Условленное место

Идти оставалось недолго. Еще каких-то сто ярдов — и в этой нелепой и совсем неудачной авантюре можно поставить точку. Сложно было рассчитывать на успех, связавшись с беспросветными глупцами. Сильвер тяжело вздохнул и остановился. Солнце уже начало медленно подниматься над горизонтом, освещая бухту и отражаясь в пелене моря. Оно было удивительно спокойным: лишь робкие волны доносились до песчаного берега, являясь отголосками той бури, которая бушевала где-то в морских глубинах, незримых тут, в заливе. Он какое-то время неподвижно стоял, жадно вдыхая морской воздух, манящий назад, в море. Взгляд его был рассеян, а сам он был где-то в далеких мыслях о прошлом и будущем, а уж точно не в бухте, где в «условленном месте» его ждала старуха. А ждала она его верно, стойко и, надо сказать, куда дольше, чем, как он предполагал, понадобится. И, хотя сокровища, о которых он говорил, казались способом решить все их проблемы, она куда больше желала, чтобы он вернулся невредимым, ведь кроме него, Джона, она вряд ли вообще была кому-то нужна. Да и он сам, кроме нее, никому особенно нужен не был. Этой ночью ей совсем не спалось. Едва солнце успело выглянуть из ночного сумрака, как она направилась к берегу, поближе к морю, которое таило в себе гораздо больше, чем можно было себе представить, в котором она пыталась найти потерянное. У залива виднелась неподвижная фигура. Ей не нужно было видеть его лица или смотреть на количество ног стоящего — одного взгляда на такие знакомые широкие плечи хватило, чтобы признать мужа. Тихим шагом она приблизилась, чтобы не мешать его мыслям, ведь он, видимо, пребывал в раздумьях. В утренней тишине, которую прерывал только шум моря и несвязное бормотанье попугая, доносящееся из клетки, которую он поставил перед собой, не расслышать шаги было невозможно. Особенно если они звучали невероятно знакомо. Едва заметный поворот головы — и краем глаза он замечает ее: немного похудевшую с их расставания, но по-прежнему прекрасную, именно такую, как при их первой встрече, и на бледном его лице появляется слабая, но искренняя улыбка. Он скучал. Взгляд мужа не остается незамеченным: она останавливается и несколько мгновений рассматривает его. Конечно, он все тот же: высокий, сильный, такой же невозмутимый, только светлые голубые глаза излучают какую-то непонятную ей опустошенность, а может и попросту усталость. Но она, тем не менее, рада его видеть. — Джон… — едва успевает тихий и взволнованный голос прозвучать, он просит ее остановиться: безмолвно, только слабо подняв руку. Она замирает в нескольких шагах от него. Некоторое время они стоят молча. Она переводит взгляд то на мужа, то на море, которое, кажется, совпадает с его настроением: такое же спокойное, но неясное. Он невозмутимо смотрит куда-то вдаль, может, пытаясь найти ответы на свои вопросы, а, может быть, просто собираясь с мыслями. В какой-то момент Джон со вздохом вручает ей мешочек, который достал из широкого кармана камзола — триста или четыреста гиней, кажется, сам он их до сих пор не пересчитал, не до этого было. Она берет мешочек из его рук и вопросительно смотрит ему в глаза, собираясь что-то сказать. — Сокровища Флинта, — коротко отвечает он на ее немой вопрос, затем сдавленно смеется. В ее же глазах вопрос разгорается с новой силой. — Остальное, если хочешь знать, тонконогие стрекулисты повезли в Англию, — Сильвер снова вздыхает, но в голосе не слышно ни злобы, ни отчаяния — речь его звучит ровно и спокойно. Он жестом правой руки приглашает ее подойти ближе. Она, не сопротивляясь, направляется к нему. Он приобнимает ее хрупкие плечи и немного прижимает к себе. Некоторое время они смотрят друг на друга. Ее темные глаза приносят ему то чувство, которое он не ощущал уже очень давно — облегчение. И к дьяволу то серебро, что еще осталось покоиться на чертовом острове — еще есть шанс дожить эту жизнь спокойно и безбедно, благо, денег у него достаточно. Пока что он, уставший от приключений и рисков, хочет этого, но кто знает, как переменится ветер, и сможет ли душа моряка спокойно усидеть на суше. Но это его не тревожит. — Я в тебе не сомневался, — в голубых глазах загорается прежний огонь, на лице снова широкая улыбка. Она одаряет его теплым взглядом. Он отпускает ее, берет клетку с попугаем, разворачивается и неторопливо ковыляет вперед. Она некоторое время колеблется, но все же следует за ним. — Пойдем, старуха, дел у нас еще много, — на мгновение он останавливается и поворачивается к ней, затем продолжает идти. Солнце озарило бухту. Море по-прежнему спокойно.