Прости-прощай

— Наконец-то это закончилось, — сказал Майкл, обняв свою жену. — И никаких больше страшных тварей не будет в нашей жизни. — Если только в лучших традициях каких-нибудь страшилок в нашу дочь не вселится демон или же кому-то из нас не начнут сниться кошмары, сводящие с ума, — подшутила Сара, но почувствовав, как супруг крепче сжал кулаки, не отпуская её, положила голову ему на плечо и добавила: — Прости, ужасная шутка. Ты же знаешь, это не сильная моя сторона. — Нет-нет, всё в порядке, — Тёрнер поглаживал любимую по спине и волосам, наслаждаясь осознанием того, что всё закончилось. — Солнышко даже выглянуло после дождя, прям полное облегчение. — А как же наше солнышко?! — женщина внезапно побелела от страха, коря себя за то, что забыла напрочь про собственную дочь. Муж поспешил её успокоить: — Мардж у соседки, не волнуйся, играет с Карен. Мисс Уинни проводила их до школы утром, потом классная руководительница, миссис Сидни, оставила её на долгую продлёнку. Забрал её после работы, затем оставил снова у мамы Карен… — Кошмар, что ж я за мать такая! — винила себя Сара, схватившись за голову. — Всё обдумала, полетела, а про дочку напрочь забыла! — Не переживай ты так, — зеленоглазый шатен пытался утихомирить возлюбленную, но та всё продолжала, тараторя невпопад. — Нет, Майкл, я обещала ей вчера помочь с домашней работой, потом поиграть и посмотреть телевизор, а в итоге и заработалась, и сразу в прошлое с головой окунулась. Со стороны она могла подумать, что я просто прихорашиваюсь, агакаю-угукаю, совершенно наплевав на обещания. Ещё и ты сразу после работы поехал за ней. И не говори, что освободился пораньше. Не поверю, что тебя так просто отпустили домой после нескольких смен. Зная твоих работодателей, твой рабочий график, это не прокатит, Тёрнер. Мы просто чудом чуть не лишились родительских прав, у нас могли отобрать нашу крошку, нам просто повезло, что учительница вошла в наше положение и… Мужчина, своими габаритами напоминавший медведя, мягко закрыл рот своей драгоценной, с тревогой, некоторой строгостью и заботой посмотрев прямо в глаза. — Всё хорошо, миссис Тёрнер, она не обижается, — спокойно пояснял Майкл, вытирая слёзы любимой жёнушки. — Все всё понимают, наша доченька тоже уже не малышка. Да, она волновалась о тебе, но вчера она уснула, как только закончила математику. После, по дороге домой, я объяснил, что у нас грустная взрослая вечеринка и ты из-за неё и работы очень переживаешь. Не ребёнок, а золото, только вот она теперь ещё больше не хочет взрослеть. Сара хихикнула сквозь остатки солёной жидкости, сочившейся из глаз. Ощутив умиротворение с её стороны, мистер Тёрнер улыбнулся, убрал ладонь и увидел вновь улыбку любимой женщины. — Думаю всё же не стоит ей говорить обо всём, что тут творилось, — сказал мужчина лет тридцати, вытаскивая пачку сигарет, обклеенную стикерами в виде весёлых облачков, соединённых между собой радугой и из которых словно сыпались наклеечки из сердечек. — Хах, как же хорошо, что она наклеила эту картинку с текстом почти не глядя, просто для красоты. — Кошмар, Майкл, она же могла научить этим словам ровесников! — воскликнула Сара, смеясь без какой-либо злости. — Ну, по крайней мере пока что нас в школу не вызывали, а значит, всё в порядке. Не волнуйся, в следующий раз буду смотреть, какие наклейки ей беру и какие дарят. — Было бы очень здорово, а то твой дружок с работы уже достал с этими сомнительными картинками. — Поверь, ему и самому неловко. Всякий раз думает, что берёт по возрасту, а в итоге — на вырост. Тёрнеры рассмеялись, вдыхая чудесные запахи после дождя: мокрый асфальт, свежескошенная трава, мясо для бургеров прямо со сковородки… Нахлынула ностальгия. Сара провела осторожно рукой по бороде мужа. — Ты такой волосатый и красивый, не то что раньше, — проговорила она очень любовно, ласково. — А что раньше, не такой симпатичный был? — с ехидной улыбкой спросил супруг. — Не то чтобы, просто хилый какой-то и без какой-либо щетины. А тут вон какой теперь, медвежонок. И весь мой. — Весь твой, без остатка, — он поцеловал её в нос, прислонился своим лбом к её лбу, продолжив смотреть на искорки в больших зрачках. Позже они решили прогуляться вдоль улочек, походить по столь знакомым местам. Майклу очень не терпелось наконец познакомить их дочку Мардж с её бабушками и дедушками, особенно с теми, что всё это время жили в Сентфоре. Почему-то ещё было интересна реакция Бобби на племянницу. Отцу девочки казалось, что первое знакомство могло бы получиться крайне забавным — неловкий дядя обязательно бы старался рассказать мелкой всё о растениях, которые старательно изучал. Сара и сама бы хотела посмотреть, как Марджери общается с мамой своей мамы, с мамой своего папы, но всё же держала зло на собственного отца. Как бы Сара ни старалась, но она любила своего родителя, хоть и гневалась за то, что тот выгнал их с Майклом, узнав о залёте. Майкл же уже зла не держал, поддерживал связь с тестем, который ужасно тосковал без дочери и всё дарил в тайне от неё подарки внучке. Мардж была девочкой, на самом-то деле, умной, лишний раз не болтала, особенно если взрослые говорили, что мама может сильно расстроиться. Сколь же многое произошло здесь и между ними: недопонимания, боязнь потерять друг друга, отчаянная попытка Майкла спасти Сару, несмотря на кровотечение из головы, совместные прогулки, рассветы, закаты, завтраки, обеды, ужины, приключения, побеги… Бродили муж с женой, вспоминая былое и не затрагивая нежелательных тем, наслаждались видами, и в какой-то момент прошлись аж до того самого места, где случился их первый поцелуй — огромная лесная поляна с небольшим количеством цветов. — Дежавю? — спросил Майкл у восхищённой Сары, застывшей прямо возле него. Выйдя из оцепенения, супруга вновь посмотрела на него. Она знала эту его хитрую улыбку — он всё продумал, прям как тогда, десять лет назад. «Вот же Тёрнер, вот же плут», — думала Сара, радуясь такому сюрпризу, и муж, словно прочитав её мысли, сделал свою улыбку ещё более довольной. Майкл упал на зелёные ростки и побеги, раскинув руки. — Дурак, мокро же! — легонько ударив себя по лицу, проговорила жена здоровенного недотёпы, не ожидав, что тот схватит её за вторую руку и притянет к себе. Женщина упала на него, такого сильного и мощного, что тот мог спокойно дышать, пока на нём лежала его любимая вторая половинка. Но всё же Сара решила прилечь рядышком, чтобы также насладиться атмосферой прошлого, проникнуться ею, хоть и рискнув промокнуть из-за этого в последствии. Она лежала рядом, прижавшись к его груди, в то время как он приобнимал её. Они смотрели на облака, розовые и местами голубоватые. Волшебство творилось в небе, словно два мира гармонично слились в один. Яркие звёзды сияли, словно подмигивая им, а луна красиво освещала более тёмную часть небосвода, будто поздравляя супругов с долгожданной победой над злом. Словно бы никто и ничто не хотело, чтобы эта идиллия заканчивалась. Майкл Тёрнер проснулся с мокрыми щеками, лицо было горячим. Тревожное осознание — он спал, а Сара на самом деле умерла. Казалось, она пришла к нему в сон попрощаться, и от этого чувства из него хлынули с новой силой. Закусив губу и ударив одновременно кулаками по старой кровати, он сомкнул глаза и дал волю потоку слёз. Сквозь собственные крики в подушку он слышал, как его мать и мать его почившей жены пытались утешить внучку. — Тише, милая, папа поправится, всё будет хорошо, — вторила та, что когда-то даровала жизнь Майклу. — Но, бабушка, зачем они закопали маму в страшном деревянном ящике? Она же не сможет дышать и не сможет выбраться! — плакала Марджери, не понимая, что вообще происходило вокруг. Мать Сары не могла дать ответа, могла только обнимать и гладить внучку, её светлые непослушные волосы. Она искренне сожалела, что убедила всех дать малютке в последний раз проститься с матерью. Никто не мог утихомирить их общее горе. Лишь сказки Бобби о цветах помогли хоть как-то уснуть его племяннице.