Мутанты волшебного мира.

12 июня 1987.       В небольшом и во всех смыслах приличном доме на Тисовой улице проходила привычная вечерняя деятельность для этого места. Вернувшийся с работы Вернон Дурсль отводил душу полюбившимся, а с учётом некоторых наблюдений и крайне полезным делом – воспитанием приблудившегося племянника со стороны супруги.       Вот только зеленоглазый получатель подобного воспитания не питал никаких положительных эмоций по этому поводу. Сторонний наблюдатель, если бы он вдруг оказался где-то рядом, скорее всего ужаснулся и немедленно оповестил все возможные службы, начиная с полиции и вызовом кареты скорой помощи. Для любого нормального человека происходящее было за гранью любой моральной нормы. Но не для Вернона.       Мистер Дурсль, по его нескромному мнению, достаточно натерпелся в первый год после появления этого ненормального урода возле двери своего дома одним холодным осенним утром. Сколько всего было испорчено этим мелким паршивцем и его проклятой одержимостью силами самого Сатаны! Постоянные самовозгорания всего что могло гореть, летающие предметы и прочие неописуемо ужасные ненормальности! Сколько вечеров он боялся вместе с женой за безопасность своего сына… Это продолжалось до тех пор, пока нервы главы семейства окончательно не сдали. О, как же он отвёл душу в тот день, занявший в памяти одно из лучших мест, наравне со свадьбой и выпускным. Как же приятно Вернону было колотить со всей дури всем подряд этого бесполезного ублюдка с этим уродливым шрамом на половину лба, сжавшегося в посиневший и истекающий кровью комок! И плевать ему было, что мальчишке на тот момент и двух лет не исполнилось. В какой-то момент Дурсль счёл себя удовлетворённым и просто закинул истекающего кровью урода в чулан под лестницей подыхать и с кристально чистой совестью от проделанной работы он ушёл спать. А на раннее утро обнаружил, что уродца, которого Вернон уже думал во что-нибудь завернуть и закопать в лесочке… Закапывать пока рано. Он был почти здоров! Вот в тот момент на лице мужчины расцвела мерзкая улыбка. Это же значит, что подобное шикарное развлечение можно повторять множество раз! И пора бы ублюдка приучить делать работу по дому, нечего ему бездельничать. И кормить его с этого дня стали ровно столько, чтоб он не сдох с голоду.       С тех пор и без того ни разу не радостная жизнь черноволосого мальчишки стала натуральным адом. Да, дражайшие родственники избавились от всех ненормальностей, происходивших в этом доме, но почти каждый день шёл по одному и тому же сценарию. Несмотря ни на что, он обязан вылезти из своего чулана в шесть утра и приготовить завтрак для семьи. И это, по мнению юного раба, самое лучшее время дня – все Дурсли спали, и он мог даже незаметно съесть что ни будь, не предусмотренное дражайшими родственниками в его плане питания. Главное при этом деле – абсолютная незаметность любого убывания продуктов, что вечно голодающий мальчик навострился делать на немыслимо высоком уровне. Далее следовал завтрак, на котором мальчишке доставалось больше всего еды за весь день, пусть это и была самая маленькая порция в семье. После завтрака хозяйский сын Дадли до обеда занимался чем угодно, а ненормальный отправлялся на все возможные работы по дому и саду под неусыпным надзором тётушки Петунии. В плане социализации, если бы маленький паршивец знал такое слово, это было даже не плохо. Он мог даже задавать вопросы, на которые даже получал ответы от тёти. Да, раздражённые, да почти всегда они состояли в оскорблениях, к которым уродец привык и воспринимал совершенно индифферентно, но это было хоть какое-то общение. Крайне скудный обед у мальчика был только в случае отсутствия в доме дяди, но в любом случае его после означенного времени зачастую запирали в чулане, ведь тётя после обеда занималась со своим сыном и пригляд за уродцем в её планы уже не входил. Тоже весьма неплохое время, как его оценивал мальчик. Но вот вечер… Ему не нравился совсем. Вернувшийся с работы Вернон, или, если дядюшка был дома, просто по для соблюдения расписания “уроков”, тратил почти каждый вечер от получаса своего времени на воспитание приблудившегося племянника. Способы же варьировались от степени раздражённости самого дяди и жалоб на ублюдка со стороны сына и жены. От простого избиения кулаками до применения всего, что приходило в больную голову. А изобретательность дяди мальчишка с лихвой познал на себе. После экзекуции бессознательное тело маленького уродца попросту зашвыривалось в чулан, где он и проводил время в попытках восстановиться до завтрака, замыкая очередной суточный цикл существования раба.       Но пришедший этим вечером Вернон был очень сильно не в духе. Он подавал документы для поступления любимого сына в начальную школу, совершенно забыв о мелком ублюдке. И ведь не свезло же так, что в приёмной комиссии оказалась одна из соседок, которая спросила по поводу документов на второго мальчика! И откуда только эта старая сука знала о мелком отродье!? Пришлось придумывать отмазку, что мальчик лишь оставался на воспитание от нерадивых родителей, живших в другом графстве. И совсем скоро он уедет к ним и пойдёт в другую школу. Вот только теперь нужно было срочно решать вопрос с ублюдком. Но идея отправить его на встречу к родителям ему очень понравилась.       Решение Вернон нашёл без особых проблем. Оттянуться напоследок от всей души и закопать наконец труп паршивца, как когда-то уже планировал. Странно, но жена почему-то посмела что-то возразить против подобного плана. - Но Вернон! Нельзя же так! - Как? Он всё это время у нас жил на птичьих правах! У него ни регистрации, ни документов! Я узнавал ещё тогда – этого ублюдка для государства попросту не существует. А если попытаться его зарегистрировать сейчас, то это вызовет совершенно не нужные вопросы! - Может… Мы его просто выгоним? Высадим из машины, где ни будь подальше и всё? - Ага. Что бы из-за него я сел, если он кому расскажет? Ты этого добиваешься? – Прошипел в гневе глава семьи в лицо жене, которая в испуге прижалась к стене спиной. - Нет-нет, что ты, Вернон! Конечно нет! - Вот и славненько. – Довольно кивнув жене, Дурсль начал прикидывать план по поводу подкидыша. – Вот что сделай. Возьми-ка Дадли и езжайте к Мардж погостить на пару дней. Заодно объясни ему, что никогда у нас не было этого паршивца. Ты поняла? - Да, дорогой. Конечно поняла! – Согласно закивала женщина.       Петуния поспешила на второй этаж, собирать сына в поездку. Только сейчас до неё дошла одна пугающая мысль. Если живучего ублюдка сестры не станет, то на ком её некогда любимый, а теперь совсем пугающий муж станет возмещать свой гнев? На ней? На Дадли? Или же в чулане появится другой житель? Все варианты очень не нравились женщине. Но и сообщить в полицию она тоже не может, ведь на отродье Лили почти любые раны очень быстро заживают и в качестве доказательства не выдерживают никакой критики. Любой перелом зарастает сам собой без какого-либо ухода за пять-шесть часов сам по себе. О синяках и ссадинах и речи нет. Но если Вернона посадят, то на какие доходы она, домохозяйка, будет жить? Конечно, есть небольшой доход от наследства родителей, но этого будет недостаточно, чтобы поддерживать привычный уровень жизни. С другой стороны, нужен ли ей этот комфорт, сдобренный воспитательными мерами от мужа?       Сама мысль стать заменой племяннику пугала женщину. Собрав все вещи и одев сына, Петуния Дурсль вызвала такси и уехала из дома мужа в оставшийся от родителей домик в грязном индустриальном городишке Коукворт. Вернон о нём не знал, ведь не смотря на всю показную глупость домохозяйки, дурой Петуния никогда не была. Она ВСЕГДА оставляла себе запасные варианты. Сейчас она жалела лишь о том, что некогда любимый муж оказался далеко не тем человеком, с которым можно будет безопасно жить.       Дождавшись, пока глупая жена, так невовремя проявившая слабость к уродцу уедет, Вернон потянулся в предвкушении лучшего развлечения в своей жизни. Наконец то можно будет не сдерживать себя заботой о выживаемости ублюдка! Мужчина натащил в относительно большую ванную комнату кучу инструментов и прочего хлама, который не раз испытывал на уроде. Завершив приготовления, с предвкушающей ухмылкой Вернон отправился к чулану. Пора доставить виновника торжества к месту празднования!

***

      Боль. Одна сплошная боль. Вся жизнь состояла из терпения ежедневных побоев, выполнения работы и родного убежища в чулане. Ему не дозволялось ничего, кроме существования. Так много когда-то было вопросов, но все они были выбиты, лишая любого желания задавать их когда-либо ещё. С дядиным воспитанием мальчик научился говорить только для подтверждения, что он понял приказ, который нужно молча выполнить. По крайней мере с дядей Верноном именно так и было, а тётя была добрее. Иногда она даже давала кусочек сахара перед тем, как отправить его в чулан, если ей всё нравилось.       Но в этот день всё было совсем плохо. Дядя чем-то был разозлён и бил куда сильнее обычного. А позже он взял свою любимую красную бейсбольную биту. Мальчик слышал хруст внутри себя с каждым ударом по нему. И совсем скоро наступила спасительная тьма.       Мальчик не знал, что дядя ещё пару часов избивал не особо подающее признаки жизни тело. А после – приволок уже не подающий признаков жизни тщательно отбитый кусок мяса с переломанными костями на заранее подготовленный край рулона полиэтилена, в который он завернул остатки ублюдка. Испачкать свою машину, а тем более оставлять лишние следы своего поступка Вернон не хотел. Полиции сложно будет объяснить следы крови.

***

      Очнулся мальчик в кромешной тьме и пониманием, что даже дышать почти невозможно. Попытка пошевелиться мало того, что не удалась из-за того, что он был чем-то связан, так и принесла новую волну почти невыносимой боли. И леденящий холод, с ужасным чувством… Словно заканчивающимися последними каплями того, что он обычно привык считать своим спасением. Тем, что держало его на грешной земле. - Кто ни будь. Помогите. Я больше не могу терпеть всю эту боль! Заберите меня отсюда! Всё буду делать, только заберите! – Сообщил мальчик всем вокруг, но не словами, ведь как бы он не старался, но многократно переломанной челюстью говорить не получится, а всем сразу. Мальчишка сам не понял, как сделал это. Но что-то ему подсказывало, что это его последний шанс на выживание. Значит нужно повторять Зов, пока может. - Я слышу тебя!.. Я иду!.. Я почти тут!.. – Доносились отдельные слова до него откуда-то издалека тоненьким голосом. Мальчик не понимал происходящее, но с каждым новым словом, приходящим от неизвестного собеседника, чувствовал… Надежду? - Нашла! – Принеслось откуда-то совсем близко. А чуть позже он почувствовал пришедшую волну тепла. Кто-то коснулся его, поднял и положил его голову на что-то очень мягкое. Шелест и шуршание разрываемого пакета…

***

13 июня 1987. 1:20       По шоссе нёсся старенький кроссовер, доставшийся белокурой хозяйке автомобиля, сидящей в данный момент за рулём, в наследство от семьи сестры вместе с опекой над племяшкой, дремавшей в переднем пассажирском месте. Внезапно пышноволосая девочка встрепенулась и проснулась. - Кара! Останови машину! – Попросила малышка. - О, потерпи, Гера. Мы скоро уже доедем! Там и попи… – Пообещала блондинка своей подопечной, но была прервана. - Да не надо мне в туалет! Нет! Останови! Там! Нам надо туда! – Девочка указала куда-то в сторону леса, виднеющегося за полем рядом с дорогой. Девушка за рулём решила прислушаться к юной пассажирке, сбросила скорость и уже через десяток секунд остановилась на обочине дороги. - Больно! – Вдруг вскрикнула девочка. - Где? Что болит? - Там! Там мальчик! Больно! Мой мальчик! – Тыкая куда-то в сторону всё того же подлеска закричала малышка.       Скарлетт поняла лишь одно. Она опять ничего не понимает. Это нередкое событие, ведь дочь её старшей сестры часто выдаёт что-то эдакое, после чего даже не сразу понимаешь, что с этим делать. Но каждый случай, не смотря на совершенно невозможные странности, не был безосновательным и всегда имел какие-то причины. Вот и сейчас племяшка явно опять на своей волне, но вместе с тем, Скарлетт точно знала, что конкретно эта весьма самостоятельная девочка никогда не будет беспокоить старших без достаточно весомой причины. Значит нужно слушать и делать как просит Гера, а понимание причин, как и всегда в таких случаях, оставить на потом. - Туда? Сейчас я медленно буду ехать, а ты показывай. Хорошо? - Да, Кара. Но пожалуйста, быстрее! Ему очень-очень больно!       Машина двинулась с места, шустро набирая скорость. По требованию девочки, свернули сначала на прилегающую трассу в сторону графства Суррей, а через пару минут хода и на просёлочную дорогу, отсыпанную гравием уходящую куда-то в лес. На которой с трудом удалось разминуться с выезжающим оттуда рейндж ровером с хамоватым жирным уродом, что-то визгливо вопящем о безмозглых бабах за рулём. Но спустя уже пару минут девочка дала новые указания. - Останови! Тут совсем рядом! Быстрее, Кара! – Едва дождавшись остановки, юная пассажирка отстегнулась от ремня, разблокировала дверь с ручки, пинком ускорив открытие и выпрыгнула на землю. Едва не упав, девочка понеслась куда-то в лес. - Гера! Стой! Вернись! – В панике вскрикнула блондинка. Быстро найдя в бардачке походный фонарь покойного свояка, заодно прихватив походную аптечку, Скарлетт отправилась за племяшкой. - Гера! Гермиона! Немедленно отзовись! - Нашла! Я нашла его! – Донеслось из-за пригорка из завала валежника. - Сюда! Сюда, Кара! – Громко звала племяшка. Скарлетт аккуратно, постоянно глядя под ноги, обошла завал между деревьями и выцепила фонарём фигурку безрассудной девчонки, которую точно стоит потом наказать как следует за подобное поведение, и на мгновение оцепенела от появившейся сюрреалистичной картины.       Племяшка уселась посреди выпирающих из земли корней и сдирала с явно переломанного и окровавленного трупа, похожего на бесформенный кусок мяса, куски мутной полиэтиленовой плёнки, в которые тот был замотан. - Гера. Оставь, тут уже не помочь. – Постаравшись держать голос, не впадая в истерику только ради Гермионы, сказала Скарлетт. - Пойдём, надо вызвать полицию. - Он мой! Никто не отберёт! Он будет жить! – Заявила девчонка, срывая с головы тельца у неё на коленях последний слой полиэтилена. – Живи, я сказала!       Подобравшаяся ближе Скарлетт подсветила лучом фонаря голову, что лежала на коленках племянницы. Бесформенное нечто, что было некогда лицом не могло похвастать ничем целым – торчащие обломки нижней челюсти, почти оторванный вывалившийся сквозь дыру в почти полностью отсутствующей щеке язык, выбитые зубы, вытекший левый глаз и обрывок уха… И это только то, что Скарлетт смогла рассмотреть! При всём этом он, каким-то чудом, всё ещё оставался жив, не только пытаясь дышать, но и находясь в сознании!

***

      Странный шелест давал надежду. Мальчишка сам не понимал, на что именно надеялся, но чувствовал, что рядом кто то есть. Кто-то очень хочет помочь. Кто то, кто делится с ним тем теплом, которого так сейчас не хватает. Тем, что всегда лечило его. И вот сейчас его голова на чём-то очень мягком, а этот кто-то пытается снять с него эту штуку, сильно мешающую дышать. - Живи, я сказала! – Заявила незнакомая, но очень красивая девочка со светящимся личиком, как смог разглядеть изуродованный мальчишка единственным не сильно повреждённым зелёным глазом. От неё и веяло тем необходимым теплом, что так ему не хватало. “Ангел! Ты пришла за мной?” – Безмолвно спросил уродец тем же способом, что и раньше звал на помощь, но уже гораздо слабее, направленнее. Теперь нет нужды кричать всем, собеседник вот он, рядышком. - За тобой! Я тебя вытащу, слышишь? “Я умер, да? Ангела ведь можно после только после смерти увидеть…” - Ты будешь жить! – Безапелляционно заявила Ангел. “Зачем? Это больно.” – Удивлённо спросил мальчик. - Для меня! Ты для меня будешь жить! Понял!? Живи! “Хорошо.” – Принесло единственное слово от мальчишки, который в следующее мгновение уже был без сознания, уходя в привычное для себя бессознательно состояние для исцеления. - Гера? – Для Скарлетт общение выглядело сугубо односторонним, но явно было неким диалогом. - Его нужно срочно отвезти в больницу! - Подожди! Не сейчас! – Отмахнулась девчонка.       Приложив ладошки к тому, что должно было быть висками на этом разбитом черепе, с одной стороны касаясь остатков кожи, с другой оголённой треснутой кости. Закрыв глаза, девочка сосредоточилась. Она вспоминала то чувство, когда смогла оживить белого голубя, найденного на обочине дороги во дворе их дома. Свет, запас которого есть у неё внутри, неохотно повиновался воле хозяйки, сопротивляясь, потёк в плечи, плавным потоком спускаясь в предплечья, а оттуда концентрируясь на поверхности ладошек. Откуда их слизывала та обезумевшая от голода бездонная воронка, что была в этом странном мальчике.       Правда со стороны родной тёти девочки всё выглядело куда страшнее и... Необъяснимее? После просьбы Гермионы, Скарлетт просто подобралась ещё чуть ближе, на расстояние вытянутой руки, готовая в любой момент забрать на руки и племяшку и этого неизвестного мальчишку, уже потерявшего сознание, судя по смотрящего на Геру уже расфокусированного гла́за. Но к дальнейшим событиям она готова не была. Ладони девочки чуть замерцали бледным, но отлично видным зелёным светом. А мальчик… Он едва заметно задрожал и уже на глазах изумлённой девушки начал заращивать свои травмы. С поразительной скоростью все всё ещё кровоточащие раны покрылись тонкой плёнкой, кости челюсти и осколки черепа с лёгким хрустом соединялись между собой, самостоятельно возвращаясь на запланированные природой места. - Теперь ты никуда от меня не денешься. – Заявила усталая девчонка. – Кара, помоги мне вытащить из… Этого! - Достаточно! Вот, держи фонарь! – Скарлетт впихнула в руки племяшки осветительный прибор. – Я его сейчас подниму и понесу в машину, а потом отвезём его в больницу. Подсвети мне дорогу, хорошо? – Попыталась согласовать план тётя. - Хорошо, так даже лучше. – Через пару секунд размышления согласилась племяшка, беря поудобнее довольно тяжёлый для неё походный фонарь отца.       Взяв мальчишку на руки, Скарлетт лишь удивилась, насколько он был лёгким, на вес не более девяти килограмм. Осторожно шагая по бурелому, подсвеченного племяшкой, она быстро вышла к дороге, где их ждал их автомобиль, светя фарами и всё ещё работающем двигателем на холостых оборотах. Девчушка подскочила к задней двери, открыла её и забралась внутрь, сразу же пересаживаясь дальше от входа. - Заноси его головой сюда! – Заявила девчонка. Аккуратно положив мальчика на заднее сидение, Скарлетт убедилась, что новый пассажир по пути уже никуда не свалится, ведь племяшка вновь в него вцепилась, словно боялась, что он вдруг пропадёт.       Дальнейшие события дня для Скарлетт слились в мешанину, с трудом выполняемую на автомате. Точно она помнила дорогу до больницы, в которую она вломилась посреди ночи в окровавленной куртке требуя всех встречных людей немедленно ей помочь. Помнила с каким офигевшими глазами в здание санитар внёс тело мальчика, всё так же запакованное в долбанный полиэтилен. А дальше… Она помнила, что Гермиона вновь заупрямилась и убежала вслед за “своим мальчиком”, которого увезли куда-то на каталке. И всё, дальше её разбила истерика от совершенно безумных событий последнего часа, с последующим сном в руках обнимающего её непонятного парня в больничной одежде.

***

13 июня 1987. 10:40       Этим утром мальчик проснулся, ощущая себя крайне странно. Странность была уже не только в том, что он опять лежал на чём-то мягком, но в этот раз уже всем телом. Даже ничего не болело, что было не так уж часто. По привычке повторил свою краткую молитву “пусть всё сегодня будет лучше, чем вчера” и открыл глаза и удивлённо уставился в отбеленный потолок без единой трещинки. Закрыл глаза и открыл заново. Ничего не поменялось. Зажмурился изо всех сил, открыл глаза и... Ничего не изменилось. “Я всё ещё сплю, и это мне снится. Это ненормально, значит об этом нельзя рассказывать.” – Медленно думал мальчик. - О! Ты уже проснулся! – Радостно заявил голосок. Знакомый тоненький голосок из сна. Им говорила сама Ангел. Мальчик плавно повернул голову в сторону, с которой, по его ощущению, и пришёл звук голоса. И вновь увидел её в ореоле солнечного света из окна позади мальчика. - Ан… Ангел? Я всё-таки умер? Спасибо! – Прошептал мальчик с улыбкой на лице. И едва закончил свою фразу, как пожалел о ней. Милое радостное личико Ангела неожиданно приняло сначала удивлённый вид… А затем очень-очень злой. - Я… Я тут всех врачей в больнице распугала, всей смене персонала и даже главврачу внушение сделала, что бы никто ничего не заметил, но тебе оказали всю нужную помощь… А ты тут помирать удумал? – Наорала на него девочка. - Тут хорошо. Это не может быть правдой. Я сплю или уже умер и вижу ангела. Если я вижу ангела, то я уме… - Офигеть у тебя логика! Кстати, я до сих пор не знаю твоего имени! - Имя? - Да, имя. Как тебя зовут? - Меня зовут… - Мальчик задумался над ответом. - По-разному. Чаще всего Урод и Ненормальный. Дядя зовёт Ублюдком.       Ангел смотрела на мальчика, сделав подозрительное личико, пытаясь понять, шутит он или нет. Спустя минуту раздумий, она пришла к какому-то своему выводу. - Ты понимаешь, что это не имя? Тебя же как-то мама с папой назвали? - Тётя говорила, что они были наркоманы и убились, когда ехали на машине, когда я был совсем маленький. Мне вот шрам только остался. – С последней фразой мальчик попытался показать на шрам рукой, но подняв её испугался. Она была замотана в белой ткани, и в неё вставлено целых две трубки, уходящих куда-то вверх. - Это капельницы, не пугайся и не трогай их. Одна с физраствором а вторая с питательными веществами. – Сказала Ангел. - Хорошо, Ангел. – Согласился мальчик. - Я не ангел! Я Гермиона! – Топнула ножкой девочка. - Хорошо. Но… Можно я останусь тут совсем? Тут хорошо. Мягко. - Тут? Нет, я тебя не для того вытаскивала, чтобы ты тут остался. Ты жить совсем не хочешь, как я поняла? - Жить больно. Не хочу. - Тогда всё просто. Я тебя спасла и приложила для этого ОЧЕНЬ много сил, так что в благородство играть не собираюсь. Ты теперь мой, понял? - Твой? – Удивлённо спросил мальчик. Он кому-то нужен? Это было настолько необычное ощущение, что даже приятно стало... Как будто вдруг обнаружилось что-то очень важное, но чего никогда не было. - Мой. Совсем и полностью. Теперь рассказывай, как ты там оказался и вообще... Всё рассказывай.       Мальчик подумал, что можно рассказать. И понял, что это, наверное, первый раз, когда кто-то решил спросить о нём самом. Значит он расскажет Ангелу всё. Мальчик рассказал о своём распорядке дня и удачах на кухне с утра. Про добрую тётю, что иногда угощает целым кусочком сахара и так многому научила. О кузене, который его почти не обижает… Так, стукнет пару раз и всё, даже не больно. О дяде… Он если в хорошем настроении, то тоже не сильно бьёт. Но вот если нет… Как здорово он чувствует себя сейчас и очень не хочется просыпаться… О работе по дому и саду… Как его иногда даже хвалили… И ещё кучу вещей, порой бессвязно, перескакивая с одной темы на другую.       Гермиона слушала рассказ о жизни от безымянного мальчишки с каменным лицом. Он всё время содержался в пределах какого-то дома на положении домашнего раба и игрушки для битья! Без имени и малейших прав! Да даже любая псина получает больше… Всего она получает больше. Еды, внимания, ласки… Всего этого лишили мальчишку. - Стоп! - Прервала рассказ мальчика, когда он в очередной раз начал восхвалять доброту тёти. – Скажи, у этих уродов имена есть? Адрес? Номер телефона? - Уродов? Но я ведь уро… - О неэээт! Уроды как раз они! - Но… Я ведь у… - Не смей так себя называть! Так, раз уж ты у нас такой остолоп с бешеной регенерацией, то даю тебе на первое время позывной Ло́ган. Ты меня понял? - По-зы-в… Что? - Позывной. Я говорю, что теперь ты откликаешься на слово Логан. Не урод, не ненормальный, не ублюдок, а Логан. - Я… Логан? - Да, имя я тебе позже придумаю, договорились? Джон Доу тебе совсем не подходит, но для документов на сегодня сойдёт. - У меня будет имя? Как у Дадли? - Дадли это кто? - Кузен. - Понятненько. А какие ещё имена знаешь? - Вернон и Петуния. - Дядя и тётя, так? – Заметив кивание, Гермиона продолжила. – Что ещё знаешь? - Дом, есть соседи. Я их видел в окошке и иногда, когда в саду работал. Но тётя злилась, если меня кто ни будь видел. - Ммм… Ладно, с этим тоже можно работать. Погоди, как этот… Дядя Вернон выглядит? - - Он очень большой, усы тоже большие. - Хмм… Большие усы? Я так и знала, что тот урод… - Девочка заметила, как дёрнулся Логан на последнее слово. – Ты Логан! А не урод! Привыкай, понял? Так вот, тот говноед там был неспроста… Так, номера AP735SR. Безмозглые бабы за рулём, значит? Попляшешь у меня ещё, морж усатый. – Злобно заявила уже ни разу не миленькая девочка. - А если я Логан, то у тебя тоже есть по-зы-ной? - Я? Хмм… Называй меня Грей, что ли… В телекинез и телепатию то, хоть и слабенько, я могу. Хотя дальше видно будет. - Грей. Я Логан. - Логан-Логан. Молодец что запомнил. Откуда это сейчас объяснять не стану, пока лежи и отдыхай. Я пока распоряжусь по поводу обеда, проведаю Кару и оформим тебя по документам как покойника. Заодно накажу этого моржа усатого… Вернона. - Я всё-таки умер? – С грустью спросил Логан. - Да, как урод и ненормальный ты умер. Теперь ты будешь жить как мой Логан. - Твой. Логан. Мне нравится. – Медленно сказал мальчик, будто пробуя своё новое наименование на вкус. - Привыкай, теперь это навсегда. – С улыбкой посоветовала девочка, взяла папку с личным делом пациента по имени Джон Доу и вышла в коридор.