Мистер Поттер, так вы сирота?

В тот вечер на Тисовой действительно погасли огни. Одно дело, если бы свет отключили в квартале электрики, или где-то произошёл скачок напряжения и был обесточен весь город. Но нет. На других улицах фонари светили как маленькие солнца в колбах, а по проводам всё ещё шёл ток. Только на Тисовой улице по волшебству потухли огни. Над Тисовой улицей склонился месяц и несколько небольших звёздочек, стараясь сделать хоть какую-то видимость. Именно в такие вечера улица кажется мёртвой. Но только не сегодня. На черном небесном покрывале что-то тепло блеснуло. Сначала можно было бы подумать, что померкла Полярная Звезда, но вскоре этот огонёк с огромной скоростью и характерным для машин звуком опустился на землю и принялся тормозить по влажной дороге. Послышалось скверное словцо от водителя, но вот зверь остановился. Огромный нечёсаный мужчина встал со своего подобия мотоцикла и расправил свои широкие плечи. Размеров он был таких, что мог бы одной рукой только обхватить голову взрослого человека и раздавить её, как спелую вишню. Но несмотря на свою внушительную внешность, этот великан был добродушным и улыбчивым, но в силу своей наследственности выглядел как настоящий монстр. Мужчина обошёл мотоцикл, всё ещё разминая плечи. Он наклонился над коляской своего старого транспорта, или, как он выражался, «раритетного транспорта», и достал с самого дна небольшую корзинку, откуда выглядывал край зеленоватого одеяльца. Великан глянул на корзинку тоскливым взглядом. - Хагрид, ты опоздал. – раздался за спиной великана голос, который заставил мужчину обернуться. Посреди улицы стояли две высокие фигуры. Было слишком темно, но тот, кого окликнули Хагридом, прижал корзинку к груди и уже развернулся, чтобы поприветствовать своих коллег. Ему не нужен был свет, чтобы с точностью сказать, что тут находятся директор Дамблдор и профессор Макгонагалл. Директор был одет, как и всегда в длинную красивую мантию, отдалённо напоминавшую банный халат, на носу сидели очки с линзами-полумесяцами. Он добро улыбался, но улыбки этой не видно было за длинной седой бородой. Профессор Макгонагалл была высокой женщиной, строгой. Остроконечная черная шляпа скрывала её тугой пучок. На лице у неё тоже, как и у Хагрида, была грусть, но она старалась этого не показывать. Приподняв рукав своего длинного черного платья, морщинистой рукой она указала на корзинку. В ответ послышался вздох великана и последовал кивок головой -Хагрид, ты ещё увдишь этого мальчика. И, мне кажется, видеть будешь его больше, чем мы. Но сейчас так необходимо – Медленно сказал директор, разглаживая морщинку на лбу. Здоровяк закостеневшей от обиды и страха рукой, передал корзинку женщине. Затем он быстро убрал свои руки, простёр их к небу, затем смахнул слезу. Ему было жаль расставаться с тем, что лежало в корзинке. До последнего великан не хотел смотреть на то, как её уносят к крыльцу одного из домов. Но чувства переполняли Хагрида. -Стойте! Погодите… Профессоры… - В развалку заторопился к замершим фигуркам здоровяк. – Отдайте его мне. Профессор Дамблдор, Директор Макгонагалл. Ой, то есть наоборот, прошу прощения…. Отдайте мальчика мне. – на лицах профессора и директора замерло от изумления всё, что только могло и не могло замереть. – прошу, отдайте его мне. Я буду растить его, как своего сына. Он будет жить у нас и… -Хагрид, - прервал верикана директор. – Эти люди его родственники. Единственные родственники. Думаю, они знают, как воспитать его. Мы не должны отделять мальчика от его родных. Ты так успел к нему привязаться. Поверь, 11 лет не такой большой срок. Ты увидишь его. Это я тебе обещаю. Директор улыбнулся чуть шире, и уголки его губ вдруг стали видны за бородой. Хагрид хрипло вздохнул и сел на свой «раритет», дожидаясь своих коллег. С одной стороны, Хагрид был счастлив, что у мальчика в корзинке есть своя семья, хоть это и дядя с тётей. Но, с другой стороны, грусть тоже подстёгивала. Он не сможет забрать себе того, к кому так сильно привязался… Пока Хагрид тайком утирал слёзы, профессор Макгонагалл положила корзинку на коврик у двери. Она долго не стала смотреть на порог двери и корзинку, поэтому поторопилась отойти от двери как можно быстрее. Вот только директор Дамблдор заложил руки за спину, медленно наклонился к корзинке. -Ты создан для по-настоящему великих дел, мой мальчик. Ты пережил столько, сколько не переживет за всю жизнь волшебник. Ты мальчик нелёгкой судьбы и не сладкого будущего. А пока спи. Спи и смотри свои прекрасные детские сны. Дамблдор выпрямился, провёл по своей бороде рукой и подошёл к профессору и Хагриду. Кивнув преподавателю, оба исчезли в воздухе, а огромный мужчина завел свой старый мотоцикл, разогнался на небольшой Тисовой улочке, как на настоящей взлётной полосе и взлетел к облакам. Ветер заглушал рёв его двигателя, но не рёв, который происходил внутри. Одеялко, лежащее в корзинке откинулось. Внутри лежал и сопел маленький мальчик со шрамом-молнией практически посередине маленького лобика.