошечный. Да он бы никогда и не подумал об этом, зная, как тот может ему за такие мысли прописать. - Держи, - парень возвращает телефон обратно и подмигивает. - Напиши мне. Курьер вылетает в крутящиеся двери, пока Гук продолжает тупить на месте, смотря на телефон, как на что-то доселе неведомое. На экране красуется новый контакт под именем "Пак Чимин" с подмигивающем смайлом рядом. Чон прячет улыбку, сжимая телефон пальцами, и нажимает кнопку лифта. Грудь неприятно холодит и еще немного жжет, но все это не мешает Гуку смаковать в голове последние пять минут его жизни, которые были насыщеннее, чем его последние месяцы. *** Мин Юнги протягивает другу бутылку пива, отчего тот морщится, но делает небольшой глоток. Мягкий вкус оседает на языке, и парень откидывается на кушетку, подбирая ноги под себя. - Удивлён, что ты зашел, - Юнги тянет слова медленно, будто наслаждается каждым звуком. В его квартире как всегда все идеально чисто и лаконично. - Давно не виделись. - Ты чем-то взбудоражен. Это не вопрос, а факт. Чон хрустит костяшками и поджимает губы. В этой квартире ему всегда неуютно, он будто в музее. Отчего-то, даже страшно дышать, вдруг он ненароком загрязнит воздух. - Возможно... А возможно я просто устал. - Я говорил тебе уходить из этой компании, множество раз. - Дело не в ней, - Чон встречает недоверчивый взгляд. - Может отчасти... я устал жить? - Уйди в отпуск. Гук выдыхает, издавая смешок. -Это ничего не изменит. Я буду лежать на диване, и смотреть ТВ-шоу. Только большее количество часов, чем обычно. Мин хмыкает и на какое-то время воцаряется тишина. Гук глотает холодное пиво, морщась от того, что нечем закусить. Сейчас бы тех острых ребрышек. - Может тебе уехать? В путешествие. - У меня нет денег. - Ты пришёл сюда пострадать или за советом? Юнги встает и отходит к окну, и впервые за время их знакомства выглядит раздраженным. - Я не страдаю, я запутался. Утренняя тревога накрывает заново и хочется спрятаться, как в детстве, сделать ручки домиком. Жаль не работает. Идея сходить к Юнги перестает быть хорошей и от ситуации тошно. Теперь он выглядит слабаком. Юнги поворачивается, замечая понурые плечи, и окидывает друга критическим взглядом. -Гук, я правда считаю что тебе нужно поменять дислокацию. Чон пожимает плечами, кажется, что он сейчас заплачет. - Океей, - Мин тянет фразу, постукивая пальцем по носу. - Мне нужна твоя помощь. -Какая? Чон встрепенулся, готовый сделать для друга что угодно. А ведь Юнги ему намного больше чем друг. - Мне нужно перевести один груз, а тебе нужно побыть водителем. - Прямо сейчас? - Нет. В эти выходные. Думаю, ты сможешь отпроситься пораньше в пятницу и выехать до пробок. Приедешь или в воскресенье вечером или в понедельник утром, это уж как ты управишься. - А что за груз? - в глазах Чона зажигается интерес. - Ты что боевиков пересмотрел? Гук косится подозрительно и слегка недоверчиво. Юнги всегда занимался чистым бизнесом и уж точно ничего и никогда не перевозил. Последний глаза закатывает и садится обратно, раскидывая руки по всей спинке, свободной взъерошивая макушку Чона. -Успокойся паникер, все очень даже законно. Утром в пятницу скину тебе время и координаты. И да, бензин я оплачу. - Окей, если тебе так нужна моя помощь, то я сделаю все идеально, хен, - в голосе Чона все еще сквозит недоверие. - Так, ладно, ты ведь на самом деле заходил не для того, чтобы сказать как ты устал, Гук. Что там у тебя стряслось? - А, это... - младший забавно краснеет, потирая подбородок. - Я два раза сшиб курьера, и он оставил мне номер... Типа. Юнги вскидывает брови. - Так сильно ушибся? - Очень смешно, - Гук делает глоток, пиво уже не такое приятное на вкус и он ставит бутылку на стол. – Но, в общем-то, ты прав. Вряд-ли я его заинтересую. Я думаю, возможно, он просто реально поверил в мои слова, про покупку рубашки. -А? Чон пускается в красочные описания, не забывая упомянуть, что курьер реально крошечный. -Ты мне лилипута, что ли описываешь? Прекрати, обычный парень, просто ты невнимательный. Гук слегка смеется, понимая, что друг, скорее всего, прав. - Так напиши ему и узнаешь. - Я хотел, но сейчас я передумал. Не думаю, что из этого что-то получится. - А ты не думай. - Мин встает, так же оставляя свой напиток на столе, и идет в сторону кабинета. - У меня через 10 минут созвон по работе, можешь остаться на ночь, если что - ужин в холодильнике. Чон тут же подскакивает, говоря, что ему пора, ведь он не собирался сильно задерживаться. Бредя по вечернему городу, он отгоняет мысль написать курьеру и заруливает в круглосуточный магазин за острыми крылышками и раменом. В конце концов, он привык к своей обыденности, и к своему, так внезапно, уже привычному одиночеству.