Доклад

Наиб прикрывает за собой дверь, грузно усаживаясь на столик рядом с дверью. Опирается спиной о стену, стукнувшись затылком о нее же, прикрыв глаза и тяжело выдохнув. Сегодня мерзостный мистер Джозеф гонял его по изученному материалу особенно изощренно. Начиная с истории макроэкономической мысли, уйдя вглубь, заговорив о монетаризме, разбавляя дискуссии о макроэкономических рынках и агентах и только после всех этих развлечений перейдя непосредственно к основным темам бухучета. Смекаете разрыв того, что сдавать по факту надо, а что было для "развлечения" преподавателя. И давайте не забывать о том, что если развлечение окажется провальным, то и сдать изученный материал он просто не позволит, мол много дел, пора идти, попробуете в следующий раз, мистер Субедар. Наиб попробовал бы в следующий раз оторвать губы преподавателю, мерзостно усмехающемуся каждый раз, когда юноша запинался или забывал какие-то детали. Словно так и ждал момент, когда студент ошибется. Впрочем, почему же "словно"? Какое-то время он еще сидит на том же место, в жалкой попытке подзарядить свою внутреннюю батарейку. Можно было бы, конечно, просто уйти в свою комнату да завалиться спать, но есть несколько аспектов, которые определенно требуют неотлагательно решительных действий. Юноша приоткрывает веки, смотря на потолок квартиры, которую они снимают вдвоем. В углу отходят обои, руки до которых никак не дойдут. Собственно у второго человека в этом доме руки были из нужного места и места, чаще всего, предостаточно, тем не менее заставить его что-то делать можно было крайне в редких случаях. Нортон занимал почетное место среди топовых ленивцев. Взгляд перемещается ниже, натыкаясь на вешалку, на которой уже и места живого не было под гнетом всех навешанных курток на ней. Половина из них Наиб даже не знал каким образом оказались на квартире. Вторая половина появлялась каждый раз под феноменальным лозунгом "мне одолжили" и юноша не удивится, что первая появилась ровно так же. Популярность Нортона в университетских кругах поражала. Они учились на разных факультетах, имея только несколько обще потоковых занятий и даже так одна треть его группы знала Нортона в лицо, искренне считая "своим корешем", вторая треть знала хотя бы по имени и слухам о феноменальном придурке, который выпил шестнадцать банок пива и ни в одном глазу (даже Наиб до сих пор не знал наверняка имеет ли данная история место быть). Последняя треть знала лишь о нем на уровне "ну есть какой-то Нортон с исторического факультета". Как они дошли до того, что стали снимать вместе квартиру - история для отдельного рассказа. Тем не менее делили они ее уже около полугода и вполне неплохо уживались вместе. Наиб отвечал за домашние заботы, в большинстве своем, всегда, а Нортон фантастическими образами и неведомыми путями находит деньги чуть ли не в последний день оплаты за аренду. Да и в целом с Нортоном было весело: вместе смотреть фильмы, во время которых брюнет будет дергаться на каждом неожиданном повороте сюжета, что уж точно не укроется от внимательного взгляда Наиба, смешно смотреть как тот не умеет пользоваться палочками и по-варварски ест ролы вилкой, потому что "эти адские приспособления просто не могут служить в качестве столовых приборов". Особенно Наибу нравилось просто завалиться на диван, головой упав другому на колени, чтобы тот читал какую-то занудную книгу по археологии, а свободной рукой легко и непринужденно зарылся в волосы Наиба, перебирал их меж пальцев, играл ими, оттягивал на себя и отпускал, повторяя все по новой. В такие моменты Наиб полностью расслаблялся, забывал о своих проблемах, концентрируя внимания только на приятных ощущениях, которые вскоре могли стать крайне острыми, если Кэмбелл решит оставить в покое волосы, спуститься рукой вниз по спине и смачно шлепнуть по заднице. А потом еще один раз, куда сильнее предыдущего, выбивая из Субедара короткий стон. С Нортоном было жить жарко, особенно если они решат выпить вместе в честь какого-то дурацкого повода, который им нужен исключительно номинально. Когда перед глазами Наибу уже стоит пелена, а Нортон опускается на колени перед ним. Он знает, что Наибу это нравится особенно сильно, ведь в обычной жизни именно ему приходится смотреть на Нортона снизу вверх. Но сейчас совсем другое дело. Становится немного тяжело дышать, когда Нортон стаскивает штаны с трусами, сложно не закрыть глаза, как только чужая рука обхватит вставший член. Нортон никогда не берет в рот сразу - просто ласкает рукой, пока Наибу будет не просто тяжело, а уже практически больно дышать. Тогда только погружает в рот одну головку, старательно лаская ее языком, чуть сжимая зубами. И Наиб стонет протяжно, томно, округлив губы, так же, как сейчас делает Нортон. Дышит прерывисто, иногда даже поскуливая. Давит рукой на чужую голову, чтобы взял больше, глубже. А Нортон и не против. Значит, черт проклятый, что за такой "комплимент" Наиб будет стараться в постели вдвое активнее, чем прежде. У них нет особых ролей. Сегодня сверху Наиб, завтра - Нортон. Разница лишь в том, как кто кого берет. Наиб осторожен в своих касаниях, мягок, ласков. И для Нортона это самое то. Он явно внешне не похож на тех мальчиков, кому нужно повышенное внимание, тем не менее в постели - это именно тот случай. Чтобы целовали, ласкали каждый участок кожи, покусывали, ставили засосы, метили, но тем не менее с тактом, расстановкой. Кто-то сказал бы "с чувством и любовью", но парень никогда этого не признает. По крайней мере вслух - слишком сильно он избегает подобных ощущений, предпочитая обходиться дешевой, избитой фразой "друг с привилегиями". Нортон же - противоположность. Он не знает ни мягкости, ни нежности, ни ласки. Входит грубо, двигается рвано, тянет за волосы, кусает до крови. Метит так, что каждая собака унюхает запах другого самца. И, черт, Наибу это нравится. Он тоже вслух никогда не признает некую долю мазохизма в своей крови, но когда Нортон смотрит на него холодным взглядом, словно и нет Наиба вовсе - тот готов спустить себе в штаны. Готов целовать ноги, как какая-то прислуга, не сдержавшись, провести языком по чужой стопе и получить за это ладонью по лицу. Потому что должен знать свое место, потому что "хозяин" пока что этого не разрешил. Нортон любит довольно специфические игры. То ласкать себя на его глазах, то играть с игрушками, то трахать прямо у окна, чтобы пожилая дама, сидящая у подъезда всенепременно заметила такое непотребство средь бело дня. Он вжимает Наиба лицом в стену прямо у входной двери, потому что хочет, потому что адреналин в крови, а Наиб сорвет свой голос, пока будет стонать под ним. Плевать, что следующим днем не сможет говорить, не сможет пойти на учебу, не сможет даже встать. Пока Нортон здесь, пока он толкает внутрь так глубоко - Наиб забудет обо всем. Парень выдыхает шумно, отгоняя из головы всплывшие образы и направляется в комнату. Квартира не велика - парни делят одну спальню на двоих. За столом сидит Нортон, сгорбившись над кучей документов. Он сводит брови к переносице так сильно, что того гляди морщина станет трещиной на коже лица. Опять копается с каким-то дурацким докладом - профессор Лючино часто задает дополнительные доклады и презентации для "особенных" студентов. В общем и целом, попадающие в этот список явно не из глупого десятка, тем не менее никто не любит "сверхурочную работу". К счастью или нет, Проспектор (дурацкое прозвище, полученное Нортоном в университете) один из этого десятка и хочет того или нет, а пахать приходится. Вообще, он яро ненавидит учебу, иногда срывая (довольно жарким способом) свой гнев на Субедаре. Нет, последнему это было, конечно, только в радость, но оба понимали: больше пропусков и мину домашки - плюс отчисление из университета. Так что сейчас тот особенно старательно корпел над очередным подарком свыше. Наиб подходит сзади, мягко опуская руки на чужие плечи и заглядывая со спины в чужие наработки. Там, конечно же, ни черта не понятно, но Нортон чуть дергается всем телом, поворачивая голову вбок, встречаясь взглядом с юношей и только чертыхается. — Ну ты бы, блин, сказал, что пришел. — Я довольно громко хлопнул дверью. Шатен чертыхается снова, дергая плечом, в желании скинуть чужие руки и отворачивается обратно к листам бумаги. Не в духе. Ну, Наиб другого и не ожидал. Руки никто не убирает, напротив, лишь сильнее сжимая чужие плечи, поднимаясь вверх к шее, большими пальцами проводя по шейным позвонка и вниз, к лопаткам. Небольшое приглашение, понятное только этим двоим. Нортон выпрямляет спину плавно, постепенно с каждым новым массирующим движением рук. Склоняет голову вбок, когда Наиб фокусирует внимание на левой стороне. Растирает плечо через рубашку, массирует плечевой сустав и обратно вверх, к шее, пальцами зарываясь в волосы, чуть царапая кожу головы. Аккуратно надавливая, склоняет в другую сторону, теперь разминая правое плечо. Когда Наиб заканчивает интенсивный массаж, он ведет руками мягко, плавно, оглаживая шею, спускаясь вниз к ключицами, зарываясь вниз под ворот рубаки. Нортон откидывает голову назад, тихо выдыхая, удовлетворенно, расслабленно. Плечи действительно ныли адской болью прежде. Лицо у Проспектора красивое. Даже чертов шрам красит его, хотя Наиб, как мы знаем, тот еще извращенец. Его ресницы дрожат, а глаза метаются в разные стороны под веками. Аккуратный нос с небольшой горбинкой (идеальный результат хирургических кулаком Наиба при их знакомстве). Кожа слева огрубевшая, изрубцованная, тем не менее все еще приятна но ощупь. Субедар ведет подушечками пальцев по его лицо, оглаживая брови, кромку носа, круговыми движениями гладя щеки ,указательным пальцем проводя по губам, чуть улыбнувшись, когда Нортон тот целует. Он красив и Наиб не смеет спорить, наклонившись вниз, целуя его губы еле ощутимо. Нортон поднимает голову вверх, прижимаясь губами теснее, впрочем, не сильно, без ненужной страсти. Здесь не то, не сейчас. Пока что балом правит Наемник (и откуда такое дурное прозвище пошло?), чего никто не против. Наиб обхватывает нижнюю губу парня, пока тот поднимает одну руку вверх, дергая за резинку вниз, и волосы Субедара опадают вниз, скрывая их лица. Кончиком языка проводят меж губами, проникая внутрь, когда те размыкаются. Сплетаясь с другим, ласкаясь друг с другом. Они целуются влажно, но спокойно, глубоко, но не вульгарно. Напоследок Наиб прижимается губами к краю чужих, отстраняется, ткнувшись носом в чужой и, так до конца не выпрямившись, смотрит в глаза напротив. Нортон усмехается, накручивая локон чужих волос на палец. — А как же продолжение? Каков подлец, но Наемник держится, усмехается в ответ, рукой оглаживая щеку парня. — Получишь, когда принесешь пятерку за доклад.