Драббл по Драрри

Коридор святого Мунго кажется бесконечным. Я бегу так, как не бегал, наверное, никогда в жизни. В голове нет ни одной связной мысли, кровь стучит в висках, глаза застилает грязно-алая пелена. Страх переполняет меня, дикий, животный ужас, вползающий под кожу, растекающийся по спине липкими ручейками ледяного пота. Влетаю в палату, чуть не сорвав с петель дверь, и замираю. — А вот и обещанные крестным галлюцинации… — произносит Драко этим своим раздражающе-насмешливым, малфоевским тоном. Облегчение обрушивается на меня, словно штормовая волна. Колени заходятся в мелкой противной дрожи. Я узнаю его мгновенно. Светлые волосы, болезненная бледность, выступающие под тонкой кожей ключицы… Мы не виделись с того самого дня, когда я ушел из нашей квартиры, хлопнув дверью после очередного дикого скандала, которые вспыхивали между нами с завидной регулярностью. Мне до сих пор кажется, что не существует ни единого вопроса, по которому бы наши с ним мнения совпадали. Я не видел его 5 месяцев 28 дней и 4 часа. Он изменился, но я бы узнал его, превратись Малфой даже в престарелого негра. Я подхожу ближе, жадно вглядываясь в это бледное лицо. Залегшие под глазами тени, обгоревшие ресницы, ссадина на остром подбородке, насмешливый изгиб тонких губ. Драко Малфой… каждое слово — насмешка, каждый поступок — проверка на прочность, каждый поцелуй — глоток яда, каждое прикосновение — удар под дых. Но ты все равно здесь, Гарри Поттер, гребаный мазохист. — Какого черта ты туда полез? — мой голос дрожит от злости на него, на себя, на весь мир. — Что за неуемная жажда получить аваду? — Это моя работа, Потти, забыл? — во взгляде вызов, в голосе ехидство. — Чем тебя? — Круцио. Три сразу. — Идиот. Он смеется, и я не знаю, чего мне хочется больше — врезать по этой наглой физиономии или впиться поцелуем в этот смеющийся рот, почувствовать под собой теплое, выгибающееся от удовольствия тело, увидеть, как темнеет от возбуждения льдистая прозрачность серых глаз? Сильные пальцы смыкаются на моем запястье. Рывок, и я падаю прямо на него, врезаясь коленом в край больничной койки. — Слишком долго думаешь, Гарри. Его губы накрывают мой рот, заставляя сердце перевернуться в груди. Одеяло сбивается, и я, наконец, касаюсь его. Живой. Родной. — Мой, — выдыхаю я, зарываясь пальцами в светлые, одуряюще пахнущие волосы. Его руки нетерпеливо дергают застежку моих брюк, и я понимаю, что не смогу остановиться, даже если сейчас сюда явится весь аврорат в полном составе. — У нас есть полчаса до того, как Северус притащится сюда снова со своими склянками, — шепчет Драко. — Клянусь Годриком, через полчаса они тебе будут уже не нужны, — усмехаюсь я.