Рыжик

Ясухиро всю свою жизнь видел только разные оттенки серого. Небо было серым, прохожие на улице были серыми, и даже его собственное отражение в зеркале было полностью серым. Но один-единственный цвет он все же мог отличать. Его подруга Селестия сразу же после обретения цветного зрения пожаловалась, что, хоть и говорили, что её волосы черные, они совершенно никак не поменялись. Хотя её соулмейту, Чиаки, всегда нравились её волосы. Хагакурэ начинал завидовать. И даже не столько зрению, сколько просто наличию соулмейта. Это же самый близкий человек! А если он вообще не найдёт своего соулмейта? А если он его уже встречал, а они просто не соприкоснулись? Обняв подушку, Ясухиро подумал, что прямо сейчас было бы неплохо поговорить с кем-нибудь. С Селестией? Она вряд ли выслушает. Чаще он болтал с Чиаки. Она рассказывала ему многое про цвета. Её любимым цветом был зелёный, и она уверяла Хагакурэ, что когда он встретит соулмейта, у него тоже обязательно будет любимый цвет. Она объяснила, что любимая рубашка Ясухиро — жёлтая, а его глаза — карие. На самом деле, Хагакурэ даже не был уверен, что запомнит, что у него какого цвета, прежде чем обретёт возможность видеть цвета. Дверь в комнату аккуратно приоткрылась. — Чай закончился. — Что? — Ясухиро лениво поднялся с кровати. — Я говорю: Чай. У тебя. Закончился. — И чего? Селестия выжидательно посмотрела на него, видимо, надеясь, что Ясухиро сам догадается, что нужно предпринять. И он догадался. — Ну не пойду же я ради тебя одной за чаем, просто потому, что ты захотела!

***

Чайная лавка находилась неподалёку. Ясухиро, стараясь поскорее вернуться домой, шагал большими шагами. Селестия семенила рядом, изредка довольно поглядывая на своего спутника. Тот недовольно пялился себе под ноги. — Мы почти пришли уже, не дуйся. Селестия остановилась на углу, за которым и находился чайный магазинчик: — Здесь меня подождешь. Я быстро. Хагакурэ кивнул в ответ, и она, улыбнувшись, исчезла за углом. Не успел Ясухиро оглянуться по сторонам, как мимо него пронеслось что-то, что он даже не успел разглядеть. — Извини… — его ноги запутались, и он хотел было уберечь парня, который его сбил, от падения, схватив его за руку, но голова вдруг разболелась так сильно, что Хагакурэ, не удержавшись, рухнул вниз вместе с ним. Не сумев разлепить глаза, Ясухиро схватился за голову, чтобы унять невыносимую боль. — Это ещё что за недоразумение? Что это за рыжик? — послышался знакомый голос. «Спасение», — подумал Хагакурэ. Он приходил в себя очень медленно. Перед глазами все плыло, а голова будто раскалывалась надвое. — Ры-ыжи-ик… — медленно повторил Ясухиро, наверное, даже не расслышав остальных слов. Селестия повернулась к нему, — Ой, Селес, какие у тебя глаза… цветные… Люденберг в шоке повернулась в сторону «рыжика». Тот сидел на земле, в полнейшем ужасе оглядываясь вокруг. Увидев Селестию, парень испуганно уставился на Хагакурэ. Кажется, он осознал серьёзность ситуации раньше всех. После того, как Люденберг подняла на ноги друга, она без особого дружелюбия обратилась к незнакомому парню: — Вставай, чудо. — Это ещё кто? Девушка твоя? Хагакурэ рассмеялся: — Ты чего? Она же мне как мать, — на это Люденберг возмущённо подняла брови, — это Селестия. Да её вообще парни не интересуют. — За это Ясухиро получил смачный удар в плечо. — Ну… Пойдем? Познакомимся, хотя бы, родственная душа? — парень смущённо улыбнулся и протянул руку. — Леон.

***

Теперь Хагакурэ был уверен на все сто процентов: его любимый цвет — ярко-рыжий.