Булочка и Пшеница

В их мире существуют соулмейты. Это довольно частое явление — один на примерно десять человек будет с родственной душой, так что, когда у какого-то ребенка на его десятилетие пропадает чувство осязания, никто не бьёт тревогу, а радуются, мол, сама Судьба дала ему его вторую половинку. Ну и наставляют те, кто тоже с таким сталкивался. Например, проверять температуру в воздухе, чтобы тело не замерзло или не перегрелось. Человек с соулмейтом мог чувствовать и осязать только этого самого соулмейта. И детей от него. И не важно, ребенок родной или взятый под опеку, главное, чтобы оба родителя в нём души не чаяли. Питер с рождения был человеком тактильным. В любой момент он мог подойти к кому-нибудь из близких и уткнуться куда-нибудь в бок, обнимая. Никого это не смущало, все только умилялись этому солнышку и покрепче стискивали в объятьях. Больше касаний он получал от тети Мэй и дяди Бена, так как Мэри и Ричард, его родители, были людьми занятыми и вечно в разъездах. Они сами из-за этого грустно вздыхали и когда оставались в своем доме как можно чаще давали возможность самому маленькому Паркеру приползти или прибежать и уткнуться в колени родителям. После их смерти, чего он, честно говоря, не понимал, будучи трехлетним ребенком, его передали под опеку другим оставшемся Паркерам — Мэй и Бену. Питер почти разницы не почувствовал, потому что и так чаще находился в доме тёти и дяди, чем в своем родном. Только спрашивал «Мама и папа опять надолго уехали?» заплетающимся языком. Паркеры только переглядывались грустными взглядами и кивали ему через силу. Не любили они врать ему, но ломать психику ребенку не хотелось. Получал максимум касаний от дяди с тетей. Больше, конечно, целовала и обнимала его Мэй, Бен больше любил потрепать макушку мальчика и легонько толкнуть в плечо, но поцелуи в лоб перед сном он получал от каждого из опекунов. После смерти дяди Бена касаний он получал всё реже. Ему было уже восемь, он всё прекрасно понимал, даже больше, чем надо было восьмилетке. Тётя Мэй стала больше работать, чтобы прокормить их двоих. Переехали из загородного дома в уютную маленькую квартирку, чтобы сэкономить. Объятий и поцелуев стало намного меньше, лохматить волосы на макушке и шутливо толкать в плечо перестали вовсе. Питер стал голодать по этому всему, но стыдился сказать об этом Мэй. Он же уже взрослый и сильный мальчик. Мэй и без него забот хватало. Потом наступило десятилетие Питера. Он помнит этот день, как будто он был вчера. Питер проснулся от солнца, слепящего глаза и сразу же улыбнулся, вспоминая, какой сегодня день. На кухне гремела посуда — значит, Мэй взяла отгул для этого праздника. От этого осознания он ещё больше растянул губы в улыбке. Вскочил с кровати, потопал в ванную умыться и почистить зубы. На кухне, как он и ожидал, перед плитой, от которой вкусно пахло блинчиками, стояла Мэй в праздничном колпачке и тихо напевала какую-то мелодию. Питер тихо подошёл к ней сзади и обнял женщину за талию, уткнувшись в лопатки. Паркер охнула и, дожарив последний блин, повернулась к Питеру лицом, загребая его в свои руки. Мальчик поднял голову и улыбнулся. — С Днём Рождения, милый, — сказала Мэй, чмокнув того в лоб. Питер поменялся в лице. — Что-то случилось? — обеспокоенно пробормотала Паркер. — Я не чувствую обнимашек… — всхлипнул Питер. Мэй крепче обняла его и ещё раз поцеловала в лоб. Мальчик отрицательно покачал головой и снова всхлипнул. Женщина высвободилась из рук Питера и присела на корточки перед ним так, что Питер оказался выше её. — Дорогой, не надо плакать, — она большим пальцем стёрла солёную капельку с щеки мальчика, — у тебя, видимо, есть родственная душа, — ласково улыбнулась она. — Как ты и дядя Бен? — Да, как я и дядя Бен. День рождения они провели. Даже очень весело. А вечером Мэй рассказала основные правила в такой ситуации, исходя из своего опыта. Он давно научился жить без осязания, хоть и скучал по касаниям, объятьям и так далее. Возможно, только из-за этого он не почувствовал огромного волосатого радиоактивного паука, который полз по его руке, пока он рассматривал экспонаты на экскурсии в Оскорп. А этот самый паук подарил ему огромную силу. Перед ним встал выбор: жить дальше с этими способностями или встать на защиту граждан города. Выбрав второй вариант, он открыл дверь в мир с огромным количеством приключений с Мстителями, Тони Старками, которые становятся ему отцом, ну и куда без уроков. Узнав о том, что у Тони есть ещё один знакомый-гений-подросток, Питер сильно удивился и, если честно, начал ревновать. — Вы точно сработаетесь. Ты гениальный биохимик, он гениальный инженер, идеальное партнёрство! — восхищённо и предвкушающе буквально пропевал Тони. Питер не хотел расстраивать Старка, и как можно убедительнее улыбался. Сейчас же Паркер поднимается в личную лабораторию Старка и ожидает худшего. Наверняка это какой-нибудь зазнавшийся тип с огромными деньгами. Или чувак, похожий на Тони в молодости по поведению. Или может это и будет внебрачный сын Старка? Интересно даже стало его увидеть. Питер ввел код для входа в лабораторию, где стоял светящийся от нетерпения Тони, не очень хорошо пытающийся это скрыть, и высокий парень с блондинистой копной волос на голове. Ну он реально высокий. Питер прикинул, что он примерно на десять-тринадцать сантиметров выше самого Паркера. Парень неловко вошёл в лабораторию и подошёл к Старку. — И так, знакомьтесь, Харли, это Питер. Питер, это Харли, — поочерёдно показав на парней, сказал Тони. — Кинер, — блондин протянул руку, ухмыльнувшись. — Паркер, — Питер ответил на рукопожатие и почувствовал, что что-то здесь не так. Замешательство отразилось на его лице Паучка, на лице Харли же ещё больше растянулась ухмылка и заискрились глаза. Рука была тёплой. — Что-то не так? — забеспокоился Старк. — Я-я не знаю… — Питер не отпускал руку, слишком нравилось ему это тепло. Он смотрел на их сцеплённые руки с удивлением и интересом. Вдруг Харли дёрнул руку Паркера и тот упал точно на грудь и в объятия Кинера. Как будто Питер был специально сделан для того, чтобы быть в этом кольце рук. А ещё… Он чувствовал объятия. Неожиданно для себя, Питер захныкал, прижался к сильной груди Кинера и обвил его талию своими руками. Тони окончательно понял, что тут происходит, и, гордый собой, что свёл двух соулмейтов, тихо вышел из лаборатории, оставив парней обниматься. Они почти целый день провели в объятиях.