For Everyone

Ваш мозг остается активным в течение десяти минут после вашей смерти. Матео прочитал это где-то, может быть, в National Geographic, и тогда это вызывало у него легкую панику. Представьте, что вы заперты в собственной голове, не можете двигаться, не можете говорить, не можете думать. Он представлял себе, что кома должна быть похожа на переживания, и ирония не ускользнула от него, но все было по-другому. Когда ты в коме, у тебя еще есть шанс проснуться. Но, как и большинство вещей, которые вызывали у Матео панику, это забылось и совсем не повлияло на него пока он был жив. Даже сегодня он так развлекался с Руфусом, что эта мысль даже не мелькнула у него в голове. Он сначала даже не подумал об этом, когда проснулся. Он думал, что его телу просто нужно мгновение, чтобы ощутить окружающий его мир. Он пытается вспомнить, что только что произошло - Руфус в своей постели крепко спит. Встал, чтобы заварить чай перед визитом к папе. Сломанная плита. Должно быть, его вырубили, вот и все. У него оставалось еще несколько часов до полуночи, когда он в последний раз проверял - это был всего лишь незначительный предсмертный опыт, вроде метро и взрыва. Но есть боль. Горячая, резкая, жгучая боль в спине, руках, лице. Все его тело в огне, его никто не тушит, и он все еще не видит. Он, должно быть, мертв. Он, должно быть, мертв и в аду. Запах ужасный, как в тот раз, когда они с Лидией пытались приготовить те чашки из Kraft Mac n' Cheese, которые можно использовать в микроволновой печи, но забыли сначала налить воду. Он был настолько сильным, что Матео был уверен, что его вырвет, но этого не случилось. За его веками тускло-оранжевое свечение. Как бы он ни старался, он не может заставить их открыться. Его очки перекошены на лице, и он может чувствовать, как пластиковые носовые части впиваются в его кожу, но он не может заставить свою руку подняться и поправить их. Здесь слишком громко. Что-то пищит над головой, от этого у него звенят барабанные перепонки и раскалывается голова. «Это пожарная сигнализация» - думает он. Он, должно быть, сжег чайник на разбитой плите, вот и все. Он старается изо всех сил прислушиваться к звуковому сигналу, чтобы увидеть, сможет ли он обнаружить какие-либо признаки Руфуса. Он, должно быть, уже проснулся, никто не смог бы сейчас спать. Матео ждет, и ждет, и ждет, и ждет, пока, наконец, не раздастся шаги и голос Руфуса, кричащий «МАТЕО!» Матео заставляет свое тело кричать, кричать: «Я здесь», «Помогите» или «Я люблю тебя». Его рот не двигается. Он слышит, как открывается входная дверь, голоса в коридоре. - Мы уже вызвали пожарную охрану. Зачем? Это просто обгоревший пластик, вот и все. Кто-то кашляет. - Кто-нибудь принесите ему воды. - Я утром получил записку от Матео. Он сказал, что скоро уйдет и не нужно беспокоиться о плите ... Когда он пришел домой? Я стучал раньше, а его там не было! «Почему этот человек не может просто спросить меня» - думает Матео. «Я прямо здесь». Он надеется, что Руфус не будет слишком зол на него за то, что он покинул их маленький остров. У них будет время поговорить об этом, когда пожарная по какой-то причине приедет. Руфус будет дразнить его за то, что он слишком милый, но все равно выпьет чашку чая. Затем они пойдут навестить папу, и, возможно, в больнице произойдет чудо, как в фильме Hallmark, и он чудесным образом проснется, или ему и Руфусу в последний момент позвонят из Отдела Смерти и сообщат, что произошла ошибка. В квартире очень жарко. Он вспоминает, как Руфус рассказывал ему о семейных каникулах на пляже Варадеро на Кубе, о том, как солнце палило так сильно, что можно было приготовить яйцо на песке. Матео подумал, что он, возможно, преувеличил, но все равно улыбнулся. Что-то пинает его по руке. Он думает сказать «ой», но ничего не выходит. Руфус, должно быть, встал. Должен быть способ общаться с ним, чтобы сказать ему: «Я в порядке, я просто не могу пошевелиться». Матео чувствует, как Руфус хватает его за руки, и это чертовски больно, но это не имеет значения, потому что он в руках Руфуса, и именно там он чувствует себя в безопасности. Из квартиры доносятся крики. В коридоре ярко светятся флуоресцентные лампы, и Матео, если бы мог, зажмурил глаза сильнее. Руфус держит его, обнимая за шею. Похоже, он плачет, и Матео не знает почему, потому что он жив. «Я жив», - пытается сказать он, но слова не выходят. Он чувствует, как Руфус раскачивает их взад и вперед. - Проснись, приятель, проснись, проснись. Почему ты встал с постели... Мы, мы сказали, что не выберемся из... - его Последний Друг плачет, и Матео ненавидит себя за это. Я проснулся. Я проснулся и в порядке, Руфус, ты просто не слышишь меня, потому что я не могу пошевелить ртом. Кто-то становится на колени рядом с ними двумя, и Матео осмеливается надеяться. - Давайте отвезем его в скорую. Да! Скорая помощь - это как раз то, что ему нужно. Они могут отвезти его в больницу и вернуть в нормальное состояние, а затем, когда ему станет лучше, он сможет представить Руфуса отцу. - Он не получил оповещения сегодня, - лжет Руфус. - Скорее доставьте его в больницу, пожалуйста. Матео чувствует, что его поднимают и кладут на каталку. Они спускают его на лифте, и он вспоминает, что сегодня он впервые поднялся на лифте. Он снаружи, ветер дует ему в лицо, и он чувствует запах Руфуса рядом с собой. Кто-то кладет руки на шею Матео. На мгновение все затихает. - Мы должны отвезти его в больницу, вы видите! - Руфус кричит. - Давай! Прекратите тормозить! Поехали! Почему медики не отвезут Матео в больницу? Почему Матео не может пошевелиться? Почему Матео не может говорить? - Мне очень жаль. Его больше нет. Нет. Нет, нет, это все не так, он жив. Он жив и в ловушке, и ему нужно, чтобы Руфус знал об этом и говорил от его имени. - СДЕЛАЙТЕ СВОЮ РАБОТУ И ОТВЕЗИТЕ ЕГО В ГРЁБАНУЮ БОЛЬНИЦУ! Они не сажают Матео в машину скорой помощи. Раздается шорох, и он слышит ворчание Руфуса, как будто он что-то бросает. Его ладонь сейчас на лбу. Это приятно на его горячей коже. Однако он хочет, чтобы Руфус перестал плакать. Не о чем плакать, они оба еще здесь. - Давай, Матео, это я, Руф. Ты меня слышишь, да? Я слышу. - Это Руф. Просыпайся. Я пытаюсь. Мои глаза не открываются. - Вставай. Матео хотел бы кричать от разочарования. Он изо всех сил старается. Он хочет вернуться к Руфусу. Есть так много вещей, которые они еще не сделали - он не знает, какой у Руфуса любимый вкус мороженого или сколько ему было лет, когда он научился ездить на велосипеде. У него не было возможности сказать, что он Хаффлпафец, а Руфус - Гриффиндорец. Он не знает, какого стартового покемона выберет Руфус (Матео любит Бульбусавр). Он все еще хочет знать так много вещей, и он умоляет в своем уме, проскользнув в нечто похожее на мешок для мусора: просыпайся, просыпайся, просыпайся, просыпайся, просыпайся. В конце концов Матео просыпается. Он не с Руфусом. Он вообще ни с кем, кроме девушки, может быть, примерно его возраста, в толстовке из Нью-Йоркского университета. Она ему улыбается. - Привет, Матео, - говорит она, и Матео не знает, откуда этому человеку известно его имя. - Я Зоя. - Где Руфус? - Боже, как приятно говорить. - Где мы? - Руфус скоро будет здесь, - загадочно, но ладно. - Что касается того, где мы ... посмотри вокруг, Матео. Именно тогда Матео действительно замечает, где он находится. Он сидит в ряду стульев, плюшевых и красных, с подстаканниками. В комнате темно. Перед ним большой экран. - Кинотеатр ... - выдыхает Матео. Ебена мать. Он был прав, он был прав все время! Боже, если бы Руфус мог это видеть. Зоя все еще улыбается ему. - Ты был в основном прав, Матео, - говорит она, словно читая его мысли. - В фильме есть нечто большее, чем просто твоя жизнь. Матео не спрашивает, что она имеет в виду. Он полагает, что скоро будет достаточно объяснений. Свет начинает тускнеть, и Зоя садится рядом с ним на плюшевые сиденья. Матео ожидает, что яркий свет экрана причинит боль при включении проектора, но это не так. Он полагает, что это одно из благ рая. Или где бы он ни был. Фильм начинается не с рождения Матео, как он думал. Все начинается с Лидии. Она в своей квартире, в той же рубашке, что была в последний день Матео, свернулась калачиком на диване и плачет. Пенни в замешательстве сидит в манеже. В руке Лидии конверт - 400 долларов, оставленные Матео. - Что это? - спрашивает Матео. Если это фильм о людях, скорбящих по нему, он не хочет его смотреть. - Просто смотри, - говорит Зоя. У Матео нет другого выбора, кроме как довериться ей. Он не видит никаких аварийных выходов в небесном театре. Экран меняется. Теперь на нем видео девушки в униформе с прикрепленной к галстуку биркой - Рэй. Их официантка из кафе Пушка. Она убирает стол - их стол - и находит оставленные ей чаевые. Она идет домой и кладет их в банку, набитую деньгами, с надписью «Париж». Матео очень надеется, что однажды она сможет уехать. Кадр снова меняется. Джаред из больницы выбрасывает бейджик и собирает скрабы. Думаю, я был последней каплей. На экране появляется Элизабет, ночная няня отца. Она долго сидит с папой и держит его за руку. Когда она прерывается, она берет фотографию Матео и записку Руфуса (Руфус написал записку его отцу, конечно, он написал, потому что он такой хороший) и помещает их в рамку для фото. В ней стекло, а сзади есть щель, через которую она пытается рассмотреть, что написал Матео. Она оставляет ему последнее желе, хотя знает, что он не вернется, чтобы попробовать его. Тот бездомный, что был раньше, сейчас там. Он берет деньги, которые дали ему Матео и Руфус, делает стрижку и покупает новую пару одежды из Goodwill. На остаток он покупает бутерброд и билет на автобус. Он едет в Коннектикут, чтобы увидеть свою дочь, которая не слышала о нем много лет. Она обнимает его, когда он приходит, и они оба плачут, а маленькая девочка выглядывает из-за двери. Его внучка. На экране воспроизводится так много клипов, в которых играет столько разных людей. Дейдре из Жизни в Моменте спускается с выступа на крыше своего дома после того, как увидела Матео и Руфуса на велосипеде под ней. Кендрик О'Коннел, мальчик, которому он отдал свои ботинки и который в ответ не ударил его в клубе. Могильщик. Его соседи. Андреа из Отдела Смерти. Сама Зоя, находящая книгу тайн в метро. Джоэл из Открытого Книжного. Далма и Далия. Жасмин и DJ LouOW, Бекки и Крис из Кладбища Клинта. Плутон. И, наконец, наконец, Руфус. Красивый, безрассудный, удивительный Руфус едет на велосипеде с Матео на подножках. Экран играет весь их день вместе. После этого он показывает, что Руфус навещает отца Матео, и только сейчас он понимает, что плакал все это время. Зоя тянется к нему и сжимает его руку. - Это все жизни, которых ты коснулся сегодня, Матео, - говорит она успокаивающим голосом. Матео вспоминает надпись на своем надгробии. Он жил для всех. Он вспоминает, как волновался из-за того, что не смог дожить до этого. Он больше не беспокоится. - Где Руфус? – спрашивает он. Он постоянно плачет, сопли и все такое, и ему все равно. Зоя грустно улыбается ему. - Он скоро будет здесь. Еще не его время. - Что происходит? - Это зависит от тебя. Зоя протягивает ему пульт. Он не совсем уверен, как это устроено, учитывая, что он в кинотеатре, но это загробная жизнь, и он знает, что Руфус посоветовал бы не сомневаться. Зои сейчас нет, и он один в театре. Матео смотрит на пульт в руке. Он каким-то образом находит фильм своей жизни. Он не ставит под сомнение механику загробной жизни. Он думает о Руфусе, Лидии, отце, Пенни и всех, кого он оставил. Он делает глубокий вдох. Он нажимает на play.