История одной улицы.

— Это еще что такое… Не оставляя себе время на раздумья, быстрым шагом направляется к целующейся парочке возле магазина. — КХМ. Влюблённые резко оборачиваются, но не отпускают рук друг друга. Они не хотели вот так нелепо попасться, но это уже было неважно. — Слушай, я сейчас все объясню. — Нет, меня это не касается. Прибереги эту историю сам знаешь для кого. — Говоря эти слова, парень что-то искал в телефоне, после чего убрал его в карман, и добавил — Такси приедет через минуту. Всю дорогу на заднем сидении машины девушка тихо плакала, уткнувшись лицом в грудь любимого, тот в свою очередь сохранял спокойное лицо, лишь иногда поглаживая её по голове. Стараясь не акцентировать внимание на том, что происходит сзади, сидевший на переднем сидении парень задавал таксисту какие-то вопросы. И один из них действительно отвлек водителя и тот начал высказывать свою точку зрения. Подъехав к нужному дому, они все быстро вышли из такси и направились к домофону. — Так-с. Как там он говорил? Черт, постоянно забываю… А точно, буква «b» и номер квартиры. Секундное ожидание. — Слушаю. Кто это? — Раздалось из динамиков домофона. — Это я, и Женя с Лизой. Открывай. Без лишних слов прозвучал долгожданный звоночек, что означало — путь открыт. На 3 этаже с приоткрытой дверью квартиры No 16, в ожидании всех стоял Тимофей. Когда друзья поднялись на нужный этаж, главный «организатор» этой встречи сказал: — Дальше без меня, я не собираюсь быть свидетелем всего этого. Тим, если что, звони. — Оставив после этих слов жуткую интригу, он пошел обратно вниз по лестнице. — Тим, я…мы. — Подожди, Жень, может, все-таки зайдете. Словно парочка провинившихся детей, не поднимая глаз на Тимофея, они прошли в уже знакомую им кухню и сели рядом, под столом держась за руки. Когда молчать уже не было не сил не желания, Женя, смотря в глаза, другу заговорил, не дожидаясь пока тот поудобней усядется на стул. — Мы с Лизой, мы… предали тебя. Я как последний муд*к, подался чувствам, и даже несмотря на то, что она твоя девушка… Черт, прости. Неожиданно к монологу Жени подключилась Лиза. — Сначала мы думали, что это просто секс по пьяни, но потом с каждым днем мысль о том, что я больше не прикоснусь к нему, меня пожирала. Надо было не тянуть эти два месяца и сказать тебе сразу, но ты такой хороший… Было так плохо от мысли, что мы тебя раним, но я знаю это — бред. Бред! — Лиза сквозь слезы истерики проговорила последнее слово. И от пожирающего её чувства стыда, захлебываясь слезами, уткнулась в грудь любимого. Женя хотел вновь попытаться объяснить, сказать, что эта та самая любовь, но, к удивлению, Тимофей, без всяких скандалов резко встал из-за стола и сказал: — Я все понял. Хорошо. Лиз, я попрошу тебя успокоиться, если нужно воды налью, но после собери, пожалуйста, свои вещи, а ты Жень подумай, может и твоё что-то завалялось. Я буду ждать в коридоре, единственная просьба — побыстрей. Пока Женя с Лизой оперативно собирали вещи, Тимофей, стоя в коридоре, нашел контакт в мобильном под названием «Друг». Открыв с ним смс чат, он написал всего одно слово «Спасибо», и этого было достаточно, чтобы «Друг» все понял. — Я всё собрала, вещей Жени мы не нашли. — Тогда не задерживаю. — Тимофей открыл дверь, и уступил путь к выходу. — Тим, мы хотим… — Я знаю, но не надо. — Понял. Девушка робким от стыда голосом добавила: — Если какие-то вещи я не забрала, то выкидывай не задумываясь. — Да, и мои тоже. — Добавил Женя. — Обязательно. Ну, счастья вам. — Последние два слова были сказаны быстро и без эмоций. Закрыв сразу же дверь и проводив взглядом через дверной глазок Женю с Лизой, Тимофей решил полежать на кровати, чтобы обдумать все. 20:42 «МДА, а завтра на работу после института» как-то произвольно прозвучало в пустой и темной комнате. Если бы не тусклый свет старенькой настольной лампы, атмосфера была бы совсем жуткой. И дело вовсе не в темноте, а в условиях проживания. Тех денег, что удавалось получить за подработки вне учебного времени, на красивую жизнь не хватало. Поэтому приходилось довольствоваться съемной, маленькой, однокомнатной квартирой с убитым временем ремонтом. «Запах старости» плотно засел в её стенах, которые, кстати, были достаточно тонкими, поэтому детский плач из соседней квартиры всегда было слышно отчетливо. И все же иметь свой уголок было счастьем. Место, где он сам себе хозяин. После окончания 11-го класс он поступил в институт на бюджет, факультет программной инженерии, и это было обдуманное решение, ведь его цель по окончанию института работать аналитиком больших данных. Это серьезная, а главное хорошо оплачиваемая работа. Кстати, ему, как и всем студентам, бюджетникам было предоставлено общежитие. Но уже на втором курсе, он понял, что нуждается в отдельном жилье, пусть и небольшом, с не лучшими условиями, но зато отдельно от всех. Благодаря усидчивости, успеваемость Тимофея была одной из лучших на протяжении всех 4 лет, что позволяло получать повышенную стипендию. Свою ежегодную практику он проходил в одной и той же компании, и если удача не отвернется, то после получения диплома ему предоставят рабочее место. Конечно зарплата, как и должность, будет ниже, чем ему хотелось, но раз компания, в которой он проходил практику предлагает ему постоянное рабочие место и гарантирует карьерный рост, значит, он смог зарекомендовать себя и действительно чего-то стоит. Лежа в кровати и, размышлял о случившемся, Тимофея терзали непонятные эмоции. Не было ненависти и даже обиды, но почему-то все равно тяжело на душе. «Что со мной не так, а может… я просто не любил Лизу. А Женя мне вовсе не дорог как друг» — снова мысли в слух. В такие моменты, когда понять себя и свои чувства, кажется, очень непросто. Ты открыт для совета того, чьи слова для тебя не пустой звук. Но когда никого нет, ты обречен разбираться наедине сам с собой. «Может это к лучшему. У меня сейчас столько забот, а я буду переживать из-за своего безразличия к предательству? Пусть все идет само по себе. Решать проблемы надо по мере их поступления, иначе можно сделать хуже.» — Думал про себя Тимофей. Он встал с кровати и направился в ванную. Подойдя к раковине и выкрутив краник холодной воды на максимум начал умываться, слегка похлопывая ладонями по щекам. Вода попала на потемневшие с возрастом прядки волос свисающие над его лбом. Проведя устало рукой по лицу от подбородка до макушки головы, тем самым убирая налипшие волосы с лица, Тимофей замер, смотря на своё отражение в зеркале. Уже не первый год он замечает в себе черты своего отца. И каждый раз, всматриваясь, надеется, что кроме скул и узкого подбородка ему ничего не досталось. С годами их отношения почти сошли на ноль. И даже когда он приезжал чтобы навестить отца, помочь ему всем, чем только сможет, отец избегал разговора с сыном, доводя себя до критически пьяного состояния. А в голове у Тимофея был только один вопрос «Ну почему?». Тишину в квартире разрушил сигнал будильника, который служил напоминанием о том, что пора собрать рюкзак на работу и после лечь спать. Заглушив мелодию, и поставив телефон на зарядку, Тимофей начал сбор. — Это взял, тоже взял, а и белую флешку, хм, только где она… Перекопав рюкзак, полки, джинсы и даже куртки в коридоре он не находит флешку. — Думай Тим, думай. Может под кроватью? Ищет. — Черт, нет. Где же ты. Вдруг его взгляд падает на стопку всяких книжек и тетрадей на подоконнике возле рабочего стола. А сверху всей кучи лежит заветная флешка. — Ну, наконец! — Резко подхватывает её и закидывает в рюкзак. Со спокойной душой он почти уже готов был лечь спать, но, не доходя до кровати, обернулся в сторону окна и задумался о ежедневнике, на котором лежала флешка. Он не нужен ему был не в институте не на работе, но на последней страничке в этом ежедневнике был аккуратно сложенный листок А4. Еще в школьные годы Тимофей развивал свои художественные способности, и когда он учился в 10 классе, то нарисовал портрет той, образ которой ему тяжело было стирать из памяти и это образ юной Василисы. Он думал, если нарисует её, то будет легче забыть, но как показали годы — безуспешно. Тимофей хотел выкинуть рисунок, чтобы не подпитывать свои навязчивые мысли, и все же не смог. Поэтому сохранил портрет и лишь перекладывал его из одной книжки в другую по необходимости. Вот и сейчас, уставившись на ежедневник, ему безумно захотелось взглянуть на рисунок. Иногда ему казалось, что в её глазах на бумаге он видит больше отдушины, чем в глазах Лизы. Хотя, как показал сегодняшний вечер, возможно, это было действительно так. — Снова этот детский глюк, нелепое наваждение! Нет, все я ложусь спать. — Уваливается в кровать, подпирая снизу правой рукой подушку. Истощенный морально, Тимофей протирает глаза левой рукой, а затем переворачивается на спину. — Завтра, все завтра, ну или в другой день, а сейчас спать.