Эфемерида

Черный кофе дымится в чашке. Наташа задумчиво провожает взглядом поднимающийся пар. За последнюю неделю в ней умудрилось воскреснуть все то, что она тщательно хоронила в себе еще со времен Красной Комнаты. Это было непривычно, страшно и потрясающе одновременно. Прямо напротив нее сидит – подумать только – Баки, и, помешивая ложкой кофе, не отрываясь, смотрит на нее. Наташа выгибает одну бровь. -Ты действительно хочешь сказать, что за ночь написала специальную программу, который даст тебе контроль над системой безопасности тюрьмы? – спрашивает Барнс. Нат улыбается. -Не совсем. Я ее скорее модифицировала, подогнала под нужные мне стандарты. И она не даст мне контроль над всей системой – она лишь заблокирует ее. Мне ее еще предстоит ломануть, и только тогда Стив сможет пройти. Ноутбук уже стоит рядом, включенный и готовый к атаке. -Нас не вычислят? -Вычислят, конечно, - задумчиво говорит Романофф – вычислят сначала один адрес, потом второй, третий, пятый, десятый и так далее. Я подключилась через соседский вай-фай, плюс достроила еще целую цепочку обманок. У них нет шансов. Баки подавился глотком кофе. -Ты хочешь сказать, что ты все это провернула за сегодняшнюю ночь вот на этом утюге? – он кивнул на немолодой ноутбук. -Это снаружи он старик, начинка вся свежая, - фыркнула Нат – как ты, только наоборот. -Вот обязательно на больную мозоль наступать? -Как говорил Стив – «Мне девяносто пять, я молод». Извини, это не лечится, - развела руками Нат – впечаталось в ДНК вместе с двойным агентом еще в Красной Комнате. -Я ведь помню эти тренировки, - задумчиво произнес Барнс – у тебя всегда в глазах столько азарта светилось. Нат фыркнула. -Мы делали ставки, кто первый сможет тебе вломить. Ладно, шучу, я самостоятельно это делала. -И сколько выиграла? -Скорее разорила сама себя, - фыркает Нат, подходя к плите за очередной порцией кофе. Внезапно сильная рука мягко обвивается вокруг ее талии, притягивая к мускулистому, крепкому телу. Удивительно – от Зимнего Солдата исходит уютное, обволакивающее тепло, и Нат смутно соображает, что его вполне можно использовать вместо печки. От Барнса исходит такой знакомый запах пороха, кофе и хвои – почему-то он был каким-то успокаивающим, баюкающим, неагрессивным, в отличии от всего мира. -Я ведь помню и все то, что было после тренировок, - выдыхает Баки ей в шею, отчего Нат непроизвольно прикрывает глаза – как ты однажды забралась ко мне… на кухню… по балконам… Рука скользит выше, прикасаясь аккуратно, бережно. -А потом ты стала приходить чаще, и у меня постепенно начали проявляться какие-то воспоминания, а гипноз начал сходить на нет… Наташе казалось, что она впервые в жизни вот так ощущает все, что с ней происходит – без призмы самоконтроля. -А тогда… - Барнс еще крепче ее притянул к себе и легонько прикусил за плечо – тогда у меня совершенно сорвало крышу. На меня накатили воспоминания – хаотичные, беспорядочные – и я их испугался. И не только их. Я боялся… боялся, что они об этом узнают. О воспоминаниях, обо мне, о тебе… Наташа откидывает голову ему на плечо, машинально открывая ему еще больший доступ к шее – той самой, которую столько раз стискивали его металлические пальцы. -А потом он пришел… Я видел тебя, я тебя услышал еще задолго до того, как ты появилась на балконе – и боялся, что он тебя услышит, что может… загипнотизировать меня и натравить на тебя. Я тогда вообще не знал, что делать, куда идти. А потом… потом – все. Код назван – и вместо Баки существует Зимний Солдат. Наташа уже не может ничего остановить, зарываясь пальцами в его длинных каштановых волосах. -А потом откос… падающая машина, а дальше маленькая каменистая площадка. Я тогда не мог нормально размышлять – у Зимнего Солдата была цель, и все же… все же у меня в голове что-то начало поворачиваться в нужную сторону, но я все равно нажал на спуск. А потом… потом меня опять обнулили. Потом опять, опять… до той самой встречи на мосту. Его рука скользит по ее телу, поднимаясь к шее и опускаясь к плечам и ключицам. -Знаешь, ведь тогда я впервые отчетливо вспомнил, что был кем-то… тогда, в прошлой жизни. Но одно мне не понятно – почему ты меня не выставила из дома, когда я… тогда пришел? Я же столько раз пытался тебя убить. Тебе было совсем не страшно? Баки резко разворачивает ее к себе, глядя прямо в глаза. В серо-голубых глазах клубились грозовые тучи и пылал расплавленный свинец, в котором Романофф тут же утонула, не желая всплывать на поверхность. -Честно? – хрипловато уточняет Наташа – Нет. Я… Договорить ей не было не суждено. Ее моментально заткнули жадным, требовательным поцелуем, легонько прикусывая нижнюю губу. Крышу сносило, и Наташа отлично понимала, что все – ее сорвало с петель, и это уже не исправить. Прикосновения Барнса были такими, будто она была единственным родником посреди пустыни. Не существовало ничего, кроме этих прикосновений, этих слегка потрескавшихся губ и аромата, обволакивающего ее, будто коконом. За ее спиной призывно пищит ноутбук. Нат вздрагивает и отстраняется. «Как обычно». -Мне… нужно идти ломать систему безопасности. Баки фыркает. -Только клетку Уилсона не открывай – он меня уже достал. *** Звучный храп Сэма доносится из прихожей на первом этаже, где Уилсон развалился на диване посреди пустых бутылок из-под пива и коньяка – он пытался переплюнуть способности Наташи, но, видимо, дойти до выделенной ему комнаты Сэму так и не удалось. Нат все же не вняла просьбе Барнса и выпустила Сокола на свободу вместе с остальными. Ванда спит на втором этаже в одной комнате с Нат, Клинт обосновался в уютной комнатушке на чердаке, аргументировав это тем, что ему так привычней, а Скотт пожелал скрываться самостоятельно. А искали их основательно – чуть ли не всем разведывательным аппаратом Америки. Наташа никогда не была примерным человеком. Еще в раннем детстве, будучи девятилетней девчонкой, она перекрасила волосы в синий цвет. Все на нее косились – но отец сказал, что она с сестрой – самые стойкие, и Наташа только повыше поднимала подбородок. Так она и привыкла – чем сильнее по тебе лупит жизнь – тем выше должна быть поднята голова. Она с детства натренировала в себе эту жилку, развивая ее с каждым последующим годом. Дальше была бесконечная гонка – сначала от ментовских машин, потом от интерпола и половины разведок всего мира. Все это время Наташа формировалась, как идеальный агент, но сейчас все это рухнуло. Рухнуло то, на что она работала, а соответственно, рухнула и облицовка идеального агента. Осталась только она – закаленная жизнью, но от этого еще более прочная и готовая на все ради тех, кто за это время ей стал близок. А так уж вышло, что все, кто ей близок, оказались в этом доме. Здесь были все ее немногочисленные друзья, такие как Роджерс или Бартон, и был еще человек, который не попадал вообще ни в одну категорию. Наташа в одной длинной рубашке с подкатанными рукавами бесшумно крадется на кухню. Сегодня она оказалась трезвее всех, не считая двух не подверженных алкоголю суперсолдат, и последние отголоски хмеля с нее уже давно соскочили. «Иммунитет». Впервые за долгое время ей не спится – раз так, почему бы не махнуть чайку в два часа ночи? Тихонько выскользнув из комнаты, где невозможно чутким сном спала Ванда, Романофф медленно ступает по деревянному полу, молясь всему, что существует, чтобы удача на этот раз не отвернулась от нее и она не загремела чем-нибудь и не разбудила это импровизированное общежитие. Что произошло в следующие несколько секунд, Нат не успевает сообразить. Кто-то бесцеремонно сгребает ее в охапку и вталкивает в ближайшую комнатушку, когда-то служившую прежним хозяевам, видимо, библиотекой. Наташа только успевает почувствовать знакомый запах сигаретного дыма, кофе и хвои. -Не спится, Романова? – слышит Нат хрипловатый голос Барнса, а потом ее лопатки встречаются с книжным стеллажом. -Я смотрю, ты так и не избавилась от привычки шастать по ночам там, где шастать не следует, - горячее дыхание обжигает шею, и Романофф уже не в первый раз задумывается о том, как сильно с ним-настоящим контрастирует он-Зимний-Солдат – тебя это никогда не доводило до добра. Рука Барнса легко проникает под свободную рубашку, скользя по ее спине, боку, поднимаясь выше… Наташа из последних сил цепляется за реальность – но уже чисто из привычки. Прошло много лет, а она до сих пор помнит эти прикосновения, заставляющие внутренности скручиваться в клубок желания и посылающие по телу волны жара. Когда горячие и слегка потрескавшиеся губы накрывают ее, сминая в неистовом поцелуе, Романофф окончательно теряет связь с реальностью. Есть только эта пыльная библиотека, запах хвои, мускуса и сигарет и эти настойчивые и беспощадные движения. Рубашка трещит, когда Баки одним движением разрывает хлопчатобумажную ткань, не расстегивая пуговиц. Интуитивно следуя за ним, Нат стаскивает с него простую черную футболку, которая вслед за ее рубашкой отправляется в неизвестность. Она впервые за всю свою жизнь отпускает бесконечный самоконтроль. Она в маленькой, забытой всем миром библиотеке с человеком, которого она знала так давно, а по-настоящему узнала буквально несколько дней назад. Они оба в розыске, как и все, кто сейчас находится в этом доме – ей не привыкать, ее уже несколько раз искали чуть ли не половиной разведок мира, но чтобы вместе скрываться от властей – в этом есть что-то такое, добавляющее остроты ощущениям. Не существовало больше ничего на свете – ни этой пыльной библиотеки, ни спящих за стеной друзей, ни всего мира в целом. Были только эти обжигающие прикосновения, запах сигаретного дыма и хвои – был Барнс. И была она – впервые за долгое время отпустившая контроль ситуации, передавшая бразды другому человеку. И именно этой ночью Наташа Романофф почувствовала то, чего не чувствовала уже очень давно – ощущение всепоглощающего счастья, в которое она с головой провалилась в маленькой темной библиотеке. Прим. авт. трек – Сектор Газа – «Лирика» *** Широкая ухмылка Сэма – первое, что видит Нат, спустившись утром на кухню. Еле заметная улыбка Стива и выразительный взгляд Ванды извещают Черную Вдову о том, что не только она плохо спала этой ночью. Романофф впервые за долгое время хочется провалиться сквозь землю. Драться с этими людьми бок о бок оказалось как-то проще, чем выдержать подобное внимание после того, что они наверняка услышали этой ночью. -И ни следа похмелья, - фыркает Сэм, все еще выразительно ухмыляясь. -Она русская, у нее в крови течет водка, - фыркает Барнс, заходя на кухню. Все внимание моментально переключается на него, но Наташе от этого легче не становится. На шее у Баки красуется яркое красновато-бордовое пятно, и Романофф с ужасом ждет комментариев Сэма. Но этого не происходит. Взгляд Барнса перемещается на ее шею, и она начинает смутно подозревать, что там у нее примерно та же картина. «Перестарались». Взгляды троих невольных зрителей мечутся от нее к Баки и обратно, ухмылки становятся шире. Немая сцена продолжается несколько минут, пока ее не прерывает вломившийся на кухню Клинт, видимо, перебравший вчера. -Я за опохмелом, - выпаливает Нат, поскорее покидая опасное место. *** Капюшон толстовки скрывает рыжие волосы, мешковатые джинсы окончательно рушат образ Черной Вдовы – в этой ненакрашенной деревенской девчонке никто не признает знаменитую агента Романофф. Наташа быстрым шагом идет к ларьку за минералкой и обезболивающим, поскольку уверена, что некоторые внезапно обретшие свободу личности слишком бурно отмечали свое избавление от страданий. Наскоро расплатившись, Нат сжимает подмышкой бутылки с ледяной минералкой, распихивая по карманам пачки с таблетками. Мысли ее витают совершенно далеко, благодаря чему она совершенно не замечает мужчину, появившегося у нее за плечами. -Знакомые все лица! – этот голос, всегда пропитанный сарказмом, Наташа узнала бы из всех. Романофф резко разворачивается. -Тони? -Собственной персоной. С минуту они молча буравят друг друга взглядом. -Что ты здесь делаешь? – наконец, не выдерживает Нат. -А тут миленько, - как ни в чем не бывало, замечает Старк – тихое, уютное местечко вдали от лишних глаз. Не удивлюсь, если где-то здесь прячется вся ваша компания. Нат осторожно оглядывается. -Не удивлюсь, - в тон ему говорит она – если где-то здесь уже минимум три группы спецназа. -Удивишься – я один, - довольно резко отвечает Тони – думаешь, я не знаю, чьих рук дело взлом системы безопасности тюрьмы? Росс звонил мне, даже просил меры принять. Как думаешь, почему он до сих пор не знает, кто за этим всем стоит? Мысли в голове Нат скачут не хуже стаи растревоженных ворон. -Ну же, думай, - будто подслушав ее, говорит Старк – я слышу, как у тебя в мозгу скрипят шестеренки. Я не собираюсь гоняться за вами, вылавливать вас, и все такое – нет, мне это не нужно. -Тогда повторю вопрос – что ты здесь делаешь? Тони вздыхает. -Тебя ищут. Нат звучно фыркает. -Спасибо, я как-то уже в курсе. -Не Америка, - резко обрывает ее Старк – Не ЦРУ, и даже не ФБР. На тебя открыли охоту еще более серьезные люди. Гораздо серьезнее, чем те, от кого ты бегала все это время. Нат вопросительно приподнимает бровь. -Ты слишком неосторожно вломилась в центральное здание КГБ, и о тебе вспомнили совсем не те люди. Прошел слух, что тобой интересуются ребята из Красной Комнаты, - Старк прослеживает за стремительно меняющимся выражением лица Наташи – знакомое местечко, не правда ли? *** Нат медленно шагает к дому. Старк исчез в небе, снова упаковавшись в свой костюм, а у нее в голове все еще гремели набатом слова, сказанные Тони. «Тебя ищут… Тобой интересуются ребята из Красной Комнаты…» На автомате попетляв по узким улочкам, чтобы наверняка сбросить хвост, если он все же образовался, Нат заходит в прихожую и задумчиво ставит бутылки с минералкой на стол. -У Нас гости, Нат, - сообщает внезапно появившийся на горизонте Роджерс. Нат стремительно оборачивается. -Айо?! *** -Ты уверен? – Роджерс уже в который раз задает этот вопрос Барнсу, пока тот сверлит взглядом стену. И опять тишина, только упрямый кивок головой. А Нат сидит и пытается выстроить картину происходящего у себя в голове. Несколько дней назад Айо пришла с весточкой от Черной Пантеры – его гениальная сестра хочет взяться за самую сложную задачу – попробовать выцарапать у Баки из головы программу Гидры. Они же с Роджерсом должны сопроводить его в Ваканду на транспорте, который будет прислан Шури за ними. Стив – понятно, лучший друг Барнса. Но вот зачем ей лететь в Ваканду вместе с ними? «Т’Чалла, видимо, хочет поквитаться за электрошокер». Их веселенькая импровизированная компания приняла решение – Сэм дождется их возвращения, Клинт пересидит немного вместе с ним, а потом отправится к семье. Ванда особо не распространялась, но намекнула, что у нее остались незаконченные дела. Наташа со смешанными чувствами поднимается на борт Вакандского корабля.